Обособление уточняющих членов предложения

1. Особенно часто уточняющими бывают обстоя­тельства места и времени, поэтому они обособляют­ся: Внизу, в долине, туман еще держался, но тут, наверх у, его остатки уже рассеялись; Увидимся завтра, вечером.

2. Дополнения с предлогами кроме, вместо, помимо, включая, исключая тоже могут иметь уточняющее значение, и тогда они обособляются: На сердце нет иных желаний, кроме желания думать (М. Горький).

2. Русский литературный язык представляет собой сложную, богатую систему синонимических средств выражения. Все ярусы языка пронизаны синонимическими отношениями (пожалуй, кроме фонетики).

О лексических синонимах и их использовании в речи см. билет № 7.

Синонимия морфем характерна для словообразования. Например, сопоставляя глаголы запретить — воспретить, отмечаем у второго более официальный оттенок, придаваемый ему приставкой вос-. Сравнивая примеры Медведь заревел и Медведь взревел,можно увидеть общее значение начала действия, но приставка вз- придает глаголу особый оттенок интенсивности.

Приставки из- и вы- тоже синонимы, но из- имеет оттенок книжности, тогда как приставка вы- им не обладает: избрать — выбрать, излить — вылить, испросить — выпросить.

Встречаются синонимичные суффиксы: например, -ак-, -яг-, -ух-, -ун-, с помощью которых образуются существительные со значением лица: писака, кривляка, деляга, доходяга, грязнуха, болтун, ворчун. Эти слова характеризуются яркой разговорной или даже простонародной окраской.

Большой выразительностью отличаются суф­фиксы уменьшительно-ласкательные и увеличительные, которых в русском языке очень много: букетик, головка, домина, бородища, словечко, рыбешка, легонький, вечерком и т. п. Слова с этими суффиксами широко употребляются в художественной речи, в фольклоре, в разговорной речи.

Широко представлена группа суффиксов с отвлеченным значением, служащих для образования слов книжной речи: искушение, открытие, недвижимость, братство, бедствие, гордыня, кривизна.

Художники слова в своем творчестве подчас обыгрывают значение морфем, привлекая внимание читателя к лексическому значению слова и его внутренней форме.

Пере шагни, пере скочи, пере лети,

Пере- что хочешь —

Но вырвись: камнем из пращи,

Звездой, сорвавшейся в ночи...

Так В. Ходасевич, употребляя ряд глаголов с приставкой пере-, обозначающей перемещение чего-либо, завершает свободным употреблением пере-, предоставляя, таким образом, читателю свободу воображению: соверши любое действие. И показывает, как это надо сделать.

Иногда авторы употребляют служебные морфемы как самостоятельные слова, давая им значение обобщенного названия: Демократизмы, гуманизмы — идут и идут за измами измы (В. Маяковский).

М. Цветаева в стихотворении «Расставания, версты, мили...» обыгрывает значение приставки раз-(рас-), употребив ее 16 раз, подчеркивая тем самым идею разлуки с дорогим человеком.

В морфологии русского языка также есть синонимические средства, обычно менее заметные, чем лексические, например парные формы существительных женского рода: ткач — ткачиха, инженер — инженерша, поэт — поэтесса, геолог — геологиня. Вторые слова в этих парах имеют разговорную окраску и используются с большими ограничениями или в комических целях: Особого теплого слова заслуживают наши женщины-писа-телъницы: прозаички, драматургички, поэтессы, критикессы и редактрисы (Литературная газета, 8 марта 1960 г.).

До сих пор в русском языке существуют вариантные формы некоторых падежей: стакан чая — стакан чаю; кусок сыра — кусок сыру; уничтожать микробы — уничтожать микробов; быть в отпуске — быть в отпуску; слесари — слесаря; теноры — тенора; пять килограмм (разг.) — пять килограммов; пять помидор (разг.) — пять помидоров.

Синонимичными являются краткие и полные формы имен прилагательных. Краткие прилагательные выражают признак более категорично, полные — с оттенком смягчения; краткие формы более книжные, полные — межстилевые, нейтральные. А. Чехов в пьесе «Три сестры» вкладывает в уста одной из сестер реплику Ты, Маша, злая, где прилагательное дано в полной форме, смягчающей характеристику. Краткая форма Ты зла выражала бы уже оскорбление.

И. Бунин использует в стихотворении «Первый соловей» полные прилагательные в роли художественных определений и краткие формы в роли именной части составных сказуемых:

Тает, сияет луна в облаках.

Яблони в белых кудрявых цветах.

Зыбь облаков и мелка и нежна.

Возле луны голубая она.

В холоде голых, прозрачных аллей.

Пробует цокать, трещит соловей.

В доме, уж темном, в раскрытом окне,

Девочка косы плетет при луне.

Сладок и нов ей весенний рассказ,

Миру рассказанный тысячу раз.

В билете № 19 шла речь о синонимических возможностях форм глаголов.

Богатыми синонимическими возможностями обладает синтаксис. Например, употребление одно- и двусоставных предложений: Я предлагаю начать работу. — Предлагаю начать работу. Второе предложение более динамично, подчеркивается категоричность.

Синонимичны конструкции: Молния расщепила дерево. — Молнией расщепило дерево. — Дерево расщеплено молнией. (Если подчеркивается деятель, он выражается подлежащим, если важно действие, употребляется безличный оборот, в пассивной конструкции внимание сосредоточено на объекте.)

В билете № 10 уже шла речь о синонимии однородных членов предложения.

Можно говорить о синонимии причастных обо­ротов и придаточных определительных предложе­ний, о синонимии сложноподчиненных и бессоюзных предложений.

Писатели и поэты умело пользуются этими средствами. Например, М. Ю. Лермонтов в поэме «Мцыри», рисуя грузинку, использует ряд деепричастных оборотов, обозначающих второстепенное дей­ствие, но при описании битвы с барсом нет ни одного деепричастия, а есть только однородный ряд глаголов, подчеркивающий динамизм сцены:

Держа кувшин над головой,

Грузинка узкою тропой

Сходила к берегу. Порой

Она скользила меж камней,

Смеясь неловкости своей.

И беден был ее наряд;

И шла она легко, назад

Изгибы длинные чадры Откинув...

Я ждал, И вот в тени ночной

Врага почуял он, и вой

Протяжный, жалобный как стон,

Раздался вдруг... и начал он

Сердито лапой рыть песок,

Встал на дыбы, потом прилег,

И первый бешеный скачок

Мне страшной смертию грозил...

Но я его предупредил.

Удар мой верен был и скор.

Надежный сук мой, как топор,

Широкий лоб его рассек...

3. Примеры лингвистического анализа художественного текста см. в билете № 1.