Первое письмо.

(7. 03. 1943.)

Письма всегда адресованы отцу и матери. Почтение, любовь, тоска по дому пронизывает, когда читаешь первые строки. «Своему отцу и маме, которые живут далеко от меня, передаю пламенный привет…. Если вы спросите, как мои дела, отвечу, что пока хорошо…Мама, ты спрашиваешь: не мерзнут ли у меня ноги? Мама, я не заметил, как прошла зима. Сейчас здесь дни теплые…Я очень похудел. Если сейчас выйдем и пройдём 2 км, вернувшись в землянку, не будет сил даже шевельнуться».

Интересует всё, что происходило дома: кого забрали на фронт, как живут близкие «Мама, вы пишите в телеграмме, что папа сильно болеет, это правда?», «Как брат Галлям? Там же работает?» Конечно, сын только матери может рассказать о своих трудностях. Человек ко всему привыкает, он может даже привыкнуть к обстановке войны. Одной из важных качеств человека – не потерять человеческий облик, когда вокруг дышит смерть, всюду разруха и голод. Именно любовь к родным, друзьям помогала сохранить это качество, а подкреплялась эта любовь редкими письмами из дома и домой. Между письмами проходили месяца, и в то время, когда каждый день мог стать последним, они имели особую значимость. Эти письма были словно глоток чистого воздуха.

Да и нельзя было много рассказать о своей жизни - запрещалось цензурой. Поэтому, чтобы передать более подробную информацию, искали другие пути: «Сестра! У Малышевой двоюродный брат уехал с нами воевать. Он обморозил ноги, и его скоро отправят домой. Обморозил еще в январе и с тех пор пролежал в землянке, 6 марта его отправили в госпиталь. Врачи говорят, что он не выживет, если ему не отрежут правую ногу. Долго его держать не будут, отправят домой, ты можешь сходить и расспросить обо мне. Он тебе расскажет, как до нас доехать. Нам запрещают об этом писать…». Очень хотелось Имаму увидеть родных, неоднократно приглашал их приехать, пока это было возможным. А это, возможно, было только в учебных частях во время переформирования военных сил.

А подготовка солдат к фронту в 43 году, когда советская армия вела наступления, и все силы были брошены на разгром врага, напоминало обстановку на фронте: «Мы еще не так сильно воюем, что будет дальше, неизвестно… Мама я очень сильно похудел, нет сил. Если сейчас пройдем два километра, вернувшись в землянку, не будет сил даже повернуться….В день дают 150 г хлеба, 15 грамм сахара, три раза суп, но там только вода. Мама у нас восемь часов занятия, в шесть встаем, в десять ложимся...» Это было в марте 1943 г.

Шигабутдинов Имам был направлен в 272 стрелковый полк 123 стрелковой дивизии, которая была сформирована в октябре 1939 года. Дивизия приняла боевое крещение на полях Советско-Финляндской войны. После окончания дивизия дислоцировалась в Выборге. Великая Отечественная война застала дивизию на Карельском перешейке. 272 стрелковый полк размещался у границ севернее Выборга. В августе 1941 г создалась неблагоприятная обстановка для наших войск и начинается отступление на старую границу с Финляндией. Более года в составе 23- ей армии дивизия защищала северные подступы к Ленинграду.

В октябре дивизию сняли с оборонительного рубежа и отвели в тыл на переформирование. Одновременно шла и напряженная боевая учеба. Накануне прорыва блокады, дивизия вошла в состав 67- й армии под командованием генерал-майора М. П. Духановым.

123 - я стрелковая дивизия в январе 1943 г. участвовала в прорыве блокады Ленинграда. Войны показали отменную выучку, более 611 солдат и офицеров были награждены орденами и медалями. После прорыва блокады дивизию вывели в резерв фронта на отдых и пополнение. В мае дивизия вновь вступила в бой, но уже в районе Красного Бора, где войска 55 -й армии взаимодействуя с войсками Волховского фронта, пытались окружить Мгинско - синявинскую группировку противника и разгромить ее. В этой операции войска Ленинградскогофронта не достигли поставленной цели, лишь несколько улучшили свои позиции, но, сковав значительные силы противника, оказали помощь другим фронтам. После короткого отдыха 123- я стрелковая дивизия вела наступательные бои под Синявином.