Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Внушение. Внушение как объект исследования




 

Внушение как объект исследования. Как объект социаль­но-психологического исследования внушение стало рассматри­ваться сравнительно недавно. В. М. Бехтерев одним из первых предпринял попытку специального исследования данного явле­ния применительно к общественной жизни, хотя описание дан­ного феномена и определение его механизмов мы находим и у других авторов того времени (К. Н. Михайловский, Г. Тард, Г. Лебон и др.).

Поскольку внушение относится к числу почти столь же древних механизмов социально-психологического общения, как и заражение, постольку, естественно, особый интерес сейчас представляют именно те попытки изучения данного феномена, в которых реализуется стремление к историческому подходу.

Такой подход позволяет лучше понять природу и генезис этих механизмов, берущих начало у истоков человеческой истории.

Внушение и контрвнушение. В свете сказанного интерес представляет попытка Б. Ф. Поршнева объяснить через при­зму механизмов внушения (суггестии) и контрвнушения (кон­трсуггестии) по-новому ряд важнейших страниц древнейшей истории человечества.

Так, если с суггестией, по мнению Б. Ф. Поршнева, связа­на зависимость человека от принудительной силы коллектив­ных действий и представлений, уходящая в глубокие недра социальной психологии, то с контрсуггестией связано рожде­ние "внутреннего мира", психической независимости личности [2, с. 17].

Взаимодействием механизмов суггестии и контрсуггестии объясняется и исторический процесс социальной (демографи­ческой и лингвистической) дифференциации человечества, ко­торый нашел выражение, с одной стороны, в быстром расселении Homo sapiens по материкам и архипелагам земного шара в течение первых 15—20 тыс. лет нашей истории и, во-вторых, в факте возникновения множественности языков из некогда единого праязыка [2, с. 18—19].

И тот и другой процессы, имевшие место на заре челове­ческой истории, могут быть рационально поняты, по мнению Б. Ф. Поршнева, как результаты контрсуггестии, то есть со­противления человека, находящегося под бременем межинди­видуального давления, внушающей силе слова в рамках первой исторической общности "мы".

"Людей, — пишет Б. Ф. Поршнев, — раскидало по плане­те нечто специфически человеческое. Невозможно этот факт свести к тому, что людям недоставало кормовой базы на пре­жних местах: ведь другие виды животных остались и питаются на своих древних ареалах нередко и до наших дней — корма хватает. Нельзя сказать, что люди расселялись из худших гео­графических условий в лучшие, факты показывают, что имело место и противоположное. Им не стало тесно в хозяйственном смысле, ибо общая численность человечества в ту пору (в ка­менном веке) была невелика. Им, скорее, стало тесно в смысле проявления и развития бремени межиндивидуального давления" [2, с. 18—19].

Но если древнейшее расселение позволило человеку избе­жать бремени психологического давления, как бы прикрывшись от этого давления пространством, разделяющим людей, то мно­гоязычие явилось дополнительным щитом — щитом непонима­ния чужого слова, который также прикрывал человека от силы влияния суггестии.

Внушение и заражение. Признавая правомерность, зна­чимость и ценность предлагаемой Б. Ф. Поршневым гипоте­зы относительно генезиса исторического процесса с точки зрения концепции взаимодействия суггестии и контрсуггес­тии, нельзя вместе с тем не оставить за собой права полемики с ним по вопросу о природе и сущности самого феномена вну­шения в отличие от других близких или сходных с ним соци­ально-психологических механизмов психического воздействия на человека.

Само внушение (суггестия) рассматривается Б. Ф. Пор­шневым как разновидность или один из типов заражения наря­ду с подражанием. С этим нельзя целиком согласиться.

Конечно, между заражением и внушением есть много об­щего. Последнее состоит в том, что заражение и внушение явля­ются способами групповой интеграции, способами сколачивания общности в одно целое путем создания общего психического со­стояния, перерастающего затем в совместную групповую и мас­совую деятельность.

Далее, есть основание говорить о большой степени взаи­мовлияния заражения и внушения друг на друга. Посредством внушения может осуществляться заражение группы или боль­шой массы людей единым настроением.

Но если заражение единым социальным настроением ока­зывается результатом внушения, то в свою очередь заражение, психическое состояние общего настроя может выступать и вы­ступает уже в качестве важной предпосылки и существенного условия дальнейшего повышения эффективности внушающего воздействия.

Однако из всего сказанного не следует делать вывод о том, что внушение представляет собой лишь разновидность того же заражения.

На наш взгляд, внушение качественно отличается от за­ражения. Эти различия могут быть сведены к следующему.

Прежде всего в отличие от заражения, представляющего собой способ сопереживания людьми одновременно общего пси­хического состояния (почему и говорится о "заражении"), вну­шение не только не предполагает, но даже, более того, совершенно исключает или по крайней мере, как правило, ис­ключает психическое состояние равновеликого сопереживания идентичных эмоций и представлений объектом и субъектом внушения, индуктором и реципиентом.

С очень большой натяжкой можно было бы сказать о том, что внушение — это одностороннее заражение, когда источник заражения оказывает влияние, "заражает" других, сам при этом не поддаваясь силе и эффекту общего заражения.

Но и такое представление о внушении весьма неточно. Трудно себе представить человека, способного что-либо вну­шить другим, если он сам оказался во власти общего стихийно

возникшего настроения, если он сам явился жертвой психичес­кой "заразы", поразившей всех.

И наоборот, вызвать то или иное психическое состояние, заразить людей тем или иным настроением — это не значит пол­ностью идентифицироваться с создаваемым образом.

В противном случае даже блестяще исполняющий свою роль актер, покоряющий, "заражающий" своим настроением зрителя, должен был бы в буквальном смысле, а не условно убивать или избивать, войдя в роль, своего партнера.

Но искусство внушения в отличие от процесса заражения как раз и состоит в том, что оно носит несколько односторон­ний характер.

Внушающий должен заразить других, в какой-то мере, ко­нечно, заражая и себя, но при этом все время оставаться на до­статочно высоком уровне самоконтроля, чтобы не заразиться полностью и самому.

В отличие от заражения, внушение представляет собой более сложную форму социально-психологического воздей­ствия, исторически более молодую, чем заражение, и связан­ную с развитием вербальной активности человека и его индивидуальности.

Если заражение как процесс взаимодействия может носить неперсонифицированный характер, являясь результатом спон­танной, стихийной тонизации психического состояния группы или массы людей в результате простого психического контак­та общающихся, то внушение является процессом односторон­него активного и персонифицированного воздействия одного индивида на другого или группу людей.

В отличие от заражения, которое носит, как правило не­вербальный характер, то есть может осуществляться помимо речевого воздействия (танцы, игры, музыка, отдельные звуки, ритм и темп совместных движений и т. д.), внушение носит, наоборот, за исключением отдельных случаев гипноза и теле­патической связи, вербальный характер, то есть осуществля­ется посредством речевого сообщения.

Степень осознанности внушающего воздействия. Сам акт внушающего воздействия одного человека на другого может носить в различной степени осознанный характер.

В процессе общения люди постоянно воздействуют друг на друга, внушая или навязывая друг другу свое мнение, оцен­ки и настроение, но далеко не всегда осознают и расценивают это как факт внушения и взаимовнушения.

В. М. Бехтерев отмечал в этой связи, что "внушение есть один из способов влияния одних лиц на других, которое может происходить как намеренно, так и не намеренно со стороны вли­яющего лица и которое может осуществляться иногда совер­шенно незаметно для человека, воспринимающего внушение, иногда же оно происходит с ведома и при более или менее яс­ном его сознании" [3, с. 2].

Особенностью внушения в отличие от убеждения являет­ся его адресованность не к логике и разуму личности, не к ее готовности мыслить и рассуждать, а к ее готовности получить распоряжение, инструкцию к действию.

Естественно поэтому, что внушение не нуждается в сис­теме логических доказательств и глубоком осознании смысла сообщаемой информации.

"Внушение, — писал В. М. Бехтерев, — действует путем непосредственного прививания психических состояний, т. е. идей, чувствований и ощущений, не требуя вообще никаких до­казательств и не нуждаясь в логике" [3, с. 3].

Условия эффективности внушения. С особой силой вну­шение действует на лиц впечатлительных и вместе с тем не обладающих достаточно развитой способностью к самостоя­тельному логическому мышлению, не имеющих твердых жиз­ненных принципов и убеждений.

Это относится прежде всего к категории детей и подрост­ков. Высокая степень податливости внушению вообще свой­ственна людям, для которых характерны доминирование ситуативного психического настроя, а также состояние неуве­ренности в себе.

В число других важных условий эффективности внуше­ния как способа воздействия следует назвать также авторитет­ность источника информации, которая, в свою очередь, располагает к доверию и снимает сколько-нибудь значитель­ное сопротивление внушающему воздействию.

При соблюдении этих условий мнение и требования вну­шающего могут стать активными элементами сознания реци­пиента (его мотивами, побуждениями и т. д.) и оказывать значительное влияние на его поведение, восприятие и понима­ние окружающих людей.

Психологическая установка в процессе внушения. О том, сколь значительно воздействие внушенной установки на оцен­ки и характеристики, которые дает человек другим людям, ис­ходя, например, лишь из их внешних признаков, свидетельствует эксперимент, проведенный психологом А. А. Бодалевым.

Группе взрослых испытуемых были поочередно показа­ны фотографии молодого человека и пожилого мужчины. Ис­пытуемые, видевшие каждую из фотографий в течение пяти секунд, должны были словесно воссоздать облик человека, ко­торого они только что видели.

Показ фотографий сопровождался установкой — харак­теристикой изображенных на них лиц. Установками, предше­ствовавшими показу фотографии, были: "преступник", "герой", "писатель", "ученый".

Вот различные словесные портреты одних и тех же лиц, свидетельствующие о значительном влиянии установки на вос­приятие испытуемых: "Этот зверюга понять что-то хочет. Умно смотрит и без отрыва. Стандартный бандитский подбородок, мешки под глазами, фигура массивная, стареющая, брошенная вперед" (автор "портрета" — И; установка — преступник).

"Человек опустившийся, очень озлобленный. Неопрятно одетый, непричесанный. Можно думать, что до того, как стать преступником, он был служащим или интеллигентом. Очень злой взгляд" (автор "портрета" — К; установка — преступник).

"Молодой человек лет 25—30. Лицо волевое, мужествен­ное, с правильными чертами. Взгляд очень выразительный. Волосы всклокочены, не брит; ворот рубашки растегнут. Види­мо, это герой какой-то схватки, хотя у него и не военная форма (одет в клетчатую рубашку)" (автор "портрета" — Г; уста­новка — герой).

"Очень волевое лицо. Ничего не боящиеся глаза смотрят исподлобья. Губы сжаты, чувствуется душевная сила и стой­кость. Выражение лица гордое" (автор "портрета" — М; уста­новка — герой).

"Портрет мужчины примерно 50—53 лет. Открытое лицо, крупные черты, седые, вернее, седеющие волосы; лоб выпук­лый, с горизонтальными складками морщин. Очень выразитель­ные глаза, какие обычно бывают у умных, проницательных людей. Вокруг глаз множество морщинок, придающих лицу немного лукавое выражение.

Так и кажется, что этот человек при встрече обязательно начнет с шутки. Нижнюю часть лица не помню. Запомнились руки — небольшие, нерабочие, покрытые волосами. Портрет писателя... Мне кажется, что это лицо человека, любящего де­тей и пишущего для них. Судя по непринужденному виду, он привык позировать, наверное, это известный писатель. Еще раз хочется подчеркнуть, что наиболее запоминаются в портрете глаза. Человек с такими глазами, должно быть, хорошо знает и любит жизнь, людей..." (автор "портрета" — В; установка — писатель).

"Человек лет шестидесяти, лысый, с папиросой в руке. Черты лица крупные, правильные. Голова большая, лоб высо­кий и широкий, настоящий лоб ученого. Взгляд и выражение лица ученого говорят о том, что он напряженно и мучительно решает какую-то проблему" (автор "портрета" — Д; установ­ка — ученый) [4, с. 39—40].

Внушение является важным фактором общественной жизни и находит применение во всех сферах социальных отношений.

Внушение применяется как метод активизации групповой деятельности — производственной, учебной или спортивной. Широки возможности применения внушения, в частности гипно­за, в медицинских целях как фактора групповой психотерапии.

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 1253. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.023 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7