Определить сущность и специфику символизации политики и политического языка

Символи́ческая поли́тика — особый род политической коммуникации, нацеленной не на рациональное осмысление, а на внушение устойчивых смыслов посредством инсценирования визуальных эффектов (С. П. Поцелуев); это «деятельность политических акторов, направленная на производство и продвижение/навязывание определенных способов интерпретации социальной реальности в качестве доминирующих» (О. Ю. Малинова).

Символическая политика предполагает «сознательное использование эстетически-символических ресурсов власти для ее легитимации и упрочения посредством создания символических «эрзацев» (суррогатов) политических действий и решений».

Систематическое изучение концепта «символическая политика» началось с середины ХХ века. Концептуальную основу исследования этого феномена представляют книги известного американского политолога Мюррея Эдельмана. Эдельман определяет два главных субъекта символической политики: небольшие, но хорошо организованные группы, обладающие своими интересами, и большую, но плохо организованную массу политической публики. Главной заслугой Эдельмана считается определение исследовательского поля.

Другим известным исследователем является Ульрих Сарцинелли (нем.), считающий главным субъектом «символической политики» властную элиту. Определяя конструкцию «символического мира» Сарцинелли замечает, что в нее входят не только змблемы, значки и флаги, но и риторические приемы и стратегии, ритуалы и мифы.

Ещё одним заметным исследователем символической политики можно назвать Томаса Мейера (нем.), определившего три модели символического «инсценирования»: театральную, драматологическую и перформансную.

Особенным подходом к изучению символической политики принято считать культурно-антропологический, уделяющий большее внимание социально-психологическим аспектам символических актов. В отечественной науке такой подход развивает А.Л. Топорков^[4].

Среди разработчиков концепции символической политики обязательно указать такие фигуры в американской и европейской науке, как: в США — Джордж Мосс, в Германии — А. Дёрнер, а во Франции — Р.-Ж. Шварценберг и П. Бурдьё.

Пьер Бурдьё называет символическую власть «квазимагической», т.е. способной через высказывание учреждать данность, «заставлять видеть и верить, утверждать или изменять видение мира и, тем самым, воздействие на мир».

В современной политологической литературе описываются различные варианты и формы символической политики.

Томас Мейер выделяет три варианта: «символическую политику сверху», «символическую политику снизу» и «символическую политику сверху и снизу одновременно»^[6].

1. Самыми известными формами «символической политики сверху» являются следующие: 1) символические акции, 2) символическое законодательство, 3) символическая персонализация и 4) символическая идеологизация. Наиболее рафинированной формой «символической политики сверху» выступает семантическая политика — оперирование символами в сфере политического языка, т.е. инсценирование смыслов и значений политических языковых символов.

2. Наиболее распространенной формой «символической политики снизу» выступает символическое нарушение общественных законов (акции гражданского неповиновения), а также символическое политическое участие, т.е. целенаправленное создание видимости политических действий.

3. Третий (по счету, но не по значению) вариант символической политики, осуществляемой одновременно и «сверху», и «снизу», представляет собой производимые (или поощряемые) властью мифы, ритуалы и культы, с которыми добровольно соглашаются подвластные массы.