На себя посмотри, у тебя глаза как у бешеной селедки.

У тебя не лучше.

Стася! Марш домой! А вы, молодой человек, тоже шли бы себе подобру‑поздорову.

Моя мама стояла перед нами, как пони в попоне. В неопрятном домашнем халате и расплющенных тапочках на босу ногу. И не лень же ей было подглядывать за нами из темноты парадной?

Очень приятно познакомиться, – вежливо поздоровался Кирилл. – Мы буквально еще пару минут – и разбегаемся. Вы не против?

Мамино «против» горело на ее лице как прожектор. Но она тактично смолчала и поволокла свои спадающие тапочки к дому.

По‑моему, я ей не понравился?

– Ей никто не нравится. Так что ты не оригинален, – мне было неловко. – Наверное, у тебя совсем другая мама? Такая вся элегантная…

Не без того. А в остальном они одинаковые.

И в чем же?

Они вечно всем и всеми недовольны. Надеюсь, ты в замужестве не будешь зудеть на наших детей?

Пришлось потратить немного времени, чтоб осознать сказанное.

Говорят, что мы повторяем все, что было неправильного в нашем воспитании. Но я буду стараться. Очень. А что, у нас будут дети?

– Тьма. Штуки три. Хотя я бы ограничился одним. Как тебе такой вариант?

Мы с Митькой дружим.

У вас разница в возрасте большая. Может, и мама поэтому ворчит. Ей, наверное, хотелось пожить для себя.

А твоя почему ворчит?

Теперь настала пора задуматься Кириллу.

Кто ее знает. Давай не будем об этом думать. А завтра я тебе такие фотографии сделаю!

Только без фотошопа. Чтоб по‑честному. А что мне Аль подарила?

Кирилл порылся в кармане и выудил из него маленькую смешную подвеску в виде рыси. Почти котенок, но с кисточками на ушах и коротким хвостиком.

Я немедленно прицепила ее на цепочку.

* * *

Уединенной фотосессии не получилось. Сначала позвонил Танго и вынюхал, что мы собрались шататься по городу и фотографироваться. Навязался хвостом и быстро обзвонил всех, кто оказался дома.

Когда Кирилл дождался меня, нас набралось с целую футбольную команду. Ну, быть может, чуть меньше.

Я уже позирую! – скромно сообщил Сурикат, делая вид, что бросается в воду.

Все мигом расчехлили камеры и запечатлели, как Танго за ноги удерживает суицидника. Получилось что‑то активно неприличное. Так как Сурикатовы брюки сползли, оголив его тощие полупопия.

В этот день погода расщедрилась на солнечный свет. В этот день все были как‑то по‑особенному счастливы. Хоть поначалу Кирилл дулся, что я растрезвонила про наши планы, но потом и он заразился всеобщим весельем. Но выдавать свои «особенные» места в городе не собирался.

Почему человек с нормальной фигурой во время общения с фотоаппаратом выпячивает пузо и спину откидывает назад? И подбородок чуть не к груди прижимает? – удивлялся Танго.

Пока я придумывала объяснение этому феномену, Вайпер снова пустился в философию.

Нас опасаются, потому что мы непонятные, – занудно твердил он.

Готы еще менее понятные, – парировала Ляля.

А самые непонятные те, кто хочет нас запретить.

Хотите фокус‑покус? – предложил Вайпер. Он поозирался по сторонам, выискал что‑то на фасаде ближайшего здания и уставился вверх, задрав голову.

Мы немедленно последовали его примеру. Вайпер приложил лицо к камере, как снайпер. Мы не поняли в чем дело, но решили, что так надо. Скоро все проходящие мимо стали задирать головы вверх. Но поскольку там ничего интересного не обнаруживалось, спешили дальше.

И в чем соль покуса? – не выдержала Оля, поправляя волосы.

Да пошли они все! По идее, сейчас вокруг нас должна собраться толпа. И где она, я вас спрашиваю?

Ожидаемой толпы не наблюдалось.

Отбесившись по пути, мы вошли в парк жутко непонятные. И бродили по его дорожкам один непонятнее другого. Фиксируя внимание только друг на друге. Как заговорщики. Потом мы аккуратно повалялись на газоне. Не то чтобы очень хотелось, но не упускать же в самом деле такой случай.

Ну и жарища сегодня! – Оля с вожделением смотрела на прохладные струи фонтана.

И не думай! – Танго ловко цапнул ее за загорелую ногу.

Раз омовения в фонтане не получилось, мы медленно поползли дальше. По пути мы с Кириллом отстали и «потерялись».

Надеюсь, они не обидятся?

А что если и так? Я их не приглашал.

И я тоже. Это все Танго виноват.

На каменном парапете возлежал бесформенный нищий. В позе Данаи, покинутой коварным Зевсом. Лицо сочилось довольством. Шагов за десять мы поняли, почему все предпочитают обходить Данаю по другой стороне.