А если кто‑то решит оттуда пройти из одного вагона в другой? Нет. Я – пас.

Посоветовавшись с мочевым пузырем, мы передумали. Поверить не могу, что у меня получилось. Жить стало легче. Теперь все случившееся представлялось в ином, более приветливом свете. Налюбовавшись на пролетающую мимо родину, я снова заснула.

Снова платформа. Теперь осталось совсем немного. В ожидании новой электрички мы по очереди впрок сбегали в туалет. От которого набрались впечатлений на всю оставшуюся жизнь. Кирилл оставил меня на пять минут. Вернулся с бутылкой подозрительного вида лимонада.

Больше ничего не было, – извинился он, а я уже глотала эту теплую химическую гадость, шалея от счастья.

Народу в вагоне стало еще меньше. Словно мы ехали в непривлекательную местность.

Когда мы выбрались из вагона, была совсем ночь. Причем не такая, как в городе. А ночь из породы «не видно ни зги». Или – хоть глаз выколи, что сути не меняет. Кроме нас, на платформе не было никого. Кроме двух собак, которые спали у скамейки, свернувшись в бублик. Про их существование мы бы так и не узнали, если бы одна не подала голос.

И куда теперь?

Фиг его знает. Вроде как туда. Там автобус. Но когда он ходит, я не знаю.

Вместо автобуса на остановке мы обнаружили старенький «Москвич» насыщенно оранжевого цвета. Неопределенного возраста загорелый водитель радушно приветствовал нас и задрал такую немерную цену, что становилось странно, почему он не ездит на «Хаммере».

Едем. Только у магазина остановите, – Кирилл открыл передо мной дверь, из которой пахнуло лежалыми мокрыми тряпками.

Откуда у тебя столько денег?

У тетки спер. Ей на мое пропитание выделяли. Но тут и моих хватает. Я ж тебе говорил, что мои каждый месяц отслюнявливали. Хочешь, «Москвич» этот купим?

Только не этот.

Магазин не работает, – громко оповестил нас водитель. – Есть ларек круглосуточный. Только водяру там не берите, отравитесь. Останавливаться будем?

Непременно.

У самой обочины ярко светилась витрина настоящего ларька. Когда‑то такие украшали каждую городскую автобусную остановку. Потом их запретили, и я все гадала, куда они подевались.

Кирилл вернулся с двумя пакетами. Умереть с голоду нам не грозит.

Дверью не хлопай, отвалится. К родственникам едем? – уверенно предположил разговорчивый водитель. – У нас тут хорошо. Тихо. Земляника уже пошла. Мои по два ведра в день носят. А грибы где есть, а где не растут. От дождей зависит.

Словоохотливый владелец колымаги не сомневался, что мы чуть свет ринемся хапать дары природы. Он периодически вцеплялся в рычаг переключения скоростей и дергал его так, что мы испугались, что тот неминуемо будет выдран из пола. Причем во время этих зверских манипуляций лицо водителя оставалось безмятежным.

Потом мы свернули на ухабистый проселок и скакали на сиденьях как на американских горках. Судя по звуку, в ямах на дороге была вода. Значит, тут дожди были совсем недавно. Мне это факт показался почему‑то очень важным. В свете фар ветки елок казались огромными крюкастыми руками, которые тянутся к нам, чтоб захватить. Один раз через дорогу пробежала маленькая задумчивая лисица. Водитель и Кирилл громко заорали от переизбытка охотничьих чувств.

Потом мы долго плутали по невидимой в темноте деревне. Потом рассматривали схему, которую Кирилл нарисовал со слов своего приятеля. С горем пополам разобрались и поползли дальше.

Дом был последний на темной, почти невидимой улочке. Мрачный, немного покосившийся. Вовсе не таким я его себе представляла. Невидимые в темноте брехали деревенские барбосы. На небе оказалось раз в сто больше звезд, чем мне удавалось разглядеть в городе. А комаров в тысячу раз больше, чем звезд.

Удачи! – заорал водитель.

Вместе с его машиной исчезло последнее скудное освещение. Зато остался стойкая вонь выхлопных газов.

Мы на ощупь отворили калитку и проникли во двор. Заросший высокой некошеной травой.

Ключи справа от двери. Хорошенькое дело. Справа от двери весь дом, – Кирилл шарил рукой по занозистой стене.

Давай я поищу.

Зажгли спичку. Толку никакого. И фонарик мы взять забыли. Но сдаваться в шаге от цели не хотелось. Я протянула руку под навес крыльца и тут же нащупала связку из трех ключей.