Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Вопрос №18. История и социология: проблема общественно-исторических законов




Кроме исторической науки есть еще одна наука, объектом поз­нания которой является вся совокупность явлений общественной жизни. Это - исторический материализм, марксистская социологи­ческая теория. Наличие двух наук, объектом познания которых яв­ляется вся совокупность явлений общественной жизни в ее разви­тии, поставило вопрос о соотношении социологии как обобщенно-­философской науки и исторической науки как науки конкретной. Так, позитивизм во всех разновидностях исходит из противопоставления этих наук. За­дача исторической науки сводится к выявлению конкретного хода общественного развития и раскрытию присущих ему непосредст­венных причинных взаимосвязей и факторов. Выявление же основ­ных черт общественного развития и его закономерностей, их обоб­щенное объяснение - задача социологии. Субъективный идеализм в своем неокантианском и других вариантах также противопоставля­ет социологию и историю. Но здесь вообще отрицается возмож­ность получения объективного знания о прошлом.

Естественно, предложенная трактовка разграничительных линий социологии и исторической науки вызвала возраже­ния и было выдвинуто иное, мы бы сказали компромиссное, мнение об их предмете. Его исходной основой была идея о том, что, коль ско­ро главной задачей всякой науки является раскрытие тех законов, ко­торые определяют функционирование и развитие всякой объектив­ной реальности, то различия в предмете социологии и исторической науки надо искать в характере тех законов, которые познаются этими науками. Исходя из этого к компетенции социологии были отнесены законы социологические, а к компетенции исторической науки - законы исторические. Надо бы­ло найти критерии для разграничения тех и других законов.

К первым, социологическим, отнесли наиболее общие законы общественного развития, которые действуют на всех стадиях этого развития, т.е. присущи всем общественно-экономическим формаци­ям, либо законы, присущие ряду формаций. В этой связи к “историческим” законам естественно было отнести законы меньшей степени общности, характерные для определенных этапов и сторон исторического развития. Однако предпринятые попытки конкретного раскрытия сути “историче­ских” законов не дали определенных результатов. Полагают, что конкретные “исторические” законы возникают как пересечение ря­да законов, действующих в обществе. Историческая закономер­ность “складывается на основе действия не одних лишь социальных законов, но также и закономерностей чисто хозяйственных, демо­графических, закономерностей биологической и психической жизни человека, духовной жизни общества, законов природы, во взаимо­действие с которой вступают люди. Только совокупность действия всех этих закономерностей... порождает историческое движение. Конкретная историческая закономерность есть результат пересече­ния, сочетания закономерностей разных систем. Это пересечение происходит на основе ведущей закономерности, каковой для обще­ства неизбежно является социологический закон”.

Итак, суть “исторических” законов сводится фактически к кон­кретно-историческому проявлению законов социологических. Но это значит, что “исторические” законы представляют собой лишь вариации законов социологических. Поэтому никто из сторонников деления законов на “социологические” и “исторические” не смог выявить и конкрет­но охарактеризовать ни одного специфически “исторического” за­кона, как справедливо заметили исследователи, не разделяющие рассматриваемое мнение.

Выдвигаются и другие возражения против выделения особой ка­тегории “исторических” законов. Обращается внимание на то, что все общественные законы являются историческими, ибо имеют вре­менную протяженность. Это, впрочем, признают и сторонники вы­деления особых “исторических” законов. Указывается, что вычле­нение особых “исторических” законов подрывает правомерность применения исторического и логического методов анализа любого общественного явления, ибо специфически “исторические” законы познаются лишь историческим методом. И наиболее существенным аргументом против выделения особых “исторических” законов яв­ляется тот, что в общественной реальности «объективно не сущест­вует какой-либо “специфической исторической деятельности”», ко­торая порождала бы такие законы.

Более обоснован другой подход к проблеме “социологических” и “исторических” законов, т.е. предмета социологии и исторической науки. “Единственная возможность, - отмечает М.А. Барг, - разграничения предметной области социологии и исто­рии заключается в разграничении уровня сущности, на котором она изучается каждой из указанных дисциплин”21.

Характеризуя уровни сущности, познаваемые социологией и ис­торической наукой, Барг пишет, что “уровень сущности, доступный историческому познанию социальной действительности... тяготеет, воплощен логически в особенном”. “Уровень сущности особенного (внутриформационные разновидности) представляет ту специфиче­скую форму всеобщего (всемирно-исторического), которая раскрывается в понятии собственно историческая закономерность. Есте­ственно, что с точки зрения философии последняя - лишь форма проявления общесоциологических законов, но столь же правомерно с точки зрения историографии рассматривать ее как определенную модификацию, т.е. как собственно-историческую закономерность”.

Перед нами - несомненно более глубокая постановка пробле­мы, ибо сущность общественной реальности действительно имеет разные уровни выражения, если подразумевать под ними различную пространственно-временную протяженность закономерностей, при­сущих функционированию и развитию этой реальности. Это обу­словлено тем, что общественная жизнь есть сочетание общего, осо­бенного (специфического) и единичного. Однако и указанный под­ход не решает вопроса о соотношении предметов познания истори­ческого материализма и исторической науки. Представляется не­обоснованным ограничивать предмет познания исторической науки лишь сущностью особенного. И дело здесь не только в том и даже не столько в том, что исторической науке приписывается опреде­ленная “ущербность”, поскольку она не может раскрывать объект своего познания во всей полноте и глубине, а должна довольство­ваться сущностями более низкого порядка, чем социология. Дело в том, что такое ограничение, несмотря на наличие в общественной реальности общего, особенного и отдельного, не имеет объектив­ной основы. Органическое переплетение общего, особен­ного и отдельного, во-первых, означает: не только особенное может быть познано на основе знания общего, но и общее в полной мере может быть раскрыто лишь на основе глубокого знания особенного. Во-вторых, и это главное, органическая слитность общего, особенного и отдельного означает, что никакая наука не может ограничиваться лишь изуче­нием особенного, ибо углубление познания, переход к выявлению сущностей более высоких порядков, присущий всякому познава­тельному процессу, неизбежно требует обращения к общему, его раскрытия через особенное. В противном случае соответствующая наука не будет выполнять функций научного познания. Значит, ис­торическая, как и всякая другая, наука не только может, но и должна познавать сущности и законы всех уровней как в пространствен­но-временном, так и в содержательном выражении.

При разграничении предметов социологии и исторической науки следует исходить, как правильно указывают многие исследователи, не из того, что познается в общественной жизни этими науками, а из того, как и для чего познаются ее основ­ные проявления, черты и закономерности.

Потребность обобщенного социологического познания общест­венной жизни обусловлена двумя обстоятельствами. Во-первых, та­кое знание необходимо для познания человеком как социальной личностью основной сути окружающего мира и своего места в нем. Во-вторых, обобщенное знание не­обходимо как теоретическая и методологическая основа для кон­кретного изучения общественного развития. Следует отметить важную методологическую роль социологии, что подчеркивали ее основоположники и что не всегда учитывает­ся и должным образом реализуется историками.

В общем практически действенная и научно-познавательная роль марксистской философско-социологической теории очевидна. Предметом ее познания выступает общественная жизнь как единая система с основными проявлениями и глубинными законами разви­тия, которые выражают “структурную, функциональную и динами­ческую целостность социальной жизни”. Эти законы характеризу­ют исторические универсальные черты, отношения и связи, которые “с необходимостью воспроизводятся в любом обществе”. Со­циологическое познание может оперировать и с менее общими, ча­стными законами, но в связи с раскрытием законов общих. Методом социологического познания выступает метод логический.

Однако для использования знаний о прошлом для познания сов­ременности и в практически-предметной общественной деятельно­сти недостаточно лишь общего знания об историческом развитии. Нужны конкретные знания как пространственно-временной специ­фики проявления общих законов, так и законов, присущих особен­ному и единичному. Такие знания дает историческая наука, выпол­няя тем самым важные социальные функции. Поэтому предметом познания исторической науки является раскрытие человеческой де­ятельности как естественно-исторического, поступательно-прогрес­сивного, внутренне обусловленного и закономерного процесса во всем его многообразии, пространственной и временной конкретно­сти. Именно в конкретности, а не в уровне познаваемой сущности состоит основное отличие предмета познания исторической науки от предмета познания исторического материализма. Историческая наука может и должна познавать сущность общественного развития не только на уровне единичного и особенного, но также и на уровне общего, однако в его конкретном выражении. Этим ее познание об­щего отличается от социологического. Конкретность историческо­го познания требует последовательного освещения хода историче­ского развития, чего не делает социология, и не может обойтись без применения исторического метода, что, естественно, не исключает из ее исследовательского арсенала и метода логического. В целом предмет познания исторической науки содержательно является бо­лее богатым, чем предмет социологического познания.

Выше отмечалось, что все общественные законы являются исторически­ми. Но вследствие того, что в исторической реальности отдельное, особенное и общее органически переплетены, неправомерно выде­лять и категорию законов собственно социологических. В объек­тивной действительности законы не распадаются на историче­ские и социологические. Они различаются лишь своей простран­ственной и временной протяженностью и степенью, силой воз­действия на функционирование и развитие общественной жизни. Поэтому в гносеологическом отношении правомерно деление их по степени общности (всеобщие, общие, особенные и частные общест­венные законы) и с учетом их содержательной сущности (законы экономические, социальные, политические и т.д.). Многие исследо­ватели и исходят из этого принципа при характеристике обществен­ных законов.

За­коны общественного развития всех уровней, включая и самые об­щие и фундаментальные, могут быть открыты любой из общест­венно-гуманитарных наук. Объективная реальность, в том числе и общественная, характеризуется не только многообразием, но и единством. Поэто­му сущности и законы общественной жизни всех уровней доступны познанию не только социологии, но и любой общественно-гумани­тарной науке. Все зависит от глубины проникновения в объект поз­нания.

 

 

 

 

­

 

 

­

 







Дата добавления: 2015-04-19; просмотров: 1000. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.004 сек.) русская версия | украинская версия