Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ОТНОШЕНИЕ ВРАЧ-БОЛЬНОЙ





Одной из главных форм взаимодействия врача и больного является призыв к помощи. Этот призыв может быть очень разным по содержанию, может быть выражен как в вербальных, так и в невербальных формах. Например, если у пациента есть внутрипсихический конфликт: на сознательном уровне – нозофобия, на бессознательном – нозофилия, то призыв к помощи будет носить сложный характер. Первое звучание будет типа: «спасите, помоги­те, облегчите мне состояние», а второй призыв – «но все-таки со­храните мне маленькую болезнь». И для заключения терапевтичес­кого альянса, то есть такой формы взаимодействия врача и паци­ента, в которой на бессознательном и сознательном уровнях моти­вации врача и пациента совпадают, где они одинаково хотят одного и того же, где поведение пациента конструктивно и ориентировано на выздоровление и на помощь врачу, нужно уметь прочитывать призыв к помощи. Молодые врачи предполагают, что, когда к ним приходит пациент, он достаточно однозначен, он приходит лечить какую-то болезнь – боль в животе, одышку или кашель, или головную боль. Но это лишь маленькая вершинка айсберга, на самом деле, в большинстве случаев призыв к помощи – это не призыв к снятию симптомов. Призыв заключается в понимании. Могут быть совершенно парадоксальные призывы к помощи, типа: «отстаньте от меня, Вы можете сделать самое лучшее для меня – отойти от меня», как это бывает при психических заболеваниях. Поза кататонического больного, эмбриональная поза с сопротивлением ме­дицинскому персоналу – это выраженный призыв к помощи. Он может быть прочитан так: «дайте мне побыть в полной безопас­ности».

Призыв к помощи, помимо понимания, ориентирован еще и на потребность в безопасности. Он может содержаться и в таком девизе: «помогите мне обмануть самого себя!» Втрансактном ана­лизе есть понятие надписей на майках, когда на передней части майки декларируется одно, а на задней части – прямо противопо­ложное. Это как бы предъявляемое и реальное. Часто в этом случае спереди на майке написано: «Доктор, помогите мне», а сзади – «Доктор, я хочу быть обманутым, я хочу не знать, что я могу уме­реть». Очень редко призыв к помощи имеет одинаковое звучание и на спине майки, и спереди. Работать с таким пациентом легко.

Можно представить себе ситуацию, в которой пациент приходит к стоматологу с острой зубной болью для удаления зуба. После посещения одного стоматолога пациент говорит, что тот прекрасно удаляет зубы, что он не почувствовал боли, а про другого, – что тот не умеет удалять зубы, потому что тянул два часа. Если про­верить с хронометром в руках, то выяснится, что они уложились почти в одно и тоже время; все дело в том, что больной пришел к врачу не столько за удалением зуба, не столько за прекращением боли, сколько за тем, чтобы понимали, как ему плохо, как ему тяжело, как он не спал сегодня ночью. И тот врач, который продемонстрирует понимание этого, будет взаимодействовать более эффективно. Кстати, отсюда выражение «умеет заговаривать зу­бы». Это и есть выполнение заказа пациента.

Врач должен помнить не только о призыве к помощи, но и о содержании призыва к помощи. Понимание содержания призыва к помощи особенно трудно при работе с психически больным че­ловеком, который окружающий мир воспринимает иначе, а людей, порой, – как монстров, безумцев, глупых. Слово «галлюцинация» означает слово «болезнь», и если в работе с пациентом сконцент­рироваться на слове «галлюцинация», то окажется невозможным выполнить призыв к помощи. Больной просит не столько избавить его от голосов, сколько признать его равным человеком, имеющим все права жить нормальной человеческой жизнью. Для выполне­ния содержания заказа пациента необходимо работать, прежде всего, с его истинными чувствами, а не с мыслями и действиями. С ним легко можно заключить психотерапевтический контракт, в котором будет иметь место желание пациента не избавлять его от галлюцинаций, ибо он не считает эти голоса галлюцинациями, а желание избавить его от чувства страха, ужаса, подавленности.

Понятие призыва к помощи влечет за собой другое – пропи­тывание этого призыва и заключение, как мы уже сказали, с па­циентом контракта. Этот контракт не определяет сумму оплаты его лечения, а отражает наиболее желательные для пациента измене­ния в состоянии здоровья и способы терапии. Этот контакт уни­версален для врача любого профиля. Работа по составлению кор­рекции контракта практически всегда поэтапна. И если в начале лечения пациент предлагает чаще всего симптомы или проблемы, известные его окружению (родным, друзьям и т.д.), то с осознаванием своих проблем во время терапии происходит переформирование контракта. Следует помнить, что нарушение внутренней ин­теграции больного, когда еще многое «не прочитано сознанием», а врач уже предлагает работать, возможно, даже в нужном направ­лении, приводит к реакциям сопротивления, протеста и, порой, агрессии.

Оптимальный вариант, к которому нужно стремиться врачу каждой профессии при заключении контракта, – это достижение максимального терапевтического или лечебного альянса. Этот тер­мин, как и многие другие термины, связанные с психологией от­ношения врача и больного, такие, как «перенос», «контрперенос», «сопротивление», «негативная психотерапевтическая реакция», «отреагарование» был предложен и введен теорией и практикой психоанализа, но в настоящем можно рассматривать понятие «те­рапевтический альянс» несколько шире, чем элемент психоанали­тического процесса. Он может характеризовать ситуацию комму­никации и взаимодействия врача и его пациента вообще. Он может рассматриваться в этом качестве, как основанный на сознательном и бессознательном стремлении пациента к сотрудничеству с вра­чом и стремлением воспользоваться теми методами терапии, ко­торые ему предлагает врач. Кроме того, в понятие терапевтического альянса следует включить и позицию пациента по отношению к лечению, которая должна носить достаточно интерналъный харак­тер. В этой позиции пациент берет определенную долю ответст­венности за результаты лечения, за характер и глубину терапев­тического процесса. Такое определение терапевтического альянса не совпадает с определением, которое предлагается психоаналити­ками, это понятие включает в себя только сознательную сторону процесса.

Если рассматривать ситуацию терапевтического альянса при лечении соматических заболеваний и связать это с типами взаи­модействия с болезнью, то тогда можно отметить, что терапевти­ческий альянс характерен именно для адаптивного типа взаимо­действия с болезнью. Терапевтический альянс возможен также и при некоторых не резко выраженных вариантах аффективного или промежуточного типов взаимодействия с болезнью.

При дезадаптивных типах взаимодействия с болезнью возник­новение терапевтического альянса возможно тогда, когда врачу удается преодолевать, разрушать, переформировывать внутрипсихический конфликт противоположных мотиваций, лежащих в ос­нове психологических механизмов этих дезадаптивных типов. Можно констатировать одну очень важную вещь: врач любой про­фессии, во-первых, при взаимодействии с пациентом может обеспечить максимальный успех в ситуации достижения терапевтичес­кого альянса, во-вторых, для того, чтобы ему как можно чаще до­стигать ситуации терапевтического альянса, необходимо обладать определенными психотерапевтическими навыками, какой бы спе­циальности он не был, потому что в его практике часто будут встре­чаться дезадаптивные типы взаимодействия с болезнью, итрудно себе представить, что в каждом соматическом отделении будет ра­ботать психотерапевт, на которого бы была переложена эта задача. Таким образом, это становится проблемой или задачей каждого врача-интерниста.

На основании того, что в понятие «терапевтический альянс» входит как сознательная, так и бессознательная части психических процессов в условиях болезни, не следует отождествлять терапевти­ческий альянс только с сознательной стороной этого процесса, а именно с осознаваемым самим пациентом стремлением поправиться. На сознательном уровне пациент испытывает сильное желание быть здоровым, но позитивный смысл болезни и те эмоциональные, социальные и прочие подкрепления, которые он получает вследствие заболевания, блокируют терапевтический альянс, поэтому «терапев­тический альянс» и активное сознательное стремление к лечению и выздоровлению не являются синонимами. Всегда нужны две состав­ляющие – и сознательная, и бессознательная.

Нельзя также сводить понятие «терапевтический альянс» только к бессознательному уровню взаимодействия. В случае психосома­тического типа взаимоотношения с болезнью на сознательном уровне идет отказ от лечения, но на бессознательном уровне – стремление вылечиться.

Следующая категория тоже взята из психоаналитической кон­цепции – это категория переноса. Перенос в психоанализе во мно­гом рассматривается, как появление в новой форме тех чувств, ко­торые возникают по отношению к врачу и связаны с чувствами, пережитыми в детстве. С их помощью пациент идентифицирует врача с каким-то персонажем детства – отцом, матерью или другими родителями.

52. Понятие про профессиональную деформацию личности врача

Профессиональная деформация (от лат. deformatio) — когнитивное искажение, психологическая дезориентация личности, формирующаяся из-за постоянного давления внешних и внутренних факторов профессиональной деятельности и приводящая к формированию специфически-профессионального типа личности.

53. Этапы врачебной деятельности

54. Особенности диагностического мышления врача

Диагностическое мышление разных врачей можно сравнивать по разным показателям:







Дата добавления: 2015-06-15; просмотров: 336. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.014 сек.) русская версия | украинская версия