Замысел природы

Стадо газелей мирно пасется в плодородной долине. Внезапно ветер меняет направление, принося с собой новый, но давно знакомый запах. Газели чувствуют, как в воздухе повеяло опасностью, мгновенно настораживаются, готовые в любой момент сорваться с места. Несколько мгновений они принюхиваются, внимательно всматриваются и прислушиваются ко всему вокруг, но вокруг не видно ничего угрожающего, и животные возвращаются к своему прежнему занятию. Они успокаиваются, но не теряют бдительности.

В этот момент гепард, незаметно подкравшийся к стаду, стремительно выпрыгивает из своего укрытия — густого кустарника. Стадо, как единый организм, устремляется к спасительным зарослям на краю долины. Но одна из молодых антилоп спотыкается всего на долю секунды, встает и снова бежит — но уже слишком поздно. Гепард вихрем бросается вслед за намеченной жертвой, и начинается погоня со скоростью в девяносто — сто километров в час.

В тот момент, когда хищник настигает ее (или за миг до этого), молодая антилопа падает на землю, покоряясь своей неминуемой смерти. А, может быть, она ранена. Застывшее в неподвижности животное отнюдь не притворяется мертвым. По велению инстинкта его сознание входит в новое, измененное состояние, характерное для всех млекопитающих в момент, когда смерть кажется неизбежной. Многие туземные народы называют это явление покорностью духа жертвы перед хищником, что, в некоторой степени, так и есть на самом деле.

Психологи называют это явление реакцией «иммобилизации» или «замирания» («оцепенения»). Это — одна из трех возможных ответных реакций, характерных для рептилий и млекопитающих в момент столкновения с непреодолимой опасностью. Остальные две — борьба или бегство — большинству из нас знакомы гораздо лучше. О реакции иммобилизации людям известно не так много. Однако, работая над этим более двадцати пяти лет, я убедился в том, что именно этот фактор является ключевым звеном в раскрытии тайны человеческой травмы.

Эта реакция иммобилизации была создана самой природой, и на то есть две важные причины. Во-первых, она является последней, предсмертной попыткой спастись. Другими словами, животное пытается притвориться мертвым. Возьмем, к примеру, эту молодую антилопу. Возможно, гепард решит оттащить свою «мертвую» добычу в безопасное место, чтобы спрятать ее от других хищников, или в собственное логово, чтобы позже съесть ее вместе со своими детенышами. И тогда у антилопы появится возможность выйти из состояния оцепенения и при первой же возможности попытаться спастись бегством. И если эта попытка увенчается успехом, и антилопа окажется в безопасности, животное буквально стряхнет с себя остатки реакции иммобилизации и снова сможет полностью управлять своим телом. А затем оно вернется к своей нормальной жизни, как будто бы ничего не произошло. Во-вторых, замерев, антилопа (как и человек) попадает в измененное состояние сознания, в котором не переживает никаких болезненных ощущений. Для антилопы это означает, что она не почувствует боли от острых зубов и когтей гепарда.

Большинство современных культур расценивают эту ин-стинктивную покорность перед непреодолимой угрозой как слабость, равносильную трусости. Однако в корне подобного суждения лежит глубокий страх человека перед неподвижностью. Мы избегаем этого состояния, потому что оно слишком напоминает нам смерть. Такая позиция вполне объяснима, но она слишком дорого нам достается. Данные физиологии ясно показывают, что способность входить в это естественное для нас состояние неподвижности и выходить из него является од-ним из ключевых факторов, позволяющих нам избежать болез-ненных последствий травмы. Это — подарок, доставшийся нам от дикой природы.