Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Фольклорные традиции в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя.




В 1831-1832 годах двумя книжками выходят «Вечера на хуторе близ Диканьки», где были напечатаны восемь повестей из украинской жизни : Сорочинская ярмарка, Вечер накануне Ивана Купала, Майская ночь или Утопленница, Пропавшая грамота, Ночь перед рождеством, Страшная месть, Иван Федорович Шпонька и его тетушка, Заколдованное место.

Основным источником для Гоголя послужили песни и предания, обычаи и быт украинского народа. Гоголь заинтересовался фольклором еще в молодые годы. Задумав по приезде в Петербург цикл украинских повестей, Гоголь настойчиво стал пополнять запас своих знаний в этой области. В ряде писем к матери в 1829-1830 годах он просит рассказать ему «о колядках, о Иване Купале, о русалках», о каких-либо духах или домовых с их названиями , делами. ( письмо 30 апреля 1829 года) Он просит описать свадьбу, хороводные игры, национальные костюмы, просит собирать для него рукописи и записи о временах гетманщины.

В народных сказаниях и преданиях Гоголь черпает сюжеты и мотивы для своих повестей: истории о папоротнике, расцветающем в Иванову ночь, о таинственных кладах, о продаже души черту, о полетах и превращениях ведьм. Черты персонажей украинского фольклора отразились в народных образах, созданных Гоголем. Таковы, например, чернобровые пАрубки (юноши) и черноокие дивчины, во внешнем и внутреннем облике которых многое идет от лирических песен. На основе народной эпической поэзии вырастает образ мужественного патриота Данилы Бурульбаша, беспощадно карающего измену. Комические персонажи «Вечеров» нередко восходят к традиционным фигурам украинского кукольного театра ( так называемый вертЕп:) мужик-простак, сварливая баба, пройдоха-цыган. Народной фантазии был обязан Гоголь и многочисленными фантастическими персонажами своих повестей: ведьмы, колдуны, оборотни, русалки и больше всего черт, которому народное суеверие готово было приписать всякое злое дело на земле. В «Вечерах» фантастика народных преданий и верований становится выражением определенных идейных тенденций. Нередко фантастические персонажи выступают у Гоголя как «нечистая сила», как носители зла, как враждебные человеку существа. Черти, ведьмы, колдуны стремятся напакостить человеку, сбить его с истинного пути, погубить его. Иногда вмешателсьвто сверхъестественного в человеческую жизнь служит у Гоголя утверждению добра и справедливости. Так например светлым колоритом овеяна фантастика «Майской ночи», где одновременно торжествует правда и в судьбе панночки-русалки и во взаимоотношениях реальных персонажей. В иных случаях «нечисть » становится у Гоголя предметом осмеяния и терпит поражение в своих попытках вредить человеку. Смелый и умный Вакула сумел оседлать черта и заставил его служить себе. Воля и сметка человека торжествуют над темными силами в «Пропавшей грамоте».

Налет таинственности снимается, и на передний план выступает реальная жизнь, повседневный быт. Рисуя фантастические фигуры, Гоголь нередко изображает их наподобие обыкновенных людей. Таков, например, черт в «Ночи перед рождеством». «Это- настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост, такой острый и длинный, как теперешние мундирный фАлды» Он и действует кА кобыкновенный человек. Ухаживая за Солохой, черт «целовал ее руку, брался за сердце, охал…».

Гоголь в фантастике отображает верования и суеверия народа. (чем меньше народ верит в ведьм, чертей- тем насмешливее его отношение к нечистой силе).Во многих своих персонажах Гоголь запечатлел такие черты народного характера, как ум , сметливость, духовная сила, вольнолюбие, благородство. С особой симпатией нарисована в«Вечерах » украинская молодежь. Герой «Майской ночи» Левко, смелый и цельный, выступает в повести как носитель казацкого вольнолюбия. Он подбивает пАрубков «побесить» сельского Голову, который управляется на хуторе, как будто гетьман какой-то, помыкает людьми. Как своими холопьями. Хлопцы загораются желанием показать что они «вольные козаки». Дух смелой решительности отличает и героя повесть Ночь перед рождеством, который не побоялся полететь на черте в столицу гос-ва и обратиться с просьбой к самой царице.

В Вечерах перед читателем возникает ряд мастерски вылепленных, жизненно правдивых образов. Многочисленные бытовые сцены нарисованы с этнографической тончостью и детализацией. Уже здесь появляется та зоркость к характерной, выразительной детали, которая позднее станет одной из основных особенностей Гоголя.

Песенная основа заметно выступает в речах гоголевских парубков и дивчин: песенным языком Левко разговаривает с Ганной.Стиль народной песни нередко звучит и в авторском повествовании. Таково, например, описание битвы в «Страшной мести» : «И пошла по горам потеха. И запировал пир: гуляют мечи, летают пули, ржут и топочут кони… Прошумит ли пуля- валится лихой седок с коня, свистнет сабля- катится по земле голова, бормоча языком несвязные речи.»

«Вечера на хуторе близ Диканьки» - первая книга Н.В.Гоголя, сразу же завоевавшая успех и признание. А.С.Пушкин писал: «…Все обрадовались этому живому описанию племени поющего и пляшущего, этим свежим картинам малороссийской природы, этой веселости, простодушной и вместе лукавой…». Автор рисовал добрые и привлекательные образы людей из народа, в то же время страшное негодование писателя вызвала духовная пустота, мелочные интересы, глупость буржуазии и помещиков. В этом произведении заложена присущая только Гоголю манера - замечать за смешным грустное, «сквозь видный миру смех… незримые ему слезы». Поэтому в сцены, наполненные живым юмором, солнечным смехом, то и дело вплетаются тревожные нотки. Автор пытается перевернуть несправедливый мир с помощью сокрушительной сатиры.

Отражая народные представления и собственные мечты о справедливых, разумных социальных отношениях, об идеальном человеке, прекрасном физически и нравственно, Гоголь в «Вечерах…» возвышает добро над злом, великодушие над корыстолюбием, гуманизм над эгоизмом, отвагу над трусостью, энергию над ленью и праздностью, благородство над низменностью и подлостью, одухотворенную любовь над грубой чувственностью. Писатель убеждает своих читателей, что власть денег губительна, счастье достигается не преступлением, а добром, человеческие, земные силы побеждают дьявольские, нарушение естественных, народно-нравственных законов, предательство родины заслуживает самой тягчайшей кары.

«Вечера на хуторе близ Диканьки» воссоздают народные нравы, бытовые обычаи и поверья главным образом стародавнего времени, когда Украина была свободной от крепостничества. Поэтизируя свободную жизнь трудового народа. Гоголь в повестях «Сорочинская ярмарка» и «Майская ночь, или Утопленница» обращается не к подневольно-крепостным, а к государственным земледельцам, которых на Украине оставалось довольно много. Слова Левко: «Мы, слава богу, вольные казаки!» являлись выражением чувств, дум, желаний Гоголя и его положительных героев.

В «Вечерах…» герои во власти религиозно-фантастических представлений, языческих и христианских верований. В рассказах о недавних событиях, о современности демонические силы воспринимаются как суеверие («Сорочинская ярмарка»). Отношение самого автора к сверхъестественным явлениям ироническое. Объятый высокими думами о гражданском служении, стремящийся к «благородным подвигам», писатель подчинял фольклорно-этнографические материалы духовной сущности, нравственно-психологического облика народа, как положительного героя своих произведений. Волшебно-сказочная фантастика отображается Гоголем не мистически, а более или менее очеловечено. Чертям, русалкам, ведьмам придаются реальные, определенные человеческие свойства. Так, черт из повести «Ночь перед рождеством» «спереди - совершенный немец», а «сзади - губернский стряпчий в мундире». И, ухаживая, как заправский ловелас за Солохой, он нашептывал ей на ухо «то самое, что обыкновенно нашептывают всему женскому роду»

Фантастическое в «Вечерах…» соседствует и пересекается с фольклорно-сказочным. Свои повести Гоголь буквально собирает из фольклорных блоков. Этой теме посвящены десятки, если не сотни, исследований. В «Пропавшей грамоте», к примеру, использована легенда о запроданной душе, за которой отправляются в ад. (Гоголь, сознательно путая фантастическое и комическое, подменяет в повести «душу» - «шапкой».) В основе «Вечера накануне Ивана Купала» - предания об Иване Купала, а «Сорочинской ярмарки» - легенда о черте, выгнанном из пекла, и о поиске чертом своего имущества. Как же Гоголь распоряжался своим фольклорным хозяйством? «На другую ночь и тащится в гости какой-нибудь приятель из болота, с рогами на голове, и давай душить за шею, когда на шее монисто, кусать за палец, когда на нем перстень, или тянуть за косу, когда вплетена в нее лента». Даже по одному этому отрывку из «Вечера накануне Ивана Купала» видно, насколько авторская проза далека от первоисточника. Во-первых, гоголь пользуется крупным планом (монисто на шее; лента, вплетенная в косу). Во-вторых, придает происходящему конкретно-чувственный характер. В-третьих, вводит элемент пародии («кусать за палец, когда на нем перстень»). В каждой повести «Вечеров…» взаимодействуют сразу несколько фольклорных сюжетов. Концентрация сказочного материала в них громадна. Гоголь сжимает целые сказки до размеров эпизода. В «Сорочинской ярмарке» сварливая Хивря, услышав стук в дверь, прячет кокетливого поповича на доски под потолком. Этот фрагмент - усеченный сюжет народной сказки «Поп». Кстати говоря, в сказке конкретно-чувственное начало, несмотря на игривость ситуации, полностью отсутствует. У Гоголя же оно играет не меньшую роль, чем сам сюжет: «Вот вам и приношения, Афанасий Иванович! - проговорила она, ставя на стол миски и жеманно застегивая свою как будто ненарочно расстегнувшуюся кофту. - Вареники, галушечки пшеничные, пампушечки, товченички!» Фольклорная фантастика представлена в Гоголевской прозе не только на сюжетном - самом очевидном - уровне.

Вода, огонь, лес играют в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» ту же роль, что и в фольклоре. А.Н.Афанасьев в статье «Ведуны, ведьмы, упыри и оборотни» отмечает, что в разных регионах подозреваемых в ведовстве пытали по-разному: жгли каленым железом, вешали на деревьях. В Литве колдуний приманивали на кисель, который варили на святой костельной воде. «На Украине, - пишет А.Н.Афанасьев, - до позднейшего времени узнавали ведьм по их способности держаться на воде. Когда случалось, что дождь долго не орошал полей, то поселяне приписывали его задержание злым чарам, собирались миром, схватывали заподозренных баб и водили купать на реку или пруд. Они скручивали их веревками, привязывали им на шею тяжелые камни и затем бросали несчастных узниц в глубокие омуты: неповинные в чародействе тотчас же погружались на дно, а настоящая ведьма плавала поверх воды вместе с камнем. Первых вытаскивали с помощью веревок и отпускали на свободу; тех же, которые признаны были ведьмами, заколачивали насмерть и топили силою…

В «Майской ночи» Гоголь, оставаясь верным украинскому обычаю, превращает ведьму в утопленницу, которая живет в пруду. В «Вечере накануне Ивана Купала» девушки бросают бесовские подарки - перстни, монисто - в воду: «Бросишь в воду - плывет бесовский перстень или монисто поверх воды, и к тебе же в руки…» Воспринимал ли Гоголь Фольклор как фольклор, т.е. филологически? В известном смысле, да. В письмах он просил мать и близких присылать ему в Петербург фольклорные материалы. Самым внимательным образом писатель штудирует «Грамматику малороссийского наречия» Павловского. Он выписывает оттуда десятки украинских имен и, как отмечает Г.Шапиро, 136 пословиц и поговорок. Некоторые из них Голь использует в «Вечерах…». И все же подход писателя к фольклору лишь с большими оговорками можно считать филологическим.

«Вечера…» проникнуты юмором. Светлый юмор, искрящийся на всем протяжении «Вечеров…», развенчивает таинственно-фантастическое, убеждает читателя в его призрачности. вечер хотор диканька гоголь

Создавая поэтические, овеянные лиризмом образы девушек - Ганы в "Майской ночи", Параски в "Сорочинской ярмарке", Оксаны в "Ночи перед рождеством", - Гоголь широко пользуется народными песнями, из них выбирает те прекрасные душевные черты и краски, которыми наделены его героини, то мечтательно задумчивые и нежные, как Ганна, то полные задорного веселья, смеющиеся и кокетливые, как Оксана. Влюбленные у Гоголя даже объясняются между собой словами народных песен.

Обратимся сначала к конкретным примерам и начнем с вопроса о том, какие дохристианские верования и представления нашли отражение в «Вечерах…» Гоголя. Известно, что язычники воспринимали мир как живой, одухотворенный, персонифицированный. В гоголевских повестях природа живет и дышит. В «украинских» повестях Гоголя в полной мере проявилась склонность писателя к мифотворчеству. Создавая собственную мифическую реальность, писатель использует готовые образцы мифологии, в частности славянской. В его ранних произведениях отразились представления древних славян о злых духах.

Особую роль в художественном мире Гоголя играют такие демонологические персонажи, как черти, ведьмы, русалки. И.Огненко указывал, что христианство не просто принесло новые названия и украинскую демонологию (дьявол, демон, сатана), но изменило также сам взгляд на нее: «сверхъестественную силу оно окончательно превратило в силу злую, нечистую». «Нечистый» - постоянное наименование черта в украинских повестях - противопоставляется у Гоголя христианской душе, в частности, душе казака-запорожца. Эту антитезу наблюдаем в «Заколдованном месте», «Страшной мести» и других произведениях раннего периода.

Черт - один из наиболее популярных персонажей украинской демонологии, персонифицировавшей злые силы. В соответствии с народными представлениями времен язычества он похож на Чернобога (антипод Белобога). Позже «его представляли в виде иностранца, одетого в короткую куртку или фрак, узенькие панталоны». Считалось, что он боится креста. Описание черта в гоголевских повестях соответствует древним народным верованиям: «спереди совершенно немец <…> но зато сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире».

Демонологический персонаж в данном контексте снижен и персонифицирован. «Народная смеховая культура на протяжении нескольких веков выработала устойчивые традиции опрощения, дедемонизации и одомашнивания христианско-мифологических образов зла»,- замечает Ю.В.Манн. Ярким примером дедемонизации образа черта может служить повесть «Ночь перед Рождеством», где он представлен в подчеркнуто комическом ключе с мордочкой, беспрестанно вертевшейся и нюхавшей все, что ни попадалось на пути. Уточнение - «мордочка оканчивалась как у наших свиней, кругленьким пятачком» - придает ему черты домашности. Перед нами не просто черт, а свой украинский черт. Аналогия бесовского и человеческого переплетается, подчеркивается писателем в изображении нечистой силы. Черт в «Ночи перед Рождеством» - «проворный франт с хвостом и козлиною бородою», хитрое животное, которое крадет месяц, «кривляясь и дуя, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки». Он «строит любовные куры», подъезжает «мелким бесом», ухаживает за Солохой и т.д. Сходное описание встречается в повести «Пропавшая грамота», где «черти с собачьими мордами, на немецких ножках, вертя хвостами, увивались около ведьм, будто парни около красных девушек».

В «Сорочинской ярмарке» из отдельных упоминаний о «красной свитке» и вставного эпизода (рассказа кума) предстает образ черта-гуляки, которого изгнали из пекла за то, что он целый день сидел в шинке, пока не пропил свою «красную свитку». В «Вечере накануне Ивана Купала» Бисаврюк - тоже гуляка. Но он вызывает чувство страха. Это «дьявол в человеческом образе», «бесовский человек». Гоголь использует здесь распространенный в мировой литературе мотив продажи души черту в обмен на богатство, деньги. Эту повесть, как и многие другие из цикла «Вечеров…», можно рассматривать как религиозное поучение. Автор не декларирует мысль о том, что союз с нечистой силой имеет печальные последствия, приносит несчастье. Он преподносит ее в образной форме, демонстрируя ее справедливость всем ходом развития действия.

Вопрос об источниках образа черта в гоголевских «Вечерах…» требует отдельного рассмотрения и не может быть решен однозначно. Гоголь воспользовался бродячим сюжетом, который является сложным продуктом международного общения. Безусловно, также и то, что на создателя «Вечеров…» сильно влияли украинские народные легенды, верования, а также литературные источники. По мнению П. Филипповича, образ черта в первом сборнике Гоголя восходит к балладе Гулака-Артемовского «Пан Твардовский», которая была очень популярной.

В.А.Розов усматривал источник комического образа черта в житийной и аскетической литературе, отмечая, что «святые подвижники, предаваясь молитве и лишениям, торжествовали над всеми искушениями и уловками дьявола», который «превращался в простоватого, играющего комическую роль беса». Убедительным представляется также предположение исследователя о том, что комический образ черта мог появиться у Гоголя под влиянием вертепных пьес украинского театра: «черт малорусского театра безобидного характера и играет возле казака служебную и комическую роль».

Как и в творчестве других романтиков, художественный мир в произведениях Гоголя раздвоен: мир действительный, реальный, земной, дневной и мир причудливой фантастики, ночной, темной. При этом фантастика у Гоголя связана с мифологией, и эта связь настолько тесная, что можно говорить о мифологизированном ее характере.

Расколотость мира у Гоголя подчеркивается тем, что люди и мифологические существа находятся в одном пространстве и существуют одновременно. Солоха ведьма и обыкновенная женщина. Она может летать на метле, встречаться с чертом и с вполне реальными односельчанами. Путешествие в ад совершает герой «Пропавшей грамоты», где подвергается «бесовскому обморачиванию».

Многолик колдун в «Страшной мести»: он и казак, и отец Катерины, и существо, противопоставленное народу, враг, изменник. Колдун способен совершать разные чудеса, но перед христианскими символами, святынями и заветами он бессилен.

Демонологические мотивы очень важны в художественной структуре повестей «Майская ночь, или Утопленница», «Вечер накануне Ивана Купала», «Ночь перед Рождеством». Здесь важную роль играет образ ведьмы.

В народных сказках и легендах встречается ведьма старая и молодая. В гоголевских «Вечерах…» также представлены разные типы этого распространенного в украинской демонологии персонажа. В «Майской ночи» молодая жена сотника, «румяна и бела собою», оказывается суровой мачехой, страшной ведьмой, способной превращаться в иные существа и творить зло: она сводит со свету панночку. В «Пропавшей грамоте» ведьмы «разряжены, размазаны, словно панночки на ярмарке». В «Вечере накануне Ивана Купала» ведьма «с лицом, как печеное яблоко» - страшная колдунья, которая появляется в образе черной собаки, затем - кошки и толкает Петруся Безродного на преступление. Гоголевская Солоха производит не такое страшное впечатление возможно потому, что живет в двух мирах. В обыденной жизни она «добрая баба», которая «умела причаровать к себе самых степенных казаков». Дородная и любвеобильная, она относится к разряду ведьм на том основании, что любит летать на метле, собирать звезды и является любовницей черта.

Русалки - богини водоемов в славянской мифологии изображены Гоголем в повести «Майская дочь». Историю о панночке-русалке автор вкладывает здесь в уста Левко. Она отдалена от времени, в которое живут герои, ощутимой дистанцией - «давно… жил в этом доме сотник» и представляет собой текст в тексте. Эпизод о панночке-русалке и мачехе-ведьме дублируется в главе «Утопленница». Включение фантастических элементов обусловлено здесь мотивом сна. Однако после пробуждения герой убеждается в том, что ирреальные силы вмешиваются в его жизнь. Изображение русалок у Гоголя имеет мифоэпический характер. Их появлению предшествует описание благоухающего ночного пейзажа: «неподвижный пруд», «раскаты соловья», «странное упоительное сияние», «Серебряный туман». Русалка дается в восприятии восторженного «парубка»: «Бледная, как полотно, как блеск месяца; но как чудна! Как прекрасна!»

Подруги русалки тоже представлены в поэтическом освещении: «девушки в белых, как луг, убранных ландышами, рубашках, которые мелькали в тонком серебряном тумане».

В исследовательской литературе справедливо указывалось на то, что в народном творчестве образ русалки значительно проще. У нее длинные зеленые волосы и зеленые глаза. В изображении писателя русалки выступают как символ красоты водной стихии, хотя с давних времен в славянской мифологии они являются символом опасности, которая преследует человека. Древнее предание о русалках приобретает поэтические формы под пером Гоголя и в «Страшной мести». Оно не имеет здесь самостоятельного значения и только усиливает мистический колорит повести. Описания русалок приближены к народным верованиям: это «некрещеные дети», которые «рыдают, хохочут», а также «погубившие свою душу девы», вереницами выбегающие из воды. Они чрезвычайно привлекательны. Однако восторженное описание русалки у Гоголя заканчивается авторским предостережением: «Беги, крещеный человек! Уста ее - лед, постель - холодная вода; она защекочет тебя и утащит в реку». Антитеза русалки - «некрещеные дети» и «крещеный человек» подчеркивает враждебность языческих стихий и христианских представлений.

Большинство образов украинской демонологии имеют дохристианское происхождение. Христианские и языческие мотивы причудливо переплетаются в художественной ткани «Вечеров…».

Синтез языческих и христианских мотивов наблюдаем также в изображении праздников, что особенно ярко проявляется в «Вечере накануне Ивана Купала» и «Ночи перед Рождеством». В частности, словосочетание

«Ивана Купала» в названии повести напоминает о языческом празднике Купала, распространенном среди славянских народов, который отмечали в ночь с 6 на 7 июля. С введением христианства появился праздник Иоанна Крестителя (7 июля), а в народном сознании дохристианская и христианская традиции были объединены, что нашло отражение в праздновании Ивана Купала.

Автор «Вечеров…» проявляет повышенный интерес к славянской демонологии. Но во всех повестях, где присутствует нечистая сила - воплощение зла, она оказывается поверженной, наказанной. «<…>Одоление черта - одна из основных тем «Вечеров…»,- замечает Ю.В. Манн. В борьбе с ней подчеркивается значение христианских святынь и символов, в частности, креста, крестного знамения, молитвы, кропила и святой воды. Упоминание о них в тексте гоголевских повестей занимает на первый взгляд немного места, но они играют важную роль в авторской концепции мира, неотъемлемой частью которой является христианская культура. Особенно ощутимы христианские элементы в «былях», рассказанных дьячком Диканьской церкви Фомой Григорьевичем. Например, упомянув о своем деде в повести «Вечер накануне Ивана Купала», рассказчик не забывает добавить «царство ему небесное!», а, вспомнив о лукавом и его проделках, - «чтоб ему собачьему сыну приснился крест святой». Подобные акценты встречаем и в «Заколдованном месте». Во всех «былях», рассказанных Фомой Григорьевичем, единственным спасением от нечистой силы является крестное знамение. В «Заколдованном месте» дед кладет кресты, если услышит о «проклятом месте». Здесь черт - «враг Господа Христа, которому нельзя верить…». Мотив продажи души черту - один из ключевых в повести «Вечер накануне Ивана Купала», в финале которой несколько раз упоминается о крестном знамении, как единственном спасении от нечистой силы: «отец Афанасий ходил по всему селу со святою водою и гонял черта кропилом». В «Пропавшей грамоте» - повести о том, «как ведьмы играли с покойным дедом в дурня» - герою удается выиграть и спасти пропавшую грамоту благодаря тому, что он догадался перекрестить карты. Тема одоления черта одна из ключевых в повести «Ночь перед Рождеством». Здесь черту противопоставлен Вакула, набожность которого автор неоднократно подчеркивает: «богобоязливый человек», «набожнейший из всего села человек», который писал образа святых, в частности, евангелиста Луку. Торжеством его искусства была картина, на которой «изобразил он святого Петра в день Страшного суда, изгонявшего из ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя свою погибель…». С тех пор и охотится нечистый за Вакулой, желая отомстить ему. Однако купить душу Вакулы, несмотря на обещания («дам денег, сколько хочешь»), ему не удалось. Крестное знамение, сотворенное Вакулой, сделало черта послушным, а сам кузнец оказался гораздо хитрее черта.

Повесть «Страшная месть» одна из ключевых в сборнике, суммирует христианские мотивы, нашедшие в нем отражение. Важную роль играет в ней мотив праведного Божьего суда, который повторяется дважды: вначале душа Катерины предупреждает отца о том, что «близок Страшный суд», затем в истории о двух казаках - Петре и Иване, которую поведал слепой бандурист. В этой вставочной легенде, завершающей повесть, на первом плане - мотив предательства, восходящий к библейским архетипам. Ведь Петр предал своего брата, как Иуда. С образом колдуна связан в повести едва намеченный в ее начале образ чужбины. Выявить истинный облик колдуна помогает чудодейственная сила икон. Под влиянием святых икон и молитвы и «проявился» недобрый гость. Мотив продажи души черту в указанной повести связан не только с образом колдуна, но и с его предками, «нечистыми дедами», которые «готовы были себя продать за денежку сатане с душою». Колдун - «брат черту», подобно нечистому искушает душу Катерины, просит выпустить его из кельи, куда заточил его Данило Бурульбаш. И чтобы склонить ее на свою сторону, заводит речь об апостоле Павле, который был грешным человеком, но покаялся и сделался святым: «Покаюсь: пойду в пещеры, надену на тело жесткую власяницу, день и ночь буду молиться Богу». Ложным клятвам колдуна противопоставлен в этом эпизоде мотив святости. Колдун, способный на многие чудеса, не может пройти сквозь стены, которые строил святой схимник.

Значение христианских мотивов в первом гоголевском сборнике нельзя недооценивать. Христианское мировоззрение - неотъемлемая часть характеристики автора и его героев. Ирреальный, ночной мир, населенный чертями, ведьмами, русалками и другими персонажами древней славянской мифологии, оценивается с точки зрения христианской идеологии, а главный его персонаж - черт - осмеян и повержен. Христианские и языческие мотивы и символы в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголя резко противопоставлены и вместе с тем даны в синтезе как противоположные полюсы, характеризующие народное мировосприятие.

Заключение

Использование в "Вечерах…" Гоголем-романтиком национального фольклора (верований, суеверий, обычаев, традиций и обрядов простых людей, сохранившихся во фрагментарной, модифицированной или сравнительно неизмененной форме) было одной из типологических особенностей романтического направления. В них раскрыты разнообразные причины обращения Гоголя к фольклору как художественно-коллективной творческой деятельности народных масс: вера в целительное единство человека с природой и историей (как фактор духовного здоровья нации), интерес к наивному и непосредственному сознанию (как критерию человечности и художественности), уважение к человеку труда.

Уходят в далекое прошлое корни былин и сказаний, сказок, загадок, пословиц, русских народных песен, обрядов. Фольклор часто воспринимается нами как память о прошлом, как что-то давно ушедшее из нашей жизни. У каждого народа были свои песни, обряды, игры - свой фольклор. Интерес к устному народному творчеству в последние годы стал заметно расти. И сегодня как никогда остро стоит проблема сохранения и бережного отношения к народной культуре. Традиционная культура - духовная основа самосохранения народа. Устное народное творчество есть отправная точка в прекрасном путешествии в мир художественного слова. Это начало всех начал. Именно из фольклора мы постигаем духовную культуру наших предшествующих поколений.

 

 







Дата добавления: 2015-10-19; просмотров: 3438. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.005 сек.) русская версия | украинская версия