Quasi delicta

§ 267. Понятие и примеры. По римскому праву некоторые деяния, хотя они и не были преступлениями, влекли за собой обязанность платить штраф и таким образом служили источником обязательств. Такие недозволенные деяния, а затем и возникавшие из них обязательства назывались quasi delicta. Отличие их от настоящих delicta состояло в том, что им не хватало какого-нибудь одного из признаков, объективного или субъективного, т.е. вреда или умысла (сравн. § 125).

В настоящем периоде преторский эдикт создал несколько таких обязательств quasi ex delicto. Например:

Actio de effiisis et dejectis. Если из жилища (дома или квартиры) будет что-нибудь выброшено или вылито на место, открытое для общего прохода, и следствием этого будет порча вещей, или вред для здоровья, или смерть, то хозяин жилища обязан заплатить за повреждение вещей вдвое против причиненного ущерба, за повреждение здоровья свободного человека - по усмотрению судьи, а за причинение смерти свободного человека - постоянно определенную сумму денег (во времена Юстиниана - 50 золотых)*(927). Обязанность платить штраф лежит на хозяине жилища, хотя бы выбросил или вылил и не он, а кто-нибудь другой, живущий у него, например, кто-нибудь из его детей, или рабов, или гостей*(928). Следовательно, хозяин обязан отвечать, несмотря на то, виноват он или нет в причиненном вреде: субъективная сторона деяния не принимается во внимание (ибо в подобных случаях часто трудно было отыскать виновного). Поэтому-то описываемое обязательство и причислялось к quasi delicto.

Об этом обязательстве упоминает юрист конца республики Требаций*(929).

Actio de positis et suspensis. Если кто-нибудь на части здания, выдающейся над прохожим местом, положит или вывесит что-нибудь такое, что может упасть и причинить вред, то всякий гражданин может взыскать с него десять солидов штрафа, хотя бы вывешенная вещь и не упала*(930). В этом случае деяние нельзя причислить к преступлениям, потому что в нем нет объективного элемента, вреда; а потому оно и причисляется к quasi delicta.

Это обязательство установлено эдиктом одновременно с предыдущим. Нам известно, что о нем толковал Сервий*(931).

Оба описанные обязательства принадлежали к числу т.н. actiones populares, т.е. взыскать штраф мог не только потерпевший, но и всякий гражданин*(932). Это допущено было в интересе всего народа (populus, отсюда и название actio popularis): претор рассчитывал, что благодаря такой мере действия общеопасные не останутся без наказания и потому будут реже повторяться.