Из-за нехватки средств я не прошел по конкурсу

Я родился 19 марта 1981 года в семье рабочего. Мой отец работает по специальности «электромонтажник шестого разряда», мать – медицинская сестра 85-й городской больницы (бывшая медсанчасть 11). Бабушки и дедушки по отцовской и материнской линиям были рабочими. В общем, с небольшой оговоркой можно сказать, что я родился в типичной полупролетарской семье. Я был воспитан в духе того времени: в строгости, но что касается физических наказаний, то я им уже не подвергался (в отличие от моей сестры, которой все же несколько раз досталось от отца). Мои родители с раннего моего детства настраивали меня на получение высшего образования, мотивируя это тем, что в противном случае мне придется работать физически, как и моему отцу. Вероятно, это отражает и некоторые настроения в обществе в том плане, что, несмотря на все еще царившую идеологию, в обществе происходит трансформация взглядов и переориентация их в сторону умственного труда, как более престижного и высокооплачиваемого. Вероятно, в этом нашел отражение провозглашенный в период перестройки лозунг «ускоренного развития».

В 1984 году я был отдан в детский сад, так как мои родители не имели возможности со мной сидеть (отец работал с 8 до 18 часов, мать работала сутками), да и при размере семейного бюджета в 394 рубля оплата детского сада (12 руб. 50 коп. в месяц) была вполне приемлемой. В нынешнее время данный социальный институт пришел в упадок, так как в связи с дифференциацией доходов населения большинство или не имеет возможности отдать ребенка в детский сад либо предпочитает этого не делать, если в семье есть, кому присмотреть за ребенком, люди же состоятельные предпочитают нанимать нянь или сиделок. Пятнадцать лет назад, благодаря относительному равенству доходов, отсутствию задержек зарплат и приемлемой цене подобных услуг, большинство родителей предпочитало отдавать своих детей в детский сад (к тому же дети получали трехразовое питание, с ними гуляли, проводили образовательные мероприятия).

Проходив четыре года в детский сад, я в 1988 году пошел в общеобразовательную школу № 884. Набор был не на конкурсной основе, а по месту жительства. В 1995 году школа была переименована в УВК № 1832 (учебно-воспитательный комплекс). В результате этого детей в школу стали набирать по конкурсу, то же самое относится и к поступающим в 10– 11 класс (не важно какой специализации). Все двоечники доучивались до общеобразовательного уровня (9 классов) и уходили либо в другую школу, либо в ПТУ. В результате всех этих мероприятий общешкольная успеваемость повысилась.

В 10–11 классах готовили детей по специализации в области истории (на базе музеев Московского Кремля) и английского языка. Школ же, принимающих детей по месту прописки, в районе осталось не так уж и много (в основном это лицеи и гимназии, и школы с различными специализациями, которые набирают учеников только по конкурсу). В результате всего этого полное среднее общее образование становится доступно не всем.

Проводимая в этот период школьная реформа (так называемая всеобщая компьютеризация школ), с треском провалившаяся, никак не изменила положение моей школы относительно этого параметра. Компьютеры появились в школе только тогда, когда я учился в 10-м классе и были куплены на деньги, собранные с родителей учащихся (что вполне естественно для нынешнего времени построения капитализма и открытого рынка).

Примерно в 1994 году на вечеринке у друзей я столкнулся с таким явлением, как наркомания. Тогда это было еще относительно новым и редким явлением, которое ныне приобрело широкие масштабы (особенно среди молодежи). В какой-то мере это был ответ на горбачевскую антиалкогольную кампанию, вызвавшую рост токсикомании и наркомании (чему также способствовало и открытие границ: импорт наркотиков).

В 1997 году я стал лауреатом окружного конкурса исследовательских работ и был награжден «премией Галуа». В этом же году я был принят на работу в свою школу на должность рабочего по обслуживанию зданий (на полставки). Директор школы, видя, как я бесплатно выполняю различные плотницкие работы, помогая учителям, предложила мне это место, а так как с деньгами в этот момент у нас в семье было трудно, я согласился. В нынешнее время в связи с гигантским всплеском безработицы детям нередко приходится работать, иногда даже бросая из-за этого школу. Достаточно вспомнить мальчишек, моющих машины, чтобы заработать себе денег. В той социальной реальности, в которой мы существуем, детский труд порой является единственным источником дохода семьи или во всяком случае существенной прибавкой к семейному бюджету.

И наконец в 1998 году я поступил в ГУГН. До этого я два раза поступал в МПГУ им. В. И. Ленина, но из-за «нехватки средств» не прошел по конкурсу. Что и говорить, дача и получение взяток в столичных вузах теперь стали обычным явлением. Чтобы сдать вступительные экзамены или сессию можно просто заплатить преподавателю определенную сумму и не волноваться. Поэтому, на мой взгляд, абитуриентам сейчас сложно поступить на интересующий их факультет, в результате чего они идут на другой (либо в другой институт).

Главное – это высшее образование, то есть абитуриенты выбирают не профессию, а скорее свой социальный статус.