Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Министерство образования Республики Беларусь 10 страница. В защиту Римы можно сказать, что эти строки из Шекспира, угодившие точно в больное место, пожалуй, заставят разрыдаться кого угодно.




В защиту Римы можно сказать, что эти строки из Шекспира, угодившие точно в больное место, пожалуй, заставят разрыдаться кого угодно.

 

 

Глава семнадцатая

 

 

(1)

 

Поплакав вволю, Рима залезла под душ. Стоя под горячими струями, она намыливала голову шампунем с запахом дыни. Затем выключила воду, потянулась за полотенцем и замерла на месте, задумавшись.

Судя по письму Констанс, «Средняя величина» на тот момент только что вышла. Еще Констанс упоминала Бима. Как там он любил говорить? «Было, да сплыло».

Рима не помнила, когда именно вышла «Средняя величина» — но, во всяком случае, до 1982 года, потому что тогда появился «Ледяной город». Между ними было минимум три книги — достаточно для того, чтобы в одной Максвелл отправил на электрический стул не того человека, а в другой понял это.

Рима завернулась в полотенце и отправилась еще раз взглянуть на письмо. Если оно написано до 1982 года, Бим никак не мог быть персонажем книги. Он мог быть только Риминым отцом.

 

(2)

 

«Ледяной город», с. 161–162

 

Брат Исайя велел Биму взять меня и мистера Лейна на рыбалку — половить синежаберников. С одной стороны, мистер Лейн уберется из трейлерного парка хотя бы на несколько часов, а с другой — я буду под присмотром.

В воздухе стояла вонь от водорослей. Вода была зеленой. Мимо проплыла пустая банка. Отец говорил, что, если бросить банку в одну из шахт на горе Конокти, ты никогда не услышишь удара о дно, зато через пару дней она всплывет в озере.

Бим сидел сзади, у мотора, я — на носу, мистер Лейн — в середине. На озере уже виднелись несколько лодок. Бим любил перечислять то, что будет существовать всегда. Туристы и тараканы, например. Он не видел разницы между случайно забравшимися сюда и завсегдатаями этих мест — все они были «тараканами».

Мы нашли подходящее место у южного берега, и Бим заглушил мотор. Рядом оказался выводок уток они тихо и недовольно крякали. Вода билась о борт. Где-то вдали слышалось радио. У меня от раннего подъема болела голова.

— Вот это, я понимаю, жизнь, — сказал Бим. — Всегда бы делал только это.

Я достал из ведра червяка, насадил его на крючок и окунул пальцы в воду, смывая червячьи внутренности. Солнце только-только начало всходить.

— Это бессовестно, что у вас так много времени, а вы не можете им распоряжаться, — весело сказал мистер Лейн, забрасывая свой крючок в озеро; запела леска. — Похоже, у брата Исайи все строго.

— Он забирает каждый заработанный нами доллар, — отозвался Бим.

Я встревоженно дернулся, прежде чем взял себя в руки. Мы никогда не говорим с чужаками о деньгах. Не думаю, что мистер Лейн заметил. Он не сказал ничего.

— Любимая жена говорит тебе, что нашла путь к вечной жизни. Она хочет пойти по нему. Разве можно ей отказать? — спросил Бим.

Лодка качнулась. Далекое радио распространяло металлические звуки — какая-то музыка. Мистер Лейн не сказал ничего.

Бим, наверное, заметил, что зашел слишком далеко, и попытался обратить все в шутку:

— Я не из тех, кто отказывает женщине по пустякам.

Мистер Лейн обычно действовал так: находил маленькую трещинку и начинал ее расширять. Тем утром, в лодке, я впервые понял, что нас ждет. Чтобы расследовать смерть моего отца, Лейну надо было разъединить нас. Он собирался уничтожить Лагерь Вечной Жизни. И это я привел его к нам.

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

 

 

Глава восемнадцатая

 

 

(1)

 

«Ледяной город», с. 202–203

 

Ночь стояла такая жаркая, что вспотел даже Максвелл Лейн. Воздух внутри трейлера был спертым и влажным. Мой отец вырос в доме с террасой. Когда становилось жарко, мы выбирались спать наружу.

Я поставил вентилятор так, чтобы он обдувал пространство за дверью, взял простыню, которой накрывался, и лег на раскладное кресло. Надо мной колыхалась зеленая противомоскитная сетка. Спал я плохо и проснулся от гула голосов. Кто-то разговаривал с кем-то в узком пространстве между моим трейлером и трейлером Кэтлин — из-за вентилятора ничего было не разобрать, даже то, мужские это голоса или женские. Пахло сигаретным дымом.

Беседа закончилась. Через пару секунд Максвелл Лейн пролез под сетку, сел во второе кресло и тихо заговорил со мной.

— Все предсказуемо. Психическое нездоровье просачивается, как вода. Если контакт с окружающим миром слабый, группа небольшая и у кого-то не в порядке с головой — скоро так будет со всеми. Против этой болезни нет антител. Это — азбука теории малых групп.

 

 

Позднее, вспоминая о тех днях, я пришел к выводу, что это был один из приемов, посредством которых Максвелл ослаблял защиту собеседника. Сначала он убаюкивал вас абстрактными предположениями, а затем вонзал свой клинок.

— В любой секте кто-нибудь выполняет грязную работу, — сказал он тогда. — Если брату Исайе надо сделать что-то без лишнего шума, к кому он обратится?

— К Эрни.

— Бим говорит то же самое. Эрни. — Максвелл помолчал, вытянув ноги, словно давал себе передышку. Рука его барабанила по ручке кресла. Затем он небрежно спросил: — А если будет надо тебе?

— К вам.

— Бим сказал то же самое, — засмеялся он.

 

 

(2)

 

Рима не могла найти письмо насчет «Средней величины». Она бы поискала еще, но не могла, так как вся продрогла, промокла, и капли воды падали с нее в коробку с письмами. Так или иначе, «Средняя величина» вышла до «Ледяного города».

«Ты должна распутать дело», — сказал кто-то, то ли Максвелл, то ли Оливер. Скорее, Оливер, взбудораженный оттого, что никто не догадался о письме, посланном Римой Констанс Веллингтон.

Распутать дело.

Чем больше Рима об этом думала, тем больше ей улыбалась эта перспектива. Нельзя же пролежать в постели всю жизнь. Надо придумать себе занятие, из-за которого стоит вставать по утрам. Куда-то пойти, кого-то спросить, что-то разнюхать. Распорядок дня — вот чего не хватало Риме всю жизнь. Вот Максвелл — тот никогда не задавался вопросом, что делать с утра.

Вообще-то надо было поблагодарить Аддисон за чудесно проведенное время и отправиться домой — искать работу. Можно устроиться замещающим учителем. Отец однажды посвятил целую колонку ее решению получить учительский диплом. Он утверждал, что невероятно гордится этим, так как миру куда нужнее хорошие учителя, чем журналисты — лауреаты Пулитцеровской премии.

Очень изящный способ проявления скромности — напомнить о своей Пулитцеровской премии, но пренебрежительным тоном. (Зачем тогда все это, спросил Оливер. И если Рима не собирается ее получать, Оливеру она и на фиг не нужна.) Но Рима стала учителем не затем, чтобы отец гордился ею, — а потому, что любила детей. Даже — к ее чести, как полагала она, — этих ужасных тринадцати-четырнадцатилетних подростков, с которыми никто не мог сладить.

Увы, оказалось, что она любит их лишь по отдельности, а в виде целого класса — далеко не так сильно. Распутать дело — это даст ей совсем не то, что преподавание американской истории куче крикливых, буйных восьмиклассников.

Но была в этом и оборотная сторона. Какое именно дело?

Хорошо было Максвеллу, за которого А. Б. Эрли делала всю черновую работу — предоставляла тело, подозреваемых и нити к разгадке. При такой помощи легко вести расследование. Рима же была предоставлена сама себе, и ей следовало сделать все от начала до конца.

Какое именно дело? Явно не смерть Богана — без свидетелей, без всякой информации, к тому же после стольких лет. Этим пусть занимается Максвелл Лейн.

Явно не дело Памелы Прайс. Памела замышляла что-то недоброе, но Рима предпочла бы не встречаться с ней больше без крайней необходимости.

Дело, которое, как Рима полагала, она, может быть, смогла бы распутать, касалось ее отца и его связей с Холи-Сити. Может быть, удастся выяснить также, почему между ним и Аддисон наступило отчуждение. В книге А. Б. Эрли все это было как-то связано между собой. Максвеллу в этом случае пришлось бы бросить одну нить и заняться целым клубком.

Рима высушила волосы, оделась и тут поняла, что лишилась туфель. Не то чтобы она потеряла их — Рима помнила, где они. Просто их не было здесь и сейчас. На ее лице все еще оставались пятна от слез, и Риме не хотелось встречаться в таком виде с Коди и Скорч. Но ведь ей надо было распутывать дело — а как заняться этим в домашних шлепанцах?

Чем дольше она будет откладывать, тем больше вероятность, что туфли растворятся где-нибудь во Вселенной, как до них — солнечные очки или мобильники. Рима пошла вниз и прокралась мимо кухни, где завтракали Скорч и Коди. Собаки следили за каждым куском, который отправлялся в рот. Что ж, пока неплохо. Скулеж такс заглушал звук Риминых шагов, и она пробралась на пляж незамеченной.

Туфель уже не было. Кто-то честно обменял их на старые красные кеды «Конверс». На правом имелась большая дыра в области большого пальца. Кеды оказались минимум на размер меньше, чем носила Рима. Но на них были до зарезу необходимые шнурки. Рима взяла кеды.

Дома она поднялась на второй этаж и прихватила несколько листков бумаги из принтера. В прошлом Рима множество раз делала попытки вести дневник, или записывать сны, или составлять список дел на день и тому подобное. Даже если она теряла все это, ведение записей помогало ей кое-что запомнить. Бумага предназначалась для заметок по расследованию дела. Максвелл всегда делал заметки.

Заодно Рима проверила почту на компьютере — ничего интересного — и набрала «Холи-Сити» в «Википедии», чтобы составить список важнейших деталей. Строчка про Максвелла Лейна с того времени, когда она смотрела последний раз, вернулась на место. Рима поглядела в истории изменений: опять Ураган Джейн.

Рима записала дату смерти Райкера. На ней обрывалась статья в «Википедии». Но после этого в Холи-Сити оставалось три (а если верить «Сан-Хосе меркьюри ньюс» — восемь) последователя Райкера, проживших там еще более тридцати лет.

«Кто эти последователи?» — записала Рима.

И потом: «Когда умер Боган?»

За это время строчка про Максвелла исчезла опять.

 

 

Рима вернулась к себе и вывалила письма Максвеллу на неубранную постель. Пыль из коробки оказалась на одеяле и между простынями. Не надо было делать так, наверное.

Но что сделано — сделано. Рима сложила письма по одному обратно в коробку, оставляя только те, которые, судя по всему, были от Констанс. Когда она закончила — а времени на это ушло немало, — оказалось пятнадцать писем и четыре открытки.

Некоторые были без конвертов, а две открытки без даты. Рима составила список имеющихся дат. Первое послание датировалось 23 марта 1972 года. Последнее — 30 сентября 1988 года. Шесть писем за 1983–1984 годы. И ни одного от 2 июля.

Рима взяла два самых ранних и прочла их. Констанс представлялась сперва как федеральная служащая, потом — как поклонница детективов и на конец — как детектив-любитель, вполне заслуженно. В этом последнем качестве она поздравляла Максвелла с отличным расследованием, проведенным в «Наших ангелах». Она в первый раз знакомилась с работой Максвелла, но предсказывала, что не в последний. Как считала Констанс, Максвелл правильно указал на преступника. Если некоторых, отмечала она, убедило бы лишь полное признание, то она за свою спокойную, но насыщенную событиями жизнь узнала, насколько сложна человеческая природа. Разум имеет свои границы. Констанс хвалила Максвелла за его гибкий, интуитивный подход.

Рима занесла на бумагу лишь несколько строчек из ее письма — своего рода обещание: «Возможно, когда мы лучше узнаем друг друга, я расскажу Вам о своих дознаниях. Это дела из далекого прошлого. Думаю, профессиональный взгляд будет здесь полезен».

 

 

Второе письмо было отправлено вскоре после выхода романа «На этот раз не вышло».

 

 

21200 Олд-Санта-Крус-хайвей

Холи-Сити, Калифорния, 95026

22 июня 1973 г.

 

 

Уважаемый Максвелл Лейн!

Я человек совсем неспортивный, но не могу не задуматься, меньше ли клюшки для мини-гольфа клюшек для гольфа обычного, и если да, то насколько. Напомню, что Джефф Страбб — гольфист (знаю еще из «Наших ангелов»). Не вижу, чтобы Вы вообще видели в нем подозреваемого, но если клюшки меньше обычных, то, возможно, Вы исключили его из списка подозреваемых, руководствуясь сведениями, которыми не соблаговолили поделиться с читателями (если так, это нечестно).

Заметьте, кроме того, что тело лежало у седьмой лунки. Есть люди, для которых число «семь» полно смысла. Библия говорит нам, что семь — совершенное число. Семь дней в неделе, семь нот в гамме, семь звезд Большой Медведицы, семь костей в шее человека. Семь смертных грехов. Уверена, вам известно, что большинство людей, если предложить им выбрать число от 1 до 10, назовут семерку. По-моему, Вы совсем не брали это в расчет. А между тем это связано с психологией убийцы.

Не хочу сказать, что Вы пришли к неверному выводу, — просто были и другие перспективные линии расследования. Если бы я оставила тело на поле для гольфа, то только у девятой лунки. Догадайтесь почему (шутка).

Искренне Ваша,

 

Констанс Веллингтон.

 

P. S. Думаю, что в мини-гольфе мяч посылают в лунку одним ударом чаще, чем в обычном. Впрочем, я могу и ошибаться: никогда не играла, ни в тот ни в другой.

 

 

Собаки внизу взволновались: значит, Аддисон вернулась из студии. Рима сложила прочитанные письма обратно в коробку, непрочитанные оставила на постели, вымыла руки и спустилась вниз — брать свое первое интервью.

 

(3)

 

Туман стелился, как ковер, вокруг птичьей купальни образовалась лужа воды. Солнечные лучи, проходя через окно — то, что у фигового дерева, — падали на деревянный стол и на Римины руки. Рима чистила апельсин. Ничего нет лучше апельсина под лучами солнца. Аддисон соорудила себе сэндвич из остатков мяса и макала его в остатки супа. Волосы ее были растрепаны так, словно она все утро зарывалась в них руками, тщетно пытаясь отыскать mot juste.[55]

— Мне кажется, мы все сошли с ума, — сказала она. — Это какой-то общенациональный психоз.

Подразумевалось некое политическое событие. Рима не стала возражать, но не стала и подыгрывать.

— Скажите, а домик для «Ледяного города» — он в студии? — спросила она, не упоминая об отце, потому что именно об отце ей хотелось разузнать.

Эту тактику рекомендовал Максвелл Лейн. Двигайся к цели окольными путями, говорил он.

— Нет, он погиб при землетрясении, вместе с «Оставленной шляпой» и «Нашими последними тремя днями». Раздавлены книжным шкафом.

— Мне просто интересно знать, какое именно убийство там воспроизводилось. Помните самое первое — убийство свистящего человека?

Аддисон поглядела вверх. Сэндвич свалился на тарелку. Тр-тр-тр. Тр-тр-тр, — бил Стэнфорд хвостом о ножку стола.

— Вы основывались на реальном убийстве? — продолжила Рима, которой не нужны были подсказки Скорч, чтобы понять: ответа она не дождется; ей довелось прочитать немало интервью А. Б. Эрли.

Но Максвелл советовал задавать именно такие вопросы, на которые ты не ждешь ответа. Выводи из равновесия, говорил он.

— Может быть. Не исключено. Уже не помню. А почему ты спрашиваешь?

— Констанс Веллингтон. Кое-что в одном из ее писем навело меня на мысль, что похожее самоубийство случилось когда-то в Холи-Сити. Она могла рассказать вам. Рассказать Максвеллу. Но в Сети я ничего не нашла.

— Это письмо она отправила до или после того, как прочла «Ледяной город»?

— После. Но до того тоже могло быть что-то. Я еще не все ее письма просмотрела.

Аддисон откусила от сэндвича, прожевала, проглотила. Стэнфорд закрутил хвостом еще быстрее и заскулил — тихо, словно понимая всю бесполезность и безнадежность этого, но не умея остановиться.

— Констанс была странной птицей, — произнесла наконец Аддисон. — То есть, конечно, в Холи-Сити все были странными. А большинство из них к тому же еще и туповатыми. Но не Констанс. Тогда она была очень проницательной. Но все-таки ей плохо удавалось отделять факты от вымысла. Вряд ли можно полагаться на нее. Или на меня. — Аддисон постучала пальцем по лбу. — Второй закон термодинамики. Сегодня роль энтропии продемонстрирует мой собственный мозг. Гляди-ка! — Она внезапно вытянула руку над столом, показывая в окно. — Колибри!

Рима обернулась. Ветер шевелил листья смоковницы.

— Уже улетела, — вздохнула Аддисон. — Иногда мне удается восстановить что-нибудь. Вытащить на свет божий из-под напластований дерьма. Я скажу тебе, если у меня получится.

Она откусила еще кусок. Стэнфорд заскулил громче. Рима пинком предложила ему заткнуться. Стараясь не скулить, он весь задрожал от напряжения и в итоге заскулил опять.

Рима закончила чистить апельсин, разделила его на дольки и разложила их веером на тарелке. Максвелл Лейн рекомендовал, чтобы руки были заняты и вы казались из-за этого слегка рассеянными. Кроме того, утверждал он, люди говорят совсем по-разному, если смотреть на них и если не смотреть. Иногда требуется одно, иногда — другое.

Не прерывай молчания. Не будь именно тем, кто чувствует себя неловко, если повисла тишина. Сделай так, чтобы подозреваемый болтал о пустяках. Ты многое поймешь, когда узнаешь, почему одно событие повлекло за собой другое.

— У Райкера был сын, — сказала Аддисон, — от одной из первых жен. Билл Райкер. В войну он служил во флоте. С отцом они были не особенно близки. Как-то раз он объявился в одном из баров Сан-Хосе. Все кости переломаны, нос тоже. Полиция нашла его по кровавому следу. Билл сказал, что это сделали люди его отца, — тот будто бы пытался вернуть сына в Холи-Сити. Однако он не станет опознавать никого из нападавших. Если бы стал, сказал он, его бы убили… Если выяснится про какое-нибудь самоубийство в Холи-Сити, это меня ничуть не удивит. За ними еще и не такое числится. В двадцатых годах Райкера обвиняли в том, что он убил свою жену и уничтожил тело при помощи негашеной извести. Но это оказалось неправдой. Бывшие жены настолько не заботили его, что он даже не разводился с ними. А уж убивать…

Снаружи скрипнули ворота. Собаки устремились к кухонной двери, Беркли перепрыгнула через Стэнфорда, чтобы успеть первой. Рима поглядела в окно и за желтой листвой увидела Тильду с экологическими пакетами, полными съестного.

Аддисон направилась к плите поставить чайник.

— Билл Райкер в пятидесятых годах судился за землю, — сказала она. — Утверждал, что его отец совершенно некомпетентен и просто все потеряет. Так оно и вышло, но Билл все равно проиграл дело. Потом его будто бы видели в Сиэтле. Одно время я хотела с ним встретиться.

— С кем? — спросила Рима. — С отцом или с сыном?

— С сыном. С отцом я встречалась. «Верные сердца» — помнишь?

Максвеллу удалось бы незаметно для Аддисон взглянуть на ее лицо, но Рима не сумела вовремя совершить этот сложный и искусный маневр. Теперь ей была видна только спина Аддисон.

— Иногда я думаю про него. — Вспыхнуло пламя конфорки.

— Это вам было нужно для книги? — спросила Рима.

— Все, что делает писатель, нужно ему для книги. Каждый вздох.

Вошла Тильда и принялась отряхивать грязь с обуви.

— Боже, что за чудесный день! Я хотела прогуляться, но слишком грязно.

— Не очень-то приятными они были людьми, — сказала Аддисон. — Даже Констанс. Я так считаю.

— Кто? — поинтересовалась Тильда.

— Банда, не умевшая стрелять.[56] Люди из Холи-Сити.

Рима встала, чтобы помочь с покупками. Она стала вытаскивать продукты из пакета: мандарины, зеленые оливки, ирландские овсяные хлопья, крекеры в виде рыбок — все ее любимое. С самого приезда Рима ела плохо. Она думала, что голодна, пока перед ней не ставили тарелку, — и оказывалось, что есть не хочется. Выходит, Тильда, ничего не спрашивая, догадалась, как ее кормить.

Рима была ужасно тронута. И она почувствовала что-то еще — настолько забытое, что не сразу вспомнила, как это называется. Материнская забота.

 

(4)

 

Максвелл никогда не делал заметок в ходе интервью, поскольку не желал, чтобы оно имело вид интервью. Но после беседы старался все записать как можно скорее.

Вот что гласили записи, сделанные Римой:

«Вопрос ведет к Биллу Райкеру (сыну) и песне группы Police. Заканчивается словами: „Каждый взмах руки — я за ним слежу“.[57] Возможная связь? Предупреждение?

Аддисон мало интересуется старшим Райкером — всего лишь мелкий жулик. Другими — больше. Почему они примкнули к секте? Почему ушли?»

(Если примкнуть к секте, объясняла Аддисон, и люди вокруг тебя начинают творить что-то безумное, никто этого как бы не замечает. Когда нет взгляда извне, ты перестаешь понимать, что есть норма. Кто-нибудь велит тебе забить человека до полусмерти, и ты выполняешь приказ.)

«Вот что хочет знать Аддисон: они сошли с ума и поэтому оказались в ХС — или каждый из нас может понемногу втянуться во что-нибудь такое?»

Поискать в «Ледяном городе», записала Рима. Аддисон могла не помнить в деталях, как создавалась книга. Но насколько уловила Рима, сказанное ею о сектах и безумии почти точь-в-точь повторяло слова Максвелла. Что-то, наверное, можно выудить из этого.

Тильда заметила, что иногда, шагая по улице, ты постоянно видишь одну и ту же вещь. «К слову о безумии», — вставила она. Тильда заварила свой обычный чай и уселась за стол, болтая пакетиком в чашке, от которой шел пар. Она вся разрумянилась, побыв на свежем воздухе, и лучилась здоровьем. Но может, румянец был от выпивки — трудно сказать.

— Моргана схватили и опять задействуют в экспериментах. — Тильда повернулась к Риме. — Это наш серийный убийца. Сексуальный хищник. Он тут повыделывался: за год — двенадцать изуродованных трупов. Сексуальные домогательства. Морган кусал их за лицо, а потом держал под водой, пока они не тонули. Его поймали в Элкхорн-Слаф.

Тильда добавила, что, по всей видимости, у Моргана был подражатель, который бесследно сгинул. Сейчас Моргана, опутанного радиопередатчиками, учили нырять за едой.

— Морган — это морская выдра, — спокойно объяснила Риме Аддисон. — Все жертвы — детеныши тюленей.

— Разве я не говорила? — спросила Тильда.

Все это казалось романом Томаса Харриса, который написала Беатрис Поттер.[58] Моргана подобрали в нежном возрасте, семь месяцев растили в питомнике, а потом выпустили — и началось царство террора. Дело об умерщвленных детенышах тюленей удалось раскрыть благодаря свидетельствам очевидцев. Но после этого потребовался год, чтобы поймать его вновь. Несколько месяцев Моргана держали в изоляции и вот теперь решили использовать для экспериментов.

— Все та же самая проблема, — сказала Аддисон. — Это поведение неестественно. По-моему, с ним столкнулись впервые. Значит, выдрятам нужно нечто такое, чего человек предложить не в силах. Пища, образец для подражания или что-то еще. Но может быть, его бросила мать, потому что он неправильно вел себя с самого начала. Людям он казался обычной выдрой, а другие выдры знали, что это не так.

В Риминых заметках это было представлено лаконично: «Очень плохая выдра».

 

 

Глава девятнадцатая

 

 

(1)

 

Аддисон отправилась наверх — вздремнуть. Тильда занялась бельем — Рима слышала, как хлопнула дверца сушильного аппарата и заработал мотор. Рима допила свой чай. В голове вертелась все та же песня Police: «Каждый твой приход, каждый поворот». Надо было разобраться в заметках, пока она не забыла подробности.

Но, увидев на втором этаже свободный компьютер, она остановилась на полпути. Сначала она зашла в блог Скорч, однако там теперь все посты были подзамочными. Может, и к лучшему. Рима не узнает, что там сказано — если сказано — про ее маленькие срывы, но зато не узнает и никто другой, кроме узкого круга приятелей Скорч в количестве 227 человек. «Каждый твой рассвет, каждый твой привет».

Следующей остановкой стал блог Аддисон. Там добавились новые снимки такс, так что страница грузилась долго. Собаки позволяли Аддисон регулярно делать уютно-семейные посты, ничего не говоря в то же время о себе самой. Очаровательный снимок: Стэнфорд глядит в исполосованное дождем окно. Игривый снимок: Беркли терзает плюшевую мышь. Стэнфорд в фуфаечке. Беркли смотрит фигурное катание по телевизору. «Каждый лепет твой».

На форумах отмечалось некоторое оживление. Учитывая, сколько времени прошло со дня выхода последней книги Аддисон, это было удивительно. Может быть, из-за свежевышедшего фильма — Колин Фаррелл в роли Максвелла Лейна?

Рима перешла к сообщениям на форуме — и похолодела. Буквально: она чувствовала, как кровь отливает от лица и уходит из пальцев. Все шестьдесят семь сообщений за прошлую неделю были посвящены одной теме. «Рима Лэнсилл: дочь своего отца или нет?»

Рима пролистала семнадцать страниц и добралась до начала ветки. Первые сообщения касались смерти Оливера и/или Риминой склонности к выпивке. О смерти Оливера кратко упоминалось в блоге Аддисон, а сведения насчет склонности к выпивке автор, конечно, почерпнул у Скорч. Очевидно, горячий поклонник А. Б. Эрли следил за особой, выгуливавшей ее собак, точно так же, как и за самими собаками.

Участники форума соглашались с тем, что смерть Оливера — печальный случай, печальный пример преступной безответственности, но важно то, что может и должна сделать Рима. Извлечь урок. И принести пользу обществу. Почему бы Риме не выступать в школах на тему пьянства за рулем? Сколько юных жизней она могла бы спасти — если бы, конечно, сама распрощалась с бутылкой и перестала зацикливаться на себе. В конце концов, она же учитель! Чего бы хотел сам Оливер? Форумчане были уверены, что знают это.

Примерно через десяток сообщений некто, скромно подписавшийся «Толковый Малый», призывал остальных проявить чуточку симпатии. По его словам, он бы тоже запил, если бы его отец убил его мать. А может, одновременно подсел бы на колеса. Дайте ей вздохнуть, ребята, призывал он, девушке нужны советы, а не втыки.

Внизу неистово лаяли собаки, но Рима не стала даже задумываться из-за чего. Обсуждение сползло на несчастных детей некоей О. Д. Они вроде бы учились в колледже, и никто не знал как, хотя вряд ли хорошо. Потом шло сообщение о некоей Л. Д. из сериала «Побег», отца которой безосновательно обвинили в убийстве брата вице-президента, причем это не имело отношения к дискуссии, — разве что автор жалел и ее тоже, признаваясь, что написал о ней лишь из-за сходства имен Л. Д. и О. Д., а не из-за истории с отцом.

Все соглашались: трудно жить, если твой отец — убийца. Отец убил мать? Забудь об этом! Риме сочувствовали.

Да что там сочувствовали — ее любили! Какая-то «Калифорнийка» считала Риму лучшим персонажем «Ледяного города» — трогательным и абсолютно правдоподобным. «Лиллойс» возражал: лучший — Максвелл Лейн, затем Бим и лишь потом — Рима.

«Ураган Джейн» с восхитительной краткостью указывала, что такого персонажа в «Ледяном городе» нет.

Собаки помчались вверх по лестнице, заплясали у Риминых ног, страстно желая чем-то поделиться. На дворе трава! На траве дрова! Пломбира давай! И чипсов давай! Иногда хорошо не знать языка своих собеседников. Рима едва замечала шумных такс. События в Интернете принимали мрачный оборот.

«ДБК242», объявивший, что он из Огайо (на самом деле, вероятно, никогда не покидавший[-ая?] Пасадины), утверждал[-а?], что учился[-ась?] вместе с Оливером. Нет, не в одном классе, но их шкафчики были рядом — до последнего класса, когда стали поступать сообщения о минировании школы и шкафчики упразднили, безопасности ради. По его [ее?] словам, Оливер получил специальный приз за убалтывание полицейского при превышении скорости.

«ДБК242» этим не ограничился[-ась]. Хотя никто не поддержал разговор, он прислал новое сообщение, в котором уверял, что Рима забирала Оливера после школы: его лишили прав как несовершеннолетнего, у которого нашли алкоголь. После выпускного бала Рима подвозила Оливера с его подружкой и каким-то образом потеряла машину.

Первым побуждением Римы было оставить сообщение на форуме, но потом она решила, что ничего хорошего из этого не выйдет. «Не вмешивайся», — зазвучал в ее голове голос Аддисон. Но ведь ничто из выложенного на форум не было правдой, кроме потерянной машины, да и то не потерянной, а где-то брошенной на пару недель, и случилось это задолго до выпускного бала Оливера — тот был еще слишком мал для вождения. Когда наконец все давние истории выбросят на помойку?

Авторы следующих сообщений почтительно интересовались у «ДБК242», правы ли они были, полагая, будто Оливер хотел бы, чтобы его смерть послужила уроком. «ДБК242» в этом даже не сомневался. Уж он-то знал Оливера. Золотое сердце, хоть и любитель поразвлечься, поплясать. Между прочим, танцевал он ужасно. Как цыпленок.

(Не пора ли уже завести для Оливера мемориальную скамейку?)

«Ураган Джейн» задала очевидный вопрос: как Оливер мог уболтать полицейского, если у него отобрали права? «ДБК242» попросту порет чушь!

Рима думала ровно то же самое. Несмотря на разборки в «Википедии», «Ураган Джейн» начинала ей нравиться.

Далее следовал шквал сообщений насчет «Побега» — переступил уже сериал черту, за которой обращается в форменное недоразумение, или еще нет? То же самое и насчет «Звездного крейсера»,[59] который, похоже, все-таки устарел. Затем форумчане перешли к «Костям» — сериале о женщине-судмедэксперте, которая сама расследовала различные загадочные смерти, так, как если бы А. Б. Эрли и Максвелл Лейн образовали одного, крайне проницательного детектива. Отец этой крайне проницательной женщины тоже прикончил кучу народа. Начинало казаться, что отцы всех персонажей книг и фильмов занимались этим. У женщины из сериала были свои трудные времена, но она, в отличие от Римы, не скатывалась до алкоголя или таблеток.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 251. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.064 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7