Марбургская школа. Основателем первой школы был Герман Коген (1842-1918)

Основателем первой школы был Герман Коген (1842-1918). В эту же школу входили Пауль Наторп, Эрнст Кассирер, К Форлендер, Рудольф Штаммлер и др. Так же как и позитивисты, неокантианцы марбургской школы утверждают, что познание мира есть дело только конкретных «позитивных» наук. Философию в смысле учения о мире они отвергают как «метафизику». Предметом филосо­фии они признают лишь процесс научного познания. Как писал неокантианец Риль, «философия в своем новом критическом значении есть наука о науке, о самом познании». (А.Риль. Научная и ненаучная философия. СПб., 1901, стр.18).

Неокантианцы отвергают основной философский вопрос как «досадное наследие средневековья». Все проблемы научного познания они пытаются решать вне от­ношения к объективной действительности, в пределах одной лишь «спонтанной» деятельности сознания. В. И. Ленин указывал, что в действительности неокан­тианцы «подчищают Канта под Юма», истолковывая учение Канта в духе последовательного агностицизма и субъективного идеализма. Это выражается, во-первых, в отказе от материалистического элемента в учении Кан­та, от признания объективного существования «вещи в себе». Неокантианцы переносят «вещь в себе» внутрь сознания, превращают ее из внешнего по отношению к сознанию источника ощущений и представлений в «предельное понятие», полагающее идеальную границу логической деятельности мышления. Во-вторых, если Кант пытался решить проблему соотношения чувствен­ной и рациональной ступеней познания, то неокантианцы отбрасывают ощущение как самостоятельный источник знания. Они сохраняют и абсолютизируют лишь учение Канта о логической деятельности мышления, объявляя -е единственным источником и содержанием познания. *Мы начинаем с мышления. У мышления не должно быть никакого источника, кроме самого себя».(H.Cohen. Logik der reinen Erkenntnis, 3.Aufl.Berlin, 1922, S.13).

Неокантианцы отрывают понятия от отражаемой ими действительности и изображают их как продукты спон­танно развивающейся деятельности мышления. Поэто­му неокантианцы утверждают, что предмет познания не дан, а задан, что он не существует независимо от науки, создается ею как некая логическая конструкция. Основная идея неокантианцев состоит в том, что познание предмету, а, напротив, соответствие предмета тем идеальным схемам, которые устанавливаются мышлением.

Гносеологические корни подобной концепции состоят в раздувании активной роли мышления, его способности вырабатывать логические категории, в абсолютизации формальной стороны научного познания, в сведении науки к ее логической форме. Неокантианцы, по сути дела, отождествляют существование вещи с ее познани­ем, они подменяют природу научной картиной мира, объективную действительность — ее изображением в мысли. Отсюда вытекает субъективно-идеалистическое истолкование важнейших понятий естествознания, ко­торые объявляются «свободным творением человеческого духа». Так, атом, по мнению Кассирера, «не обозначает твердого физического факта, а лишь логическое требо­вание», а понятие материи «сводится к идеальным кон­цепциям, созданным и испытанным математикой» (Э. Кассирер. Познание и действительность. СПб.. 1912, стр.206, 222).

Учитывая факт бесконечного развития познания и его приближения к абсолютной истине, неокантианцы в отличие от учения Канта о завершенной логической таб­лице категорий заявляют, что процесс создания мыш­лением своих категорий протекает непрерывно, что кон­струирование предмета познания — это бесконечная за­дача, которая всегда стоит перед нами, к решению которой мы всегда должны стремиться, но которая ни­когда не может быть окончательно решена.

Однако признание относительности и незавершенности познания при отрицании объективности предмета познания ведет к крайнему релятивизму. Наука, не имеющая объективного содержания и занятая лишь реконструированием категорий, по существу, превращается в фантасмагорию понятий, а ее действительный пред­мет, природа, как говорит Наторп, имеет «значение только гипотезы, выражаясь резко — фикции завершения» («Новые идеи в философии». Сб. 5. СПб., 1913, стр. 125).

Принцип долженствования кладется неокантиацами и в основу их социально-этического учения, к направленного непосредственно против теории научно социализма. Существо неокантианской теории «этического социализма», подхваченной затем ревизионистами состоит в выхолащивании революционного, материалистического содержания научного социализма и под его реформизмом и идеализмом. Идее уничтожения эксплуататорских классов неокантианцы противопостав­ляют реформистскую концепцию солидарности и сотруд­ничества классов; революционный принцип классовой борьбы как путь к завоеванию социализма они заменяют идеей нравственного обновления человечества как пред­варительного условия осуществления социализма. Нео­кантианцы утверждают, что социализм — это не объ­ективный результат закономерного общественного раз­вития, а этический идеал, долженствование, которым мы можем руководствоваться, сознавая, что полностью этот идеал принципиально не осуществим. Отсюда и выте­кает пресловутый ревизионистский тезис Бернштейна: «Движение — все, а конечная цель — ничто»