Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ 12 страница





— Не помешаю?
Он разворачивается в кресле. — Кто тебе сказал ,что я здесь?
— Ну, все же я смогла расслышать тебя через стену...
Эдгар щурит глаза. — Ты уже играла в Battle Zorg 2000?
— Не могу утверждать, нет.
Он копается в письменном столе в поисках второго джойстика.
— Тогда, пожалуй, я должен научить тебя.
Он делает настройки в стартовом меню игры, чтобы установить многопользовательскую игру.
— Обычно я играю один, — говорит он мимоходом. — То, что касается пунктов, я что— то вроде легенды.

Эднар объясняет мне, что галактоиды с планеты Цугон пытаются захватить землю. — Наша задача, — говорит он, — состоит в том, чтобы убить их до того, как она смогут разместить управляемую силой мысли озоновую бомбу в котловане Андреаса САНа или установят силовое поле, которое в одно мгновение сожжет дотла любого, кто вступит с ним в контакт.
Это напоминает мне о Преисподней.
— Если ты сможешь пройти мимо их пехотинцев, — продолжает Эдгар, — ты получишь доступ к астропалате, где ты должна выполнить четырнадцать заданий, чтобы ты могла противостоять Цорг.
— Кто такой Цорг? — спрашиваю я.
Он фыркает. — Один из самых больших, самых злых гибридов роботов гибридов андроидов в галактике Афелион!
Осторожно я хватаю джостик и нажимаю на кнопку. — Нет! — кричит он. — Сначала нам нужно создать твой аватар!
После пары кликов я становлюсь Авророй Аксис, геофизиком из Вашингтона. Я следую за аватаром Эдгара по уровням игры, но вскоре меня уничтожают довольно быстролетящим астероидом.
— Дерьмо! — говорю я,
злая на саму себя. — Я должна была его увидеть.
Эдгар ухмыляется. — Нужно немного поупражняться.



Сорок пять минут мы сражаемся с арсеналом оружия против инопланетян. Меня убивают так часто, что теряю счет.
Наконец, когда я уже практически не верю в то, что мы выберемся, Элгар и я берем в клещи амазонку из звездного света, из пальцев которых вылетают электромагнитные лучи. Нам удается утопить ее в микро— озере метеоритов, и тогда мы получаем доступ к астропалате.
— Да! — орем мы одновременно, когда открывается дверь комнаты.
— Эдгар! — кричит Жасмин. — Ты знаешь, где...
О! — она смотрит на меня, затем Эдгар, затем снова на меня. — Так ты здесь.
Эдгар кружится в своем кресле. — Она хотела научиться играть.
Я ухмыляюсь. — Как выясняется, я являюсь от природы талантливым нейтронным стрелком.
Жасмин выглядит удивленной, от моего замечания и от того факта, что ее сын получил подругу. — Хорошо, — говорит она. — Вам нужно еще что-нибудь? Кексы? Молоко?
— Спокойствие? — предлагает Эдгар.
Жасмин отстраняется, и Эдгар снова хватает джостик. — Неловко, — говорит он. — Ну, где мы остановились...
— Мы практически наступали Цоргу на пятки, — отвечаю я.
Эдгар показывает на экран, но он лишь мерцает неонно-зеленым. — Дерьмо, — бормочет он. — Не снова.
— Что случилось?
— Тупой старый ящик. Постоянно зависает. Остается надеяться, что наша игра сохранилась... — он начинает нажимать на кнопки и перезапускает систему.
— Моя мама не хочет, чтобы я устанавливал игры на ее новый компьютер, она говорит, им требуется слишком много памяти, поэтому я должен довольствоваться этим динозавром.
— Мне кажется, он не такой уж старый...
— Потому что это была новейшая модель, когда моя мама еще писала книги.
Но поверь, мне пришлось снабдить его более мощной видеокартой и динамиками, чтобы Zorn 2000 пошел на нем.
Замолкнув, я сажусь. — Раньше это был компьютер твоей мамы?
— Да, а что?
— Ты случайно не знаешь, старые файлы еще на нем?
— Да, — говорит Эдгар. — Она не разрешает, чтобы я удалил их, — он закатывает глаза. — Каждый раз, когда я устанавливаю игру, выскакивает эта тупая сказка
"Мое сердце между строк".
Я наклоняюсь вперед. Ты не любишь эту историю?
— Я ненавижу ее, — говорит Эдгар. — Как бы ты себя чувствовала, если бы весь мир знал, что твоя мама считает тебя полным лузером?
— Я уверена, она не думает...
— Она придумала этого идиотского принца, так как хотела, чтобы я был таким как он. Но я не собираюсь ловить дракона и уговаривать его позволить мне осмотреть его зубы. Я просто не сказочный тип.
— Я здесь, потому что твоя мама написала эту книгу, — рассказываю я Эдгару. Затем я набираю воздух в легкие и выпаливаю:
— Можно кое-что спросить, что тебе покажется странным?
— Конечно.
— Когда ты играешь в Battle Zorg 2000, у тебя не бывает чувство, что ты часть ее?
Эдгар кивает. — Да, конечно. Иначе я не смог бы получить очки.
— Нет... я имею в виду, хотел бы ты хоть раз оказаться внутри игры?
Я сомневаюсь смотреть ему в глаза, но все, же делаю это, Эдгар смотрит на меня очень уверено. — Иногда, — тихо соглашается он, — это, как будто я мог бы слышать, как командир разговаривает со мной и говорит мне, что делать дальше.
Я кладу ладонь на его руку. — Эдгар, — можно я тебе кое-что покажу?
Я бегу в соседнюю комнату и забираюсь на кровать для гостей. Книга все еще раскрыта на сорок третьей странице, и Оливер лежит на спине, похрапывая. — Оливер, — говорю я шепотом, нагнувшись очень близко к книге. А затем кричу: — Просыпайся!
Он вскакивает и ударяется головой о низкую ветку, которая возвышается над скалой. Когда он потирает больное место, он вздрагивает, затем смотрит высоко на меня.
— Только для ясности, если ты говоришь, что ты сейчас вернешься, это значит в следующем тысячелетии?
— Я задержалась. Однако послушай, Оливер, я хочу, чтобы ты кое с кем познакомился, — я хватаю книгу и несу ее в комнате Эдгара.
— Что? ты действительно думаешь, что это хорошая идея?
Меня никто не слышит, и ты выглядишь немного сумасшедшей.
— Спасибо, — говорю я с сарказмом. Я заворачиваю за угол и снова вхожу в комнату Эдгара. — Мое внутреннее чувство подсказывает мне.
— Что именно? — спрашивает Эдгар.
Я кладу книгу на стол. — Я разговаривала не с тобой, — объясняю я.— А с ним, — и указываю при этом на Оливера, который улыбается.
Эдгар смотрит на книгу, а затем на меня.
— Серьезно? Ты имеешь в виду, сказка моей мамы разговаривает с тобой?
— Подожди— ка секундочку, — прошу я его.
— Никто не слышит как он говорит кроме меня, и наверное, так как никто не прислушивался. Но после того, что ты рассказал мне про компьютерную игру, я думаю, ты другой. Пожалуйста, попробуй.
— Он не особенно красивый, — говорит раздосадовано Оливер.
— Оливер, вы одинаковы как два яйца, — шепчу я.
Эдгар складывает руки. — Послушай-ка ты, красавчик, моя мать нарисовала тебя по моему образу.
Я налетаю на него. — Ты слышал его? Ты слышал речь Оливера?
Глаза Эдгара становятся огромными, и он отступает назад, как будто не хотел приближаться к книге. Она ударяет раскрытой ладонью по голове, как делают, когда вода попадает в ухо, и хотят ее вытрясти.
— Нет, нет, нет, нет, — бормочет он беззвучно. — Этого не происходило сейчас.



— Происходило! — говорю я и беру его за руку. — Я знаю, это кажется безумным и невозможным, но ты должен мне поверить, это реально. Он реальный. И я пообещала ему вытащить его из книги.
Непостижимо. Если я не единственная, кто может слышать Оливера, тогда у меня есть человек, который мог бы мне помочь спасти его. И все же внутри я чувствую небольшую рану от мысли, что я не единственная, кто его слышит.
Из-за этого связь между нами становится менее неповторимой.
— Что такое там? — глаза Оливера блестят. Я следую за его взглядом от края страницы к монитору, на котором огромная армия инопланетян атакует землю.
— Battle Zorg 2000 — компьютерная игра, — отвечаю я.
— Как все эти маленькие люди поместились в этом ящике?
Я не хочу сейчас читать доклад об электронике. — Объясню похоже. Тебе нужно знать, что этот ящик — машина, которую использовала Жасмин Якобс, когда писала "Мое сердце между строк".
— И? — Эдгар, и Оливер проговорили в унисон и переглянулись после этого.
— Оливер, ты не можешь изменить конец книги. И Жасмин Якобс, пожалуй, не собирается изменять конец книги, — я жду, пока он смотрит в мои глаза. — Но я попытаюсь сделать это.

 

 

Глава 25

 

Страница пятьдесят два.


В тюрьме в подземелье башни, где под ногами бегали крысы и летучие мыши летали перед лицом, Оливер подумал, что это довольно странный способ уйти из жизни.
Это значит, после разрушенной попытки спасти принцессу, которая стала бы, возможно, его невестой. Серафима жалела его, но он сам жалел себя еще больше.
Он никогда не смог бы мчаться на отчаянной скорости на Скосе через луг.
Никогда он не смог бы больше бросить палку Фрампу.
Никогда он не смог бы править королевством.
Никогда больше он не почувствовал бы больше капли дождя на лице.
Никогда не смог бы поцеловать свою большую любовь.
"Думай позитивно, Оливер," — приказал он сам себе. Он также не должен был бы бояться облысеть. И ему никогда больше не пришлось, бы есть запеченную печень с луком, которую он ненавидел. Он не заболел бы никогда ветряной оспой.
Разочарованно он пытался дотянуться связанными руками миллиметр за миллиметром к чешущемуся месту, тем не менее, камзол сковывал его движения.
И при этом что-то с грохотом упало на каменный пол.
Оливер прищурил глаза в тусклом свете. Это был зуб акулы, которые морские нимфы подарили ему. Он принес с собой как талисман в кармане. Он ни к чему не годился, кроме акулы, которая нуждалась в зубном протезе.
Или сидящему скованному в камере башни.
Оливер опустился на колени, на ощупь нашел зуб и схватил его. Маленькими, осторожными движениями он распилил им свои оковы. Ему казалось, что это продолжается вечно, и время убегало, в любой момент Раскуллио мог взять Серафиму в жены.
Оливер почувствовал, как что-то забралось сначала по сапогу, а затем и по ноге. Краса. Его барахтанье привлекло крысу. Удивленно Оливер сидел спокойно, пока крыса перегрызала канат до тех пор, пока не смог разорвать его своими руками.
В древней башне не было настоящих камер. Оливеру нужно было просто выбраться из влажной, зловонной ямы, в которую его бросили. Беззвучно он поднимался по винтовой лестнице и внимательно прислушивался к голосу Раскуллио.
Тем не менее, когда он добрался до комнаты в башне и протиснул голову в дверь, она оказалась пустой. Он так думал до тех пор, пока кто-то не набросился на него сзади и не ударил его в голову.
Закутанную в облако тюля и фаты он скинул с себя Серафиму и прижал ее запястья к земле. — Ты — не Раскуллио, — пыхтела она.
Он ухмыльнулся. — Удивлена?
Серафима покачала головой и улыбнулась. Она была обворожительна, когда улыбалась. — Я знала, что ты придешь и спасешь меня, — сказала она.
Когда Оливер смотрел вниз, он внезапно понял, что в случае необходимости, мог бы победить сотню мужчин. Неужели это все, что нужно ,чтобы быть мужественным? Знание, что кто-то верит в тебя?
— У меня есть план, — прошептал Оливер и поднял ее на ноги. — Но для этого мне нужно твое платье.

 

 

Глава 26

Оливер.

Я, правда, не знаю, одного ли мы мнения с Делайлой.

— Где гарантии, что, если ей удастся переписать историю, книга не попытается восстановить себя, как происходило уже сотни раз.

Во-вторых мне не очень приятно видеть, как Делайла копается в этом ящике-компьютере в поисках истории. Это похоже на то, как будто она перекапывает мозг другого человека. Это как воровство.

— Я думаю, что это не лучшая идея, — говорю я.

Делайла вздыхает.— Тогда скажи, Оливер, что нам делать. Все остальное мы уже испробовали.

— Я думал, автор сказала бы, что нельзя изменить историю, которая уже однажды была рассказана. Так ты, по крайней мере, сказала.

— Именно поэтому это могло бы сработать, — говорит Делайла. — Этот файл сказки будет принадлежать только нам.

Я чувствую, как этот Эдгар смотрит на меня. Снова и снова он тыкает пальцем в мое лицо и изгибает мой мир, потому что он до сих пор не может поверить своим глазам.
— Ты видела это? — говорит он.

— Он пошевелился, верно?

Делайла поворачивается в кресле и внезапно пропадает из моего поля зрения. — Я не вижу тебя, — ору я, и она быстро разворачивается назад.

— Эдгар, можешь поставить книгу сюда? — просит она.

Я крепко хватаюсь за скалу, когда Эдгар заваливает, поворачивает книгу боком и угол провисающей буквы "к" впивается мне в спину, прежде чем он снова ее выравнивает.

— Мы можем закончить по быстрее? — спрашивает он.

— Я хотел бы продолжить игру.

Я знаю, что Делайла сидит за компьютером, она говорила мне это слово раньше, и я слышал тихое щелканье, когда она делала что-то при помощи рук, но, однако никогда еще не видел этого.

Там, в огромном окне, на котором парят картинки, и соединен с чем-то, что выглядят как раскрытая книга. На нем стоят все буквы алфавита, но на иностранном языке, которого я не знаю.

Пальцы Делайлы передвигаются по этой странной книге и тогда буквы, как по волшебству, появляются в окне. — Это невероятно, — кричу я. — Я должен рассказать об этом Орвиллю!

Делайла, кажется, не слышит меня. — Файл не открывается. Он защищен паролем. В нем пять букв.

— Э— Д— Г— А— Р,— предлагаю я.

Делайла пишет слово и нажимает на другую кнопку. Раздается противный писк, но на большом окне перед ней ничего не появляется.

— У тебя есть другие идеи? — Спрашивает она Эдгара.

— У тебя были домашние животные?

— У меня аллергия на всех кроме голых землекопов...

— Как звали твоего папу? — Спрашивает Делайла.

Элгар смотрит в пол. — Исаак.

Я наблюдаю за руками Делайлы: И— С— А— А— К. Снова противный писк. Делайла ударяет кулаком по компьютерному столу. — Мы же так близко, — бормочет она. — Может тебе приходит на ум, какой-нибудь пароль, Эдгар?

Он бурлит идеями: название улицы, на которой родилась его мама, имя домашнего питомца его мамы, когда она была маленькой, заголовок первого романа, который она опубликовала. Но ничего не подходит.

С каждой новой попыткой на сердце становится тяжелее, у меня такое чувство, что я все больше растворяюсь с бумагой, из которой сделана книга.

Через полчаса бесполезных попыток Делайла встает и опускается на колени, чтобы я мог лучше ее видеть.

— Мне очень жаль, Оливер, — шепчет она, и в ее голосе слышно разочарование. — Я пыталась, — она протягивает ко мне руку, солнечное затмение из пяти пальцев, и я протягиваю ей свою.

Но это не то по сравнения с тем, когда она была у меня в книге. Теперь между нашими пальцами находится тончайший барьер.

Орвилль рассказал мне однажды, что люди никогда не прикасаются к нам. Так как мы не являемся ничем более как кучкой крохотных атомов, которые окружены электромагнитным полем.

Поэтому в действительности мы не держимся за руки. То, что вступает с нами в контакт — электроны, находящиеся между нами.

Тогда я не понимал этого, мне казалось, что это снова научный фокус Орвилля. Но теперь... ну, теперь мне все ясно.

— Что это было? — прерывает Эдгар мои мысли. — Мы просто так сдадимся?

— Это, вероятно, так или иначе, было глупой затеей, — говорит Делайла.

— А что насчет него? — Эдгар указывает большим пальцем в мою сторону. — Каждый заслуживает получить счастливый конец, — он качает головой. — Я говорю уже как моя мама. Она всегда повторяла это, когда укладывала меня спать.

Медленно Делайла разворачивается и что-то считает на пальцах. Она снова садится на стул, ее пальцы порхают над буквами. — Каждый, — повторяет она и наживает К.

— Заслуживает, — нажимает З.

— Получить, — нажимает П.

— Счастливый, — нажимает С.

— Конец, — нажимает Е.

В окне появляются сотни слов, которые я переживал бесчисленное количество раз, каждый день моей жизни.

Делайла прокручивает строчки вниз и начинает читать. Прежде чем я вообще понимаю, что она делает, Эдгар начинает листать книгу, чтобы найти то место, где она читает.

Я лечу кувырком и врезаюсь в боковые края. Фея так быстро пролетает мимо меня, что я не могу разобрать, кто именно из них это был.


Едва я бросил взгляд на ее серебряные волосы, как у меня выходит весь воздух из легких, так, как Трогг, один из троллей катится мне на встречу и со всей силы ударяет меня в грудь.— Все по местам! — визжит Фрамп, и королева Морин подплывает ко мне, причем ее конусообразная юбка раздувается как парус, когда мы летим через дюжину страниц к последней сцене.

Под моими ногами горячий песок. Серафима, укутанная в бархат и шелк, держит меня за руку с довольной улыбкой. Но впервые она не смотрит на меня. С заветным выражением лица ее взгляд направлена на Фрампа, который неуклюже шагает с обручальным кольцом на ошейнике по пляжу.

Вдали ждет Сокс и ржет. К его седлу привязаны жестянки и широкая, развивающаяся лента, на которой написано "МОЛОДОЖЕНЫ".

Голос Делайлы звучит громко как через динамики, и как марионетка я делаю, что должен.

— На вечном пляже собрались все жители королевства, чтобы отпраздновать свадьбу принца Оливера и принцессы Серафимы. Капитан Краббе и его люди установили факелы, которые светились благодаря веселящему газу и зажигались от ласкового огненного дыхания Пиро. Морские нимфы выложили дорожку из разбитых ракушек, Тролли соорудили павильон из согнутых прутов, который Орвиль украсил волшебными цветами, которые светились и пели, в то время как невеста шла к алтарю. Феи несли шлейф, впереди у алтаря Серафима подняла взгляд на мужчину, с которым она хотела бы соединиться навечно.

Я чувствую, как на кончике моего языка собираются слова, которые я произносил уже тысячи раз в своей жизни.

— Серафима, — начинаю я, и мой голос как эхо Делайлы, — каждый заслуживает получить счастливый конец. Хотела бы ты стать моим?

Когда я говорю это предложение, то задаюсь вопросом, как я сам не додумался, что это мог бы быть пароль.

— Ах, Оливер, — отвечает Серафима. — Тебе не нужно больше спрашивать об этом.

Наверное, я единственный, кто замечает легкую дрожь в ее голосе. Понимает ли она теперь, что у нас есть еще одна жизнь, по другую сторону сказки?

Это тот момент, когда она бросается в мои объятия и покрывает меня поцелуями. Мне кажется, как будто впервые у нас обоих нет особого желания играть наши роли.

Я закрываю глаза и напрягаю спину, внутренне готовясь к тому, что обязательно произойдет, но вместо этого чувствую силу в моих ногах, которая словно магнит тянет меня зад, как, будто у меня нет другого выбора, кроме как сделать шаг назад от Серафимы.

— Оливер, — говорит Делайла громко, пока печатает,

— внезапно отстраняется от своей невесты, — она смотрит на меня через плечо. — Как насчет этого? — спрашивает она.

Мой рот внезапно наполняется острыми словами, которые кусают мой язык и заставляют произнести их.

— Я не могу жениться на тебе, — говорю я и слышу при этом, как одновременно со мной Делайла произносит это же предложение. — Я создан для того, чтобы начать мою собственную историю в другом мире с Делайлой Ив МакФи.

Серафима машет ресницами, глаза широко распахнуты. Она одновременно выглядит преисполненной надежды, испуганной и запутанной, но она боится поставить под сомнение действие, когда книга раскрыта и читатель наблюдает за нами.

Уголком глаза я замечаю, что все остальные нервно переступают с ноги на ногу. В конце концов, это не так сказка, которую они знают.

В правой руке что-то щекочет. Только я думаю о том, что Серафима расцарапала ее до крови, как замечаю, что мое тело бледнеет, затем снова вспыхивает, как огонь, прежде чем в какой— то момент исчезнуть.

— Твоя рука! — Серафима хватает ртом воздух и вместе с тем нарушает правила. Так я предполагаю, пока не слышу, что Делайла тоже произносит это. Я выглядываю из книги и вижу, как бестелесная рука парит между Эдгардом и Делайлой.

— Мне кажется, работает, — шепчет Эдгард.

Голова кружится, и я не могу дышать.

Опустив глаза, вниз вижу, что ткань моего камзола начинает дрожать, и внезапно распадается и исчезает.


— Оливер, — говорит Делайла. — твой камзол ткется прямо здесь на наших глазах!

Мое сердце бьется так громко, что я уверен, все на пляже слышат его стук, и, возможно, даже Делайла с Эдгаром. Может ли так быть, что это действительно сработает?

Я действительно так близок, чтобы освободиться?

Я смотрю на Фрампа. На его маленькой меховой морде смесь из разочарованного доверия и страха. Я не могу поговорить с ним, так как не нахожу слов, но беззвучно произношу: "Живи в радость, мой друг."

Я закрываю глаза и надеюсь на лучшее.

— Эдгар? — незнакомый голос парит над морским берегом. — Что вы там двое читаете?

Мой мир шатается и начинает восстанавливаться. Делайла прикрыла книгу и прислонила ее к монитору. Теперь я все еще могу рассмотреть помещение, но уже с другого ракурса. Эдгар пошел вперед, так что мое прозрачные части, не заметны за его телом. И Жасмин Якобс, когда входит в комнату, не видит, что только что произошло.

— Эту старую сказку, — говорит Эдгар странно высоким голосом. Она что не замечает ,что он лжет? — Я забыл, как она заканчивается.

— Конечно, наступает счастливый конец, — говорит Жасмин.

— Верно, — Делайла широко улыбается. — Конечно.

Внезапно я чувствую, как кровь снова стремительно мчится в груди и руке. Они горят как огонь, как будто бы содрали кожу.

Застонав я падаю на колени на пляже, согнувшись от боли.

— Я только хотела пожелать спокойной ночи. Делайла, тебе еще что— нибудь нужно?

— Все замечательно... — она улыбается. — Спасибо. За все.

Несмотря на то, что стою на коленях, я замечаю, как я снова приближаюсь к Серафиме. Ненатуральная сила поднимает меня на ноги. Моя рука против воли хватает руку Серафимы и сжимает ее.

Я знаю, что только что произошло. Как и любая попытка вытащить меня из книги, эта прошла неудачно. История всегда побеждает.

Жасмин подходит ближе, еще одна читательница. Я наблюдаю, как она рассматривает страницу. — Мне особенно нравилась заключительная сцена...

Эдгар хватает книгу, и в моей голове все переворачивается. — Все равно, — говорит он и захлопывает книгу так, что падаю на землю.

Мгновенно раздается гул голосов: Другие персонажи обсуждают странный инцидент, который только что произошел на их глазах. Серафима плачет, закрывает лицо руками и убегает вдоль пляжа. Орвилль подбегает ко мне и исследует мою руку. — Мой мальчик, что за черная магия была только что использована?

— Со мной все в порядке, — успокаиваю я его, затем поворачиваюсь к остальным. — Только что все вышло из под контроля. Но теперь все снова стало нормальным.

После моих заверений, люди разбиваются по маленьким группкам, но все еще продолжают говорить о том,

что только что произошло. Только Фрамп остается со мной и садится рядом. — Олли, — говорит он, — мы уже так долго дружим, как ты можешь врать мне.

Я закапываю носки сапогов в песок. Так все началось, с шахматной доски, которую мы нарисовали.

— Я хочу выбраться отсюда, Фрамп, — доверяюсь я ему.

— Я так же мало подхожу к этому миру, как ты телу собаки.

— Но это не в наших силах, — отвечает Фрамп.

— Как такое может быть, что счастливый конец наступает только у меня? — говорю я. — Тебе никогда не казалось это неправильным?

— Я просто всегда считал, что ты счастливчик.

— Мы все можем быть счастливчиками, — предлагаю я.

— Мы все могли бы стать теми, кем хотели бы быть, вместо того, чтобы играть роли, которые кто-то выдумал для нас.

Фрам качает головой. — Твоя фантазия сбивает тебя с толку ,Олли.

— Не появились ли мы вообще на свет только благодаря ней? — тихо произношу я.

Глаза Фрампа начинают светиться, когда он понимает, что для него, возможно другое будущее чем то, которое он ожидает. И тогда на него обрушивается то, что произошло со мной несколько минут назад. — Ты хотел покинуть историю, — говорит он медленно, когда ему все становится ясно.

— Да, я не могу оставаться здесь.

Фрамп выпрямляется. — Тогда я иду с тобой.

Я киваю подбородком в ту сторону, где на каменной глыбе сидит Серафима и осторожно утирает слезы. — Ты же не хочешь этого, верно? — я слегка улыбаюсь ему. — Если я выберусь отсюда, честное слово, я сделаю все,что в моих силах, чтобы ты снова стал человеком.

Погруженный в мысли он почесывает за ухом.

— Олли? Могу я еще кое о чем попросить? Если ты выберешься отсюда... мог бы ты хоть как-то повлиять на нее... чтобы она заметила меня?

— Я думаю, она уже это сделала, — говорю я и

слегка пихаю его в бок. — Иди уже.

Он рысью двигается по морскому берегу к скале, где Серафима опустилась вниз. Отстранено принцесса гладит его по голове. Фрамп бросает на меня один единственный взгляд и довольно виляет хвостом.

Я поднимаю руку и машу на прощание. Правой рукой, которая находится там, где всегда была и всегда будет, на моем нарисованном теле, в книге, из которой, вероятно, я никогда не выберусь.

 

 

Глава 27

Делайла

 

Как только его мать покидает комнату, Эдгар поворачивается ко мне. — Это было очень близко, — говорит он с большими глазами.

Я сразу же сажусь за компьютер и печатаю как сумасшедшая новый конец у модифицированной сказки, который должен вызволить Оливера из истории, но курсор прыгает вверх и начинает удалять слова, которые я написала.

Когда исчезает последнее слово НОВЫЙ, и остается только КОНЕЦ.

— Нет, — пыхчу я и осматриваюсь. Мое подозрение подтверждается: тело Оливера, которое постепенно появлялось и начало материализоваться на наших глазах, снова исчезло.

— — Куда он делся? — спрашивает Эдгар и смотрит под кроватью и в шкафу.

Я не знаю, почему мне не удается произвести такие простые изменения на компьютере. Возможно, все из-за странного файерволла, который писательница установила для защиты файла, возможно, даже какого-либо продвинутого вирус.

Во всяком случае, это наглядное подтверждение того, что говорила мне Жасмин Якобс, якобы история живет в головах ее читателей. Нельзя изменить ее, так как она уже существует в своей изначальной форме.

Это также как раньше, когда Оливер пытался переписать конец книги в своем мире, или, когда он вырисовал меня в нее. Если что-то не принадлежит истории, изменения не за горами.

Если что-то было однажды определено в истории, оно высечено в камне. Она имеет начало, завязку и развязку, которые нельзя изменить, так как если бы это можно было сделать,

это была бы другая история.

— Это происходит не впервые, — объясняю я Эдгару. — Это похоже на то, что у истории есть своя частная жизнь.

Он думает некоторое время. — Ты умеешь хорошо писать?

— А что?

— Потому что у меня есть идея, — он садится на кровать и кладет руки на книжный переплет. — Нельзя изменить историю, если ее уже рассказали. Но ты, же можешь теперь написать новую историю?

— Я не понимаю.

Эдгар наклоняется вперед, он совсем взволнован. — В один момент Оливер — единственный, который

хочет изменить действие. Но представь себе, все персонажи в книге смогли бы разыграть целый новый отрывок. Если они все будут заодно, история, вероятно, допустит изменения.

Я хватаю книгу и открываю сорок третью страницу.

Оливер смотрит на скалистую гору, бледный и исчерпанный. — Ты здоров, — шепчу я.

— Я такой, каким был всегда, — говорит он тихо. — В этом то и проблема.

— У Эдгара есть идея, — я объясняю Оливеру план.

— Я не знаю, что это могло бы изменить, — придирается он, когда я заканчиваю. — Я был и остаюсь просто персонажем в книге.

— Но в конце новой истории ты уйдешь, — разъясняю я ему. — А все остальные тоже смогут это сделать.

Оливер вздыхает.
— Ну, в таком случае я попробовал бы все варианты.

Я сажусь за компьютер, потому что печатаю быстрее Эдгара. — Итак, — говорю я, глядя на него. — Как начнем?

Гробовое молчание. Как выясняется, никто не представлял, как трудно просто так выдумать историю из воздуха.

— Как насчет такого: Собака встречает кошку и влюбляется в нее, но ее семья против, — предлагает Оливер.

— Ну, замечательно, Ромео, — возражаю я. — Ты хочешь выйти из сказки пуделем или питбулем?

Оливер качает головой.

— Нет, мне кое-что пришло в голову! — глаза Эдгара сияют. — Темной, погрузившейся в бурю ночью убийца-зомби с топором творит свое бесчинство...

— Ты действительно сын своей матери, — бормочу я.

Эдгар пожимает плечами. — Итак, ты еще совершенно ничего не предложила.

И тогда, совершенно внезапно, меня посещает идея.







Дата добавления: 2015-08-31; просмотров: 166. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.024 сек.) русская версия | украинская версия