Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Учебное пособие 3 страница




Экспериментальные исследования, возникшие в рамках данного подхода, были направлены, прежде всего, на демонстрацию связи запоминания с глубиной переработки, а не с продолжительностью пребывания в «кратковременном хранилище». Одним из фактов, обнаруженных Ф. Крэйком [113], является эффект отрицательной недавности. В эксперименте на свободное воспроизведение испытуемым последовательно предъявлялось 10 списков по 15 слов в каждом. После каждого предъявления списка испытуемый воспроизводил его. Был установлен эффект края и, главным образом, эффект недавности. Когда эксперимент был завершен, испытуемого просили воспроизвести как можно больше слов из числа тех, что предъявлялись ему ранее во всех 10 сериях. В результате оценки воспроизведения оказалось, что слова, которые в отдельных списках занимали последние позиции в стимульном ряду, воспроизводятся хуже всего. Данный эффект интерпретируется как следствие поверхностной переработки последних стимульных элементов списков. Р. Аткинсон и Р. Шифф­рин [17] объяснение этого эффекта видят в недостаточном повторении последних элементов стимульного ряда.

Теория уровней переработки вызвала не меньше критики, чем блочные модели памяти [118, 131]. Особенно серьезный характер, однако, имеет критика ее логических оснований. Как отмечает А. Бэддели [108], авторами данной концепции сначала было постулировано существование трех уровней переработки – перцептивного, фонематического, семантического, а затем экспериментальные данные, полученные на основе этого предположения, были приняты за его доказательство.

Согласно Б.Г. Величковскому, положение, «в котором оказалась сейчас теория уровней переработки, отчасти объясняется ее сходством с трехкомпонентными моделями памяти» [29, с.95]. В некотором смысле они изоморфны друг другу [47]. Например, и в том и в другом случае кратковременная память понимается в отрыве от произвольной регуляции. Ряд особенностей данного вида памяти – связь с внутренней речью, опосредованность, гибкость единиц функциональной организации материала и т.д. – напротив, говорит о необходимости его понимания как произвольного образования [29, с.96]. Думается, что и кратковременную память следовало бы считать высшей психической функцией, в терминах Выготского. Кроме того, теория перцептивно-концептуальной переработки не согласуется с экспериментальными данными, которые накоплены в когнитивной психологии внимания. В ряде исследований было обнаружено, что семантическая обработка происходит даже тогда, когда сам испытуемый не осознает факта стимульного воздействия. Наиболее демонстративным в этой связи является эффект Марсела (См. [41, с.92]). Известны и другие эмпирические свидетельства семантизации информации в отсутствии фокусированного внимания. Модель уровневой обработки информации, тем самым, скорее объясняет не сам процесс когнитивной деятельности восприятия и связанного с ней запоминания, а ограничения, наложенные на работу памяти при извлечении информации, то есть процесс воспроизведения.

В отечественной психологии исследования памяти проводились, главным образом, в русле деятельностного подхода (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, П.И. Зинченко, В.П. Зин­ченко, А.А. Смирнов).

Л.С. Выготский и А.Р. Лурия в своей ставшей классической работе «Этюды по истории поведения» раскрывают основные положения теории культурно-исторического развития психики. Авторы анализируют эволюционные изменения в развитии памяти примитивов, применяя принцип сравнительно-генетического исследования. Данный принцип предусматривает сравнение генезиса психической функции в фило- и онтогенезе. Изучая память первобытного человека, Выготский и Лурия приходят к следующим результатам. Во-первых, память примитивов обладает поразительной буквальностью, фотографичностью. «Чудесное могущество памяти» (Рот) проявляется в способности сохранять «до мельчайших деталей образ местности, который позволяет примитивному человеку находить дорогу с уверенностью, поражающей европейца» [33, с.81]. Это выражение так называемой топографической памяти. Кроме этого, феноменальные мнемические способности примитивов заменяют собой логические функции. Память сохраняет представления во всех мельчайших деталях и в той временной последовательности, в какой они связывались друг с другом: «одно представление воспроизводит другое, это последнее принимается за следствие или заключение» [33, с.80]. Примитивная форма памяти носит стихийный характер. Скорее память господствует над желаниями примитива, чем желания управляют памятью. Примитивный человек, как подчеркивают Выготский и Лурия, «плохо разделяет восприятие от воспоминания. … Объективное, действительно воспринимаемое им, сливается для него только с воображаемым или представляемым» [33, с.86]. Рудиментарной формой памяти у современного человека, по мнению авторов, является эйдетическая память, изучением которой занимался немецкий психолог Йенш. Эйдетизм рассматривают как раннюю, первичную фазу в развитии памяти, которая, как правило, завершается к периоду полового созревания. Развитие примитивной формы памяти связано не с совершенствованием её природной, органической основы, поскольку в способности сохранять следы от внешних воздействий и восстанавливать эти следы «память достигает у примитива своего максимального развития», а с изменением принципов функционирования памяти. Эти изменения обусловлены употреблением знаковых средств как мнемических орудий. Знак становится и средством кодирования информации в памяти. Развитие языка, других знаковых систем является поворотным моментом в истории развития памяти примитивного человека. Выготский и Лурия особо обращают внимание на социальную природу той трансформации, которая осуществляется при использования в качестве средств запоминания искусственных знаков, в результате чего становится возможным переход от «естественного развития памяти к культурному». Знаки, отмечают авторы, первоначально употребляются не столько для себя, сколько для других, то есть в социальных целях, и только затем используются для себя. Обобщая обширный эмпирический материал, Выготский и Лурия делают важный вывод: «Всё то, что помнит и знает сейчас культурное человечество, весь опыт, который накоплен в книгах, памятниках, рукописях, – все это огромное расширение человеческой памяти, являющееся необходимым условием исторического и культурного развития человека, обязано именно внешнему, основанному на знаках человеческому запоминанию» [33, с.95].

В работе А.Н. Леонтьева «Развитие памяти» получает дальнейшую разработку идея о социальной природе человеческой памяти. Автор осуществляет теоретический анализ высшей формы памяти в контексте общей логики развития человеческой деятельности. Использование внешних, вспомогательных средств регуляции поведения и деятельности является своеобразным «обходным путем», который делает возможным владение и управление психическими функциями, в частности, функцией памяти. Применение орудий труда освобождает человека от необходимости пассивного приспособления к изменениям среды. Аналогично этому опосредованность памяти средствами запоминания создает большое количество степеней свободы от специфики определенной ситуации. Высокая продуктивность памяти, по А.Н. Леонтьеву, − следствие внутренне опосредованной когнитивной деятельности с использованием специальных приемов, а не биологическая данность. Хотя управление работой памяти происходит сначала неосознанно, затем применение внешних средств позволяет сознательно управлять как запоминанием, так и воспроизведением информации. Таким образом, А.Н. Леонтьев попытался связать в одном теоретическом контексте работу памяти и деятельность сознания, показав, что продуктивность запоминания, по сути, является побочным результатом сознательной, социально опосредованной деятельности.

Лучшему пониманию работы механизмов памяти значительно способствовали исследования непроизвольного запоминания П.И. Зинченко [49, 50, 51] и А.А. Смирнова [88]. Во многих экспериментальных исследованиях было показано, что рассмотрение непроизвольного запоминания как автоматического, пассивного запечатления является ошибочным. Непроизвольное запоминание не может считаться случайным, и его эффективность напрямую зависит от характера предметной деятельности субъекта. Это сближает непроизвольную форму запоминания с произвольной. Таким образом, не повторение является общим и наиболее важным фактором увеличения продуктивности для этих форм памяти, а выполняемая деятельность и компоненты, составляющие её психологическую структуру: мотивы, цели, средства деятельности, предметное содержание. В результате многолетних сравнительных исследований произвольной и непроизвольной форм памяти П.И. Зинченко сформулировал следующий вывод: «Общей единицей структурного, генетического и функционального анализа непроизвольного и произвольного запоминания является действие человека» (Цит. по: [52, с.29]). В.П. Зинченко, продолжая линию исследований А.Н. Леонтьева и П.И. Зинченко, приходит к заключению, что «не память является детерминантой деятельности, а наоборот, последняя определяет процессы памяти. … Действие представляет собой не только средство, соединяющее прошедшее с будущим, но и содержит элементы предвидения и памяти в собственной фактуре» [46, с.47].

В завершение данного обзора необходимо отметить, что при колоссальном эмпирическом материале, который накоплен в психологии памяти, и существовании к настоящему времени десятков теоретических моделей, обращает на себя внимание то обстоятельство, что в этой сфере психологического знания фактически не открыты законы функционирования памяти, хотя и обнаружено несколько интереснейших экспериментальных фактов. Достаточно назвать эффект реминисценции, который известен в двух своих разновидностях – это феномен Бэлларда и феномен Уорда-Ховлэнда, эффект Зейгарник, эффект фон Ресторф, эффект Биренбаум, эффект Овсянкиной, эффект неосознанного негативного выбора (эффект Аллахвердова) и др. Вместе с тем, сами по себе эмпирические явления, в том числе и экспериментальные эффекты, не могут расцениваться как научные факты до тех пор, пока они не получат своего законосообразного объяснения. Поскольку «психология памяти» как раздел «общей» или «когнитивной психологии» является естественнонаучной, а не гуманитарной дисциплиной, то, следовательно, любой мнемический эффект должен быть понят как следствие действия определенного закона.

§3. Виды мнемических явлений

В психологии существует несколько классификаций видов памяти, построенных на разных основаниях. Традиционно выделяют следующие основания:

характер психической активности, преобладающей в деятельности.

На этом основании выделяют двигательную, эмоциональную, образную и словесно-логическую память.

Двигательная память связана с запоминанием и реализацией отдельных движений и целостных двигательных актов. При этом важно отметить, что двигательный навык это не след или отпечаток в памяти, а, по выражению Н.А. Бернштейна, «освоенное умение решать тот или иной вид двигательной задачи» [22, с.757–758].

Эмоциональная память – память на аффективные переживания. Эмоции выполняют важную функцию, сигнализируя о неосознаваемых результатах познавательной деятельности субъекта, о достижении целей выполняемой деятельности, и, в целом, об изменениях в процессе взаимодействия человека с окружающим миром. Зафиксированные однажды в памяти эмоциональные переживания могут побуждать или, наоборот, предостерегать человека от совершения какого­либо действия. Отличительной особенностью эмоциональной памяти по отношению к другим видам является ее прочность, так как часто единственным воспоминанием о событии выступают пережитые чувства (См.: [56, с.69]).

Словесно-логическая память—память на слова, мысли, суждения, умозаключения. В ней закреплено отражение предметов и явлений в их существенных свойствах, связях и отношениях. Словесно-логическая память – это специфически человеческая память. Эта память является ведущей по отношению к другим видам: от ее развития зависит функционирование всех других видов памяти [53].

В ряду указанных выше видов памяти выделяют также образную память. Образная память бывает нескольких типов и различается по роли ведущего анализатора. В силу этого еще одним основанием для классификации мнемических явлений выделяют «модальность».

по модальности различают:

зрительную, слуховую, осязательную, обонятельную и вкусовую память.

Принято считать, что зрительная и слуховая память хорошо развиты у большинства людей.

характер психической активности.

В соответствии с этим критерием память дифференцируют на произвольную и непроизвольную.

О непроизвольной памяти говорят в том случае, если запоминание не связано с решением специально поставленной мнемической задачи. Большой вклад в изучение непроизвольного запоминания внес отечественный психолог П.И. Зинченко. Вывод, которой делает исследователь на основании экспериментальных данных, заключается в том, что непроизвольное запоминание не является случайным запечатлением информации, попадающей в фокус внимания. Напротив, непроизвольная память неразрывно связана с характером деятельности, в которую включен субъект.

В эксперименте П.И. Зинченко в качестве стимульного материала использовались 15 карточек с изображением определенного предмета на каждой из них. Двенадцать из этих предметов можно было классифицировать на следующие четыре группы: 1) примус, чайник, кастрюля; 2) барабан, мяч, игрушечный медвежонок; 3) яблоко, груша, малина; 4) лошадь, собака, петух. Последние 3 карточки были различного содержания: ботинки, ружье, жук. Кроме изображения на каждой карточке в ее правом верхнем углу было написано какое-то число: 1, 10, 11, 16, 19 и т.п. С испытуемыми были проведены два опыта. В первом опыте испытуемым требовалось разложить карточки по тематическим группам, т.е. произвести классификацию. Во втором – необходимо было как можно быстрее разложить карточки в порядке возрастания нумерации. После каждого опыта карточки убирались, а испытуемым предлагалось вспомнить изображенные на них предметы и числа. В первом опыте предметом деятельности испытуемых были картинки, а числа были объектом пассивного восприятия. Во втором опыте, наоборот: задача разложить числа по возрастающей величине делала их предметом деятельности, а картинки—только объектом пассивного восприятия. Как в индивидуальных, так и в групповых экспериментах были получены различия в воспроизведении картинок и чисел в первом и втором опытах. В первом опыте показатель запоминания картинок в 19 раз больше, чем чисел (13,2 и 0,7), а во втором опыте числа запоминались в 8 раз больше, чем картинки (10,2 и 1,3) [49, с.466–470]. Непроизвольную форму памяти, таким образом, следует оценивать не изолированно, а с учетом включенности в конкретный вид деятельности.

В тех случаях, когда имеет место сознательное намерение запомнить информацию, говорят о произвольном запоминании. Наличие специальной мнемической задачи является важнейшим условием успешности запоминания. Один из известных отечественных исследователей памяти А.А. Смирнов, иллюстрируя данное положение, обращает внимание на факт плохого запоминания материала экспериментаторами, в то время как испытуемые точнее запоминают и воспроизводят стимульный материал. По мнению автора, продуктивность работы памяти напрямую связана с содержанием поставленной мнемической задачи, с требованиями, предъявляемыми к запоминанию. В зависимости от того, что именно должно быть запомнено, можно выделить ряд свойств, характеризующих запоминание:

полнота запоминания – в данном случае принято различать сплошное или выборочное запоминание;

точность запоминания – в зависимости от того, как необходимо запомнить информацию выделяют, например, запоминание наизусть или «своими словами»;

направленность на запоминание определенной последовательности – в таком случае, в зависимости от задачи, события запоминаются либо в строгой хронологии, либо в порядке, удобном для субъекта;

прочность запоминания – в зависимости от потребности, материал запоминается на определенный промежуток времени;

направленность на своевременность воспроизведения [87].

Непроизвольная и произвольная память выступают как структуры целостной системы. Все процессы памяти могут протекать как в произвольной, так и в непроизвольной форме в зависимости от стоящей перед субъектом задачи. Произвольная форма памяти выполняет в структуре познавательной деятельности организующую функцию, направляя все познавательные процессы на достижение мнемической цели. Непроизвольная форма памяти включена в структуру целенаправленной деятельности как способ достижения познавательных или практических целей [53].

время закрепления и сохранения материала.

Традиционно при рассмотрении видов памяти, дифференцированных по времени хранения информации, выделяют сенсорную память, кратковременную и долговременную память.

Разновидностями сенсорной памяти являются иконическая и эхоическая память. Под иконической памятью понимают сохранность зрительных впечатлений и их непродолжительную (до 250-300 мсек.) доступность для последующего анализа. Проведенные в психологии исследования показывают, что, хотя информация хранится в иконе незначительное время, иконическая память обладает почти фотографической точностью. В одном из экспериментов Дж. Сперлинг предъявлял испытуемым на 50 мсек. 9-ти буквенную матрицу 3х3. После этого им требовалось вспомнить как можно больше букв из предъявленной стимульной карты. Испытуемые были способны воспроизвести от 2 до 6 букв. Тогда Дж. Сперлинг повторил процедуру, изменив лишь одну деталь. После того как, матрица с экрана исчезала, следовал звуковой сигнал: низкий, средний или высокий по высоте. Этот сигнал указывал на строчку, с которой нужно было воспроизводить стимульные буквы. Три буквы с нужной строчки испытуемые воспроизводили со стопроцентной точностью (См.: [91, с.66]). Позже В.П. Зинченко и Н.Ю. Вергилес предположили, что объем иконической памяти не устанавливается экспериментом Сперлинга. Исследователи провели свой эксперимент. Стимульным материалом служила трехстрочная цифровая матрица из 36 ячеек. Тестовое изображение находилось на присоске, прикрепленной к глазу испытуемого. Матрица предъявлялась ему в условиях медленно нарастающей яркости. На подготовительной фазе опыта испытуемый ничего не видел. Затем одновременно резко сбрасывалось напряжение, поданное на тестовое поле, и включалось нейтральное поле, на фоне которого испытуемый видел отрицательный послеобраз таблицы. Оказалось, что до исчезновения послеобраза испытуемые могут считать 10-12 цифр с любого участка матрицы (в соответствии с послестимульной инструкцией). Эти данные позволили авторам предположить, что объем иконической памяти ограничен возможностями не столько сенсорного звена зрительной системы, сколько звена, в котором осуществляется перекодирование тестового материала в форму, удобную для воспроизведения [48].

Эхоическая память (ультракратковременное хранение слуховой информации) хранит слуховую информацию небольшой интервал времени (до 4 сек.). В экспериментальной психологии памяти были разработаны специфические приемы, позволяющие испытуемым выделять часть сложного звукового стимула. Например, испытуемым одевали квадрофонические наушники и предъявляли четыре сообщения одновременно. Сообщения состояли из букв алфавита (от 1-ой до 4-х). Затем испытуемых просили воспроизвести как можно больше букв или те из них, которые подавались определенным способом. Более высокие результаты воспроизведения стимулов были получены в последнем варианте эксперимента (по методу частичного отчета). Это обстоятельство позволило сделать вывод о кратковременности эхоического хранения информации. В другом эксперименте испытуемым предъявлялись три набора по три знака. Наборы состояли из цифр и букв. Один стимул предъявлялся в правое ухо, второй – в левое, третий – на оба уха. Время предъявления – 1 сек. Субъективно испытуемые воспринимали стимуляцию следующим образом: два звука воспринимались исходящими из своих источников (правого и левого каналов), третий казался исходящим из головы. По мере проведения исследования зрительная инструкция задерживалась на различные промежутки времени, что позволило отследить затухание следа. Выяснилось, что эхоическое хранение длится до 4 сек., но наиболее полно информация сохраняется в первую секунду после предъявления стимульного материала.

Относительно других разновидностей сенсорной памяти (вку­совой, обонятельной, тактильной) собрано недостаточно информации. По мнению Р. Солсо [91, с.74], сенсорная память включает механизм, при помощи которого производится дальнейший детальный анализ, а на основании последнего отбирается наиболее значимая информация.

Время хранения информации в кратковременной памяти составляет несколько десятков секунд без последующих повторений. Кроме того, от сенсорной памяти кратковременная отличается тем, что удерживаемая информация представляет собой не точный отпечаток событий, а их непосредственную интерпретацию [67].

Считается, что объем кратковременной памяти равен 7±2 единицы информации. Но если это так, то возникает ряд вопросов. Например, что считать единицей информации? Ведь если испытуемым предъявляется стимульный ряд, состоящий из какого­то количества букв с последующим их воспроизведением, и, в другом случае, слова, то количество воспроизведенных стимулов будет примерно одинаковым. Но, очевидно, что в семи словах букв на порядок больше, чем 7, следовательно, во втором случае человек запоминает больше информации, чем в первом? Этот парадокс объясняют за счет так называемого укрупнения единиц информации. Но как это укрупнение происходит? И возможно ли дальнейшее (от слов к предложениям и целостным текстам) укрупнение этих единиц? На эти вопросы до сих пор нет однозначного ответа.

На эффективность воспроизведения при кратковременном хранении информации прямо влияет характер деятельности в интервале удержания. Это продемонстрировано в эксперименте Лойда и Маргарет Петерсонов. Испытуемым зачитывались три буквы. Удивительно, но они не смогли воспроизвести их спустя несколько секунд! Дело в том, что в промежутке между запоминанием и воспроизведением испытуемые должны были как можно быстрее осуществлять счет «тройками» в обратном порядке от произвольно названного трехзначного числа (например, 187, 184, 181, 178 и т.д.). Естественно, повторение буквенных стимулов при этом исключалось. Через 18 сек. экспериментатор останавливал счет и просил вспомнить ранее предъявленные буквы. К удивлению самих испытуемых, они не способны были этого сделать.

Хранение информации в памяти обеспечивается кодированием. Считается, что доминирующим кодом кратковременной памяти является слуховой код. Это было подтверждено в эксперименте Р. Конрада [92]. Эксперимент проводился в два этапа: на первом этапе регистрировались ошибки воспроизведения набора букв, предъявленных зрительно, а на втором – ошибки, сделанные испытуемыми, которым этот же самый набор зачитывался на фоне шума. Наборы первого этапа состояли из 6 букв. Некоторые буквы имели сходное звучание, например — С и V, М и N, S и F («си» и «ви», «эм» и «эн», «эс» и «эф»). Каждая буква предъявлялась в течение 0,75сек. Испытуемые должны были воспроизвести порядок элементов. Результаты показывают, что хотя буквы предъявлялись зрительно, сделанные ошибки были связаны с их звучанием (вместо В (би) часто воспроизводилось Р (пи) и т.д.). Однако результаты других экспериментов заставляют усомниться в том, что кодирование информации в кратковременной памяти производится только акустическим способом. Так, например, в одном из экспериментов испытуемым показывали две буквы, причем вторая предъявлялась правее и одновременно с первой или позже на короткое время. Испытуемые должны были ответить путем нажатия кнопки (так регистрировалось время реакции), одинаковы ли предъявленные буквы. Вторая буква могла быть: идентична первой по названию и написанию (АА); такой же по названию, но отличной по написанию (Аа); отличной по названию и/или по написанию (АВ или Аb). Она предъявлялась одновременно с первой или с задержкой относительно нее на 0,5; 1 или 1,5сек. Во втором варианте предъявления (Аа) время реакции было больше, чем в первом (АА). Это можно объяснить тем, что идентичные буквы сопоставлялись по их зрительным характеристикам, тогда как буквы с одинаковым названием, но различными внешними характеристиками сравнивались по вербальным характеристикам, что требует большего времени. Отсюда следует вывод: сравнение букв с одинаковым названием и написанием хотя бы частично осуществляется на основе их внешнего (зрительного) кода.

Есть основания считать, что кратковременная память связана с семантической обработкой информации так же, как долговременная. Иллюстрацией этого тезиса может служить следующий эксперимент. Испытуемым показывали список слов, а после 10-го слова им предъявлялось пробное слово. Испытуемые должны были сказать, соответствует ли оно какому-либо слову из этого списка. Иногда испытуемых просили оценить идентичность пробного и предшествующих слов, а иногда их синонимичность. Если при сопоставлении слов на идентичность испытуемый «путал» пробное слово со сходным, но не идентичным, это свидетельствовало о семантических причинах ошибки. Последнюю можно было бы объяснить смысловым сходством двух слов и показать таким образом, что испытуемые используют в кратковременной памяти семантическое кодирование (См. [91, с.181–183, 190]).

Некоторые исследователи предполагают существование еще одной разновидности памяти – промежуточной (См. [53]). Считается, что промежуточная память обладает значительно большей емкостью, чем кратковременная, и сохраняет информацию в течение нескольких часов без повторения. Однако емкость промежуточной памяти также ограничена. Предполагается, что обработка и перевод информации из промежуточной памяти в долговременную осуществляются в два этапа. Первый этап – логическая обработка информации – происходит в период медленного сна. Второй этап – перевод обработанной информации в долговременную память – осуществляется в период быстрого сна. Эта гипотеза нуждается в критической проверке.

Долговременная память, пожалуй, – самая сложная из систем памяти. Она дает нам возможность «жить в двух мирах одновременно – в прошлом и настоящем и, таким образом, позволяет разобраться в нескончаемом потоке непосредственного опыта» [91, с.193]. Объем долговременной памяти безграничен, длительность хранения фактически не ограничена. Информацию, хранящуюся в этой системе памяти, можно разделить на несколько видов. Среди них: пространственная модель окружающего мира; знания о свойствах и характеристиках объектов; наши убеждения, взгляды, ценности; наши навыки (моторные, перцептивные, интерпретационные). Если функция кратковременной памяти это первичная ориентировка организма в окружающей среде, то основная задача долговременной памяти – предвосхищение, то есть, направленность на будущие события высокой вероятности и перенос благоприятных реакций на один и тот же стимул из прошлого в будущее. Проблема изучения долговременной памяти связана с вопросом об ее организации. Наиболее распространенный взгляд на долговременную память предполагает, что внутри ее элементы связаны примерно так же, как в сложной телефонной сети. Извлечение конкретной информации происходит посредством вхождения в сеть. Такое вхождение способно вызывать другую относящуюся к делу информацию, пока не будет установлена связь с требуемой информацией. В отличие от кратковременной памяти, главную роль в процессе переработки информации в долговременной памяти играет семантическое кодирование.

Рассмотренное деление памяти по трем общепринятым основаниям не охватывает всего многообразия мнемических явлений. Существуют виды памяти, которые не отвечают ни одному из вышеуказанных критериев.

Эйдетическая память. В 1907 году В. Урбанич впервые обратил внимание на существование наглядных образов у детей определенного периода развития. Впоследствии эти образы были названы эйдетическими (от греч. eidos – образ, идея). Сущность эйдетизма заключается в том, что человек обладает способностью видеть на пустом экране отсутствующую картину или предмет, который перед тем находился перед его глазами. Эйдетический образ – образ, возникающий после непосредственного восприятия объекта. Образ может быть настолько четким и ясным, что по своим характеристикам сравним с перцептивным образом. Л.С. Выготский [32] приводит описание одного из экспериментов, помогающих пониманию данного явления. В течение 9 секунд ребенку показывалась незнакомая ему картина. Затем картина убиралась, и перед глазами испытуемого оставался пустой экран. Не смотря на это, мальчик продолжал «видеть» картинку во всех деталях еще в течение часа после ее предъявления. Детальному изучению эйдетические образы были подвергнуты Э. Йен­шем в Марбургской психологической школе. Он различал 5 ступеней развития эйдетизма:

латентный эйдетизм – устанавливается только косвенно, тем, что изменение величины послеобразов при приближении или удалении экрана от глаз наблюдателя не соответствует закону Эммерта. По закону Эммерта послеобразы увеличиваются в своих линейных размерах в строго геометрической прогрессии по мере удаления экрана от глаз наблюдателя;

слабые эйдетические образы от простых объектов (квадрата, круга и т. п.);

слабые эйдетические образы от более сложных объектов, в которых запечатлеваются некоторые детали рисунка;

эйдетические образы сложных объектов;

эйдетические образы высокой степени отчетливости и ясности от сложных объектов (См. [53]).

В.Йенш предложил классификацию людей, способных к эйдетическим представлениям. У «Т-типа» эйдетиков («Tetanoider») эйдетические представления имеют очень высокую степень стойкости и не пропадают из представлений даже после длительной посторонней стимуляции, иногда приобретая характер навязчивости. Другой тип эйдетиков, «B-тип» («Basedowider»), оказывается способным к произвольному пробуждению эйдетических представлений и сознательному вмешательству в развертывание этих представлений (в соответствии с намерениями) (См. [32]). От последовательного образа эйдетический отличается тем, что дает буквальное видение объекта (испытуемый «сканирует» изображение, наблюдаются движения глаз). Сложность изучения эйдетизма заключается в том, что эйдетическая способность чаще всего встречается у детей и с возрастом пропадает.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 307. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.023 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7