Комбинации ощущений

Но что такое любая вещь, как не комбинация наших ощущений, — восклицает Беркли. То, что мы называем яблоком, есть не что иное, как определённое сочетание цвета, запаха, вкуса, гладкости кожуры и т.д. Существование же субстанции, из которой, якобы, состоит яблоко — не более чем предположение, не имеющее под собой ника­ких серьёзных оснований. И философ делает принципиальный вывод: суще­ствовать значит быть воспринимаемым. Нет субъекта, нет и объекта. По крайней мере, нет уверенности в его бытии.

Беркли обращается к коллегам-философам с предложением — попро­бовать доказать, что вещи субстанциально существуют, когда их никто не воспринимает, не ощущает. Выясняется, что чисто логическим путём сделать это невозможно. Значит, торжествует Беркли, то, что вы — атеисты называете материей — выдумка, ноль, ничто. Бог рождает в человеке комбинации ощущений, называемые вещами, и нет никакого субстрата, к которому вы "цеп­ляете" в силу обыденной привычки те или иные свойства. Вещь тождественна её свойствам; никто и никогда не ощущал "материю" как таковую, помимо этих свойств. Таким образом, заключает Беркли, от вашего здания атеизма, построенного на вымышленном понятии, остаются одни развалины.

Прав ли Беркли?

Однако он рановато торжествует. Во-первых, понятие мате­рии выражает не то, из чего "состоят" вещи (для этого есть понятие "содержание"), а сами эти вещи в их совокупности, включая и людей. Цвет, запах, вкус и т.п. действительно не существуют вне органов чувств, тут Беркли прав. Но он делает натяжку, утверждая, что ис­точник этих ощущений — в самом субъекте, а не вне его. Роза, когда на неё никто не смотрит не имеет "красноты", но это не значит, что на это время она исчезает вообще, и появляется всякий раз, как только кто-то бросит на неё взгляд.

Во-вторых, если стать на позицию Беркли и рассуждать последователь­но; то получается, что в мире никого и ничего, кроме субъекта, не существу­ет; и всё богатство связей и отношений вещей разворачивается только в нём. Такая позиция получила название "солипсизм" (соло — один). Беркли опаса­ется упрёков в такой крайности, и как бы нехотя признаёт бытие других лю­дей.

Это, в-третьих, заставляет его противоречить самому себе. Если задать ему любой практический, подчеркнём — практический!, вопрос, например: "Сомневается ли он в существовании своих прихожан, для которых он гото­вит завтрашнюю проповедь в тиши ночного кабинета?", то он попадает в крайне неприятное положение. Если прихожане — всего лишь возможные комбинации его, Беркли, ощущений, то выходит, что он готовит проповедь только для самого себя. Тогда он должен бросить это занятие. Однако он про­должает готовить проповедь; следовательно, не сомневается в реальном су­ществовании прихожан, когда не видит и не слышит их. Стало быть, Беркли-практик опровергает Беркли-теоретика. Практика же — критерий истины.

Следует сказать, что в своё время учение Беркли наделало много шума в философии; наблюдалась даже некоторая растерянность. Философы не зна­ли, как возразить, потому что не владели понятием "практика", не осознавали её роли в познании и в формировании мировоззрения. Подробный и глубокий анализ идей Беркли сделал в своей книге "Материализм и эмпириокрити­цизм" В.И. Ленин. Дальнейшие попытки реанимировать эти идеи в русле по­зитивизма (позитивизм — направление, преувеличивающее роль эмпириче­ского знания) не принесли какого-либо заметного успеха.