Оказывается, запах бомжа обыкновенного обладает свойством колючей проволоки и концентрированной серной кислоты одновременно.

Его смело можно нанимать сторожем в любой банк. Ни один грабитель не выдержит такой атаки.

Меня поразило количество одежды на источнике вони. Штанов пять, курток не менее трех, а сверху тулуп женский. Остальное я разглядеть не успела.

Почему он не моется? Сейчас же лето?

Не может. Шмотки к нему приросли. Теперь отодрать можно только с мясом.

А куда милиция смотрит?

Милая, наша милиция без денег и пукать не будет.

Ну и славно. Меньше вони.

Эх, сейчас бы на природу… – тоскливым голосом прокричал мне в ухо Кирилл.

Природа? Это где сплошные пьяницы и много мусора?

Удивленный, Кирилл сначала не нашелся что ответить:

Нет. Природа – это много чистого воздуха, и можно ходить между деревьев босиком по траве.

* * *

Мы поедем на море, – радостно сообщил мне Митька.

Мне сейчас на море не хотелось по‑любому. У меня в голове другие планы. В которых нет моря, зато есть Кирилл.

С кем? – спросила я у брата, втайне надеясь, что мама тоже захочет поплескаться.

С папой. Он на хвоста приятелю сел. Там еще девчонка будет. Малявка. На год младше меня, – взрослого Митьку явно не вдохновляла возможность провести время, играя с таким ничтожеством.

А мама?

Ей соленая вода не нравится.

Знать бы, что ей вообще нравится. Не мама, а клубок пресмыкающихся. Никуда она не поедет. Чтоб страдать без нормального отпуска. А обвинит в этом меня.

Если бы не Стася, я бы точно поехала, – громко провозгласила мама, стоя в коридоре.

Удобная дислокация. Вроде как к папе обращается, но чтоб и дочь не забывала, какая она свинья. Понимая абсурдность своего демарша, я все‑таки крикнула.

– Я вполне пару недель смогу прожить без вас. Мама мигом очутилась у моей двери:

И таскать сюда своего наркомана!

Да не буду я никого сюда таскать! Хочешь, оставь ключи соседке или тетке. Пусть проверяют хоть по сто раз на дню.

А днем проверять нечего. Днем такие дела не делаются! А по ночам другие нормальные люди спят. Так что этот номер не пройдет.

Интересно, когда я дотяну до маминого возраста, я тоже буду считать, что «такие дела» делаются только по ночам? Причем только не «нормальными». Потому что «другие нормальные люди» спят, вместо того чтобы заниматься «такими делами». И как только они исхитрились нас с Митькой зачать? Уму непостижимо.

Ну и фиг с тобой. Парься в городе. Так всю жизнь перед телевизором просидишь до старости. А потом и вспомнить будет нечего.

Фыркнув, мама, чтоб было что вспоминать в старости, гордо удалилась тиранить папу. Который никак не мог самостоятельно найти свои единственные ветхозаветные плавки.

Лучше новые купи, – вмешалась я в их спор, сопровождающийся заглядыванием в странные для плавок места типа полки с кастрюлями и коробок с обувью.

Вот еще. Они еще совсем прочные. Сейчас таких не купить, – папина привязанность к своим вещам иногда зашкаливает.

Найденные в коробке среди зимних шапок драгоценные трусы прямо у нас на глазах доедала моль.

Она ж синтетику не жрет? – ужаснулся обескураженный папа.

А ты ее пожалей, у нее животик, наверное, болит, – ехидничала я. – Мама, своди его в магазин, не то он попросит тебя их заштопать.

Впервые со мной согласились. Более того, они признали Митькино право на первые в жизни настоящие купальные трусики. Он взвизгнул от восторга, но, пристыженный отвешенным подзатыльником, тут же умолк.

Если будешь себя громко вести, ничего не купим, – пригрозила мама.

Только что у меня на глазах мама прихлопнула Митькину эмоцию радости.

Что ты надулся как мышь на крупу? Я не пойду с мальчиком, у которого кислая рожа.

Бац! Вторую эмоцию постигла участь первой.

И они ушли, неся равнодушные лица как вывески, на которых забыли написать текст.

* * *

Папа со счастливым Митькой укатили на машине приятеля. Который никак не смог уговорить свою маленькую дочь выйти поздороваться. Митька презрительно надувал губы и изображал бывалого путешественника, когда тащил свою тяжелую сумку. Из которой торчали ракетки для бадминтона.

Мама что‑то неразборчиво кричала мне вслед, а я пошла к Кириллу.

Мы решили, что нашим отношениям недостает настоящего классического свидания. Кирилл сначала хотел повести меня в ресторан, но мы передумали. Точнее – я. Мне было бы там неуютно. У меня даже пузо разволновалось от страха перед неизвестным для меня заведением. Хотя я нарядилась по такому особенному случаю. Новые туфли, новое платье. Но все равно боязно, а вдруг официант начнет на меня коситься, что, мол, голодранка, приперлась? Я испугалась, что я покажусь Кириллу неловкой и зажатой. Он‑то привычный в таких местах.