Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 1. Сидни Шелдон Тонкий расчет




 

Сидни Шелдон Тонкий расчет

 

 

 

Перевод: Т. А. Перцева

 


Аннотация

 

Мужчина, предавший женщину, рано или поздно горько об этом пожалеет…

Мужчина, предавший сильную женщину ради власти, пожалеет об этом трижды!

Истина, которую забыл молодой политик, карьеры ради бросивший невесту накануне свадьбы – и женившийся на дочери могущественного сенатора.

Прошли годы… Все давно забыто?

О, нет!

Преданная им женщина всею лишь ждала удобного часа для мести.

И она дождалась…


Эта книга посвящается вам

 

Глава 1

 

Первая запись в дневнике Лесли Стюарт гласила:

 

«Дорогой дневник! Сегодня утром я встретила человека, за которого собираюсь выйти замуж».

 

Простое, оптимистичное, довольно безапелляционное утверждение. Даже самый проницательный человек не усмотрел бы в нем ни тени зловещего намека на ту цепь последующих трагических событий, которым еще только предстояло произойти.

Это был один из тех редкостных безмятежно счастливых дней, когда дела просто не могут, не имеют права пойти наперекосяк. Лесли Стюарт никогда не интересовалась астрологией, но в то утро, просматривая «Лексингтон геральд лидер», наткнулась на страницу с гороскопами какого-то Золтера и лениво поинтересовалась, какая участь ее ожидает.

 

«Лев (23 июля – 22 августа). Новая луна восходит над новой любовью. Вы в самом зените лунного цикла и поэтому должны уделять самое пристальное внимание любому волнующему событию в вашей жизни. Благоприятен союз с Девой. Сегодняшний день отмечен в календаре красным числом. Никаких огорчений, никаких неприятностей. Желаем счастливых минут!»

 

«Счастливых минут? Хотелось бы, да вряд ли выйдет», – усмехнулась про себя Лесли. Интересно, чем один день отличается от другого? Астрология – вздор и бессмыслица, утешение для дураков, конфетка для неудачников.

Лесли Стюарт, уроженка и жительница Лексингтона, штат Кентукки, служила специалистом по рекламе и информации в рекламном агентстве «Бейли энд Томкинс», и на сегодня у нее было назначено три консультации: первая – с фирмой по производству удобрений, представители которой были в полном восторге от предложенной им кампании по презентации новой продукции. Особенно им нравилось начало куплета: «Над полями витает розы аромат…»

Далее в ее списке значились конный завод и лексингтонская горнорудная компания. Как поэтично! Словом, ничего не скажешь, красный день календаря!

 

* * *

 

Стройная точеная фигурка, огромные, серые, чуть раскосые глаза, высокие, чуть выдающиеся скулы, длинные медово-золотистые волосы, уложенные с элегантной простотой… В свои двадцать шесть Лесли казалась редкостной экзотической пташкой, созданием, мгновенно и ярко выделявшимся на фоне обычных и прозаических женщин. Как-то раз одна из ее подруг сказала:

– Если ты красива и к тому же наделена мозгами и достаточно тесной вагиной, этого вполне достаточно, чтобы заполучить весь мир.

Кроме завидной внешности, природа наградила Лесли еще и коэффициентом умственного развития 170, что значительно превышало средний уровень. Но сама она считала свою внешность скорее недостатком, чем достоинством. Мужчины постоянно вертелись вокруг нее, делая самые различные предложения – от руки и сердца до игривых намеков на веселенькую ночку в постели, но лишь очень немногие действительно давали себе труд хотя бы попытаться понять, что она в действительности собой представляет, разглядеть за безупречной оболочкой человека – чувствительного и ранимого.

Если не считать двух секретарш, Лесли была единственной женщиной в «Бейли энд Томкинс». Остальные пятнадцать служащих принадлежали к противоположному полу, и уже через пять дней Лесли поняла, что гораздо умнее любого из них, но предпочла держать при себе это не столь уж неожиданное открытие.

В самом начале ее карьеры оба партнера – и Джим Бейли, грузный, оплывший толстяк лет сорока с вкрадчивыми манерами, и Эл Томкинс, костлявый и нервный сморчок лет на десять моложе, каждый втайне друг от друга попробовали уговорить Лесли переспать с ними. Она без всякого труда сумела отделаться от обоих, всего лишь пообещав уволиться, если такое повторится еще раз.

На этом все поползновения увяли. Такие работники, как Лесли, ценятся на вес золота.

В первую же неделю, во время короткого перерыва, когда все дружно пили кофе, девушка рассказала сослуживцам анекдот:

– Трое мужчин повстречали фею, пообещавшую исполнить любое их желание. Первый сказал: «Я хотел бы стать смекалистее на двадцать пять процентов». Фея мигнула, и мужчина воскликнул: «О, я уже чувствую, насколько прибавилось мозгов!» Второй пожелал поумнеть на пятьдесят процентов. Фея моргнула, и счастливец охнул: «Это просто чудо! Теперь я знаю то, о чем раньше не имел ни малейшего понятия!» Третий захотел стать вдвое мудрее. Фея взмахнула рукой, и мужчина превратился в женщину.

Лесли выжидающе оглядела сидевших за столом. Те недоуменно уставились на нее, не понимая, в чем соль анекдота.

Принято к сведению. Предельно ясно.

 

* * *

 

Предсказание астролога, как ни странно, начало сбываться в одиннадцать утра. В тесном, захламленном кабинетике Лесли появился Джим Бейли.

– У нас новый клиент! – торжественно объявил он. – Я просил бы вас заняться им лично.

Лесли и без того выполняла больше заказов, чем любой из сослуживцев, но протестовать не имело ни малейшего смысла.

– Прекрасно, – вздохнула она. – И что это?

– Не «что», а «кто». Вы, разумеется, знаете Оливера Рассела?

Еще бы! Кто, спрашивается, не знает Оливера Рассела? Местная знаменитость – адвокат и кандидат в губернаторы. По всему Кентукки развешаны плакаты с его изображением – просто в глазах рябит! Всего тридцать пять, блестящий послужной список и самый завидный жених во всем штате! Он уже успел стать героем ток-шоу на всех крупных телестудиях Лексингтона – WDK1, WTVQ, WKYT – и самых популярных радиостанциях – WKQQ и WLRO. Неотразимо красивый брюнет с непокорными вьющимися волосами, темными глазами, атлетической фигурой и теплой искренней улыбкой, Оливер, по слухам, успел перебывать в постелях всех достойных внимания жительниц Лексингтона.

– Да, конечно. И что ему от нас нужно?

– Как что?! Мы, и только мы, обязаны помочь Расселу пересесть в губернаторское кресло. Он уже едет сюда.

Оливер Рассел появился через несколько минут и, нужно признаться, в жизни был еще привлекательнее, чем на снимках. Протянув руку, он наградил Лесли ослепительной улыбкой.

– Я много слышал о вас. И рад, что именно вы собираетесь взять на себя мою избирательную кампанию.

Лесли представляла его совершенно другим. Как ни странно, но в Оливере чувствовалась напрочь обезоруживающая искренность. Лесли от растерянности на мгновение лишилась дара речи.

– Я… спасибо. Садитесь, пожалуйста.

Оливер Рассел устроился поудобнее.

– Начнем сначала, – предложила Лесли. – Почему вы баллотируетесь в губернаторы?

– Все очень просто. Кентукки – чудесный штат, один из лучших в Америке. Нам это известно, поскольку мы, как здешние уроженцы, имеем счастье наслаждаться его чудесами, но в глазах большей части населения мы просто неотесанный сброд, стадо деревенских олухов. Я хочу изменить устоявшееся мнение. Кентукки может предложить людям больше, чем дюжина других, вместе взятых, штатов. История этой страны берет начало здесь! Именно у нас – одно из старейших зданий законодательного собрания во всей Америке! Кентукки дал Соединенным Штатам двух президентов. Это земля Дэниела Буна, Кита Карсона[1] и судьи Роя Бина. А какие изумительные пейзажи – неизведанные пещеры, прозрачные ручьи, реки, поля пырея,[2] и я хочу показать это всему миру!

Оливер говорил так страстно, с такой глубокой убежденностью, что Лесли невольно потянуло к нему. И тут же смутно вспомнился сегодняшний гороскоп:

 

«Новая луна восходит над новой любовью. Никаких огорчений, никаких неприятностей. Желаем счастливых минут».

 

– Но кампания провалится, если вы не поверите во все это так же горячо, как я, – продолжал между тем Оливер.

– Конечно, конечно, верю, – торопливо отозвалась Лесли. Не чересчур ли поспешно? – Клянусь, я сделаю все, что в моих силах. – И, поколебавшись немного, нерешительно добавила: – Могу я кое о чем спросить вас?

– Разумеется.

– Кто вы по гороскопу?

– Дева.

 

После ухода Рассела Лесли направилась в кабинет Джима Бейли, чтобы поделиться впечатлениями.

– Он мне понравился. Такой прямой и искренний. Ему действительно небезразличны наши нужды. По-моему, из него выйдет настоящий хозяин штата.

Джим задумчиво покачал головой:

– Все не так-то просто.

– Неужели? Почему же? – удивленно подняла брови Лесли.

– Сам не понимаю. Тут творится что-то странное. Видели, как это начиналось – выступления на телевидении, портреты на каждом углу?

– Д-да.

– Ну так вот, все лопнуло в один миг.

– Как это «лопнуло»?

– Никому точно не известно, но поползли странные слухи. Вроде бы кто-то поддерживал Рассела, вкладывал кучу бабок в его раскрутку, а потом по неизвестной причине вышел из игры.

– В самый разгар уже почти выигранной кампании? Но это вздор, Джим! Не имеет смысла!

– Верно.

– В таком случае, зачем он явился к нам?

– Хочет победить любой ценой. Думаю, он слишком честолюбив. И чувствует, что может многое изменить. Видимо, потребует от нас закончить кампанию малой кровью и с минимальными расходами. Самому ему не по карману лучшее эфирное время и роскошная реклама. Все, что мы можем для него сделать, – организовать интервью, помещать статьи в газетах, все в таком роде.

Джим вздохнул и пожал плечами:

– Губернатор Эддисон тратит на свою кампанию целое состояние. За последние две недели рейтинг Рассела полетел ко всем чертям. Просто позор! Он чертовски хороший адвокат и не раз брался за безнадежные дела. И если человек не может много заплатить, никогда не дерет с него семь шкур. Ты права, из него вышел бы неплохой губернатор.

 

Вечером Лесли сделала первую запись в новом дневнике:

 

«Дорогой дневник! Сегодня утром я встретила человека, за которого собираюсь выйти замуж».

 

Раннее детство Лесли Стюарт можно было с полным правом назвать настоящей идиллией. Она была необыкновенно умной для своего возраста малышкой. Отец преподавал английский в «Лексингтон коммьюнити колледж», мать не работала. Отец, красивый, представительный мужчина, мог по праву считаться истинным интеллектуалом. Кроме того, он был прекрасным семьянином – они всегда ездили отдыхать втроем и вместе путешествовали. Отец обожал Лесли, называл своей милой дочуркой, уверял, что прекраснее ее нет на свете, и не упускал случая похвалить. В его глазах дочь была самим совершенством. В тот день, когда девочке исполнилось девять, она получила в подарок от отца изумительное платье из коричневого бархата с кружевными манжетами. Он часто просил надеть его к ужину, когда в гости приходили его друзья.

– Ну разве она не красавица? – то и дело восклицал отец.

Лесли боготворила его. Но в одно страшное утро всего за какое-то мгновение волшебный теплый мир девочки был безжалостно уничтожен. Мать, заливаясь слезами, пробормотала:

– Дорогая… твой папа… ушел от нас.

– А когда вернется? – непонимающе подняла брови девочка.

– Он больше не хочет жить с нами.

Каждое слово острым ножом вонзалось в сердце Лесли.

«Это мама довела его», – решила она. Лесли было жалко мать, которой придется вынести не только позорную процедуру развода, но и борьбу за опеку над ребенком. Отец никогда не отдаст Лесли. Никогда. Он обязательно придет за ней! Но шло время, а он даже не звонил. «Ему не позволяют видеться со мной. Мать старается таким образом наказать его», – твердила себе Лесли. Но как-то ее уже немолодая тетка объяснила девочке, что никто и не собирался оспаривать права на нее. Отец Лесли влюбился в овдовевшую преподавательницу того же колледжа и переехал к ней, в дом на Лаймстоун-стрит.

Однажды, когда они отправились за покупками, мать Лесли, горько улыбаясь, показала дочери это здание.

– Вот здесь они теперь живут.

Тогда Лесли решила сама навестить отца, в полной уверенности, что, едва он увидит дочь, немедленно все бросит и вернется. В пятницу, после уроков, она отыскала дом на Лаймстоун-стрит и позвонила. Дверь открыла незнакомая девочка, ее ровесница, в коричневом бархатном платье с кружевными манжетами. Лесли потрясенно уставилась на нее. Та, в свою очередь, с любопытством оглядела незваную гостью.

– Кто ты?

Лесли повернулась и бросилась бежать.

Весь следующий год она с ужасом наблюдала, как мать все больше уходит в себя, теряет всякое желание жить. Раньше девочка считала, что «смерть от разбитого сердца» – всего лишь красивая фраза, но теперь оставалось только беспомощно смотреть, как мать медленно тает и наконец уходит в небытие. Когда ее спрашивали, отчего она умерла, Лесли неизменно отвечала:

– Сердце ее было разбито.

Именно в тот момент девочка решила, что никогда не позволит ни одному мужчине сотворить с ней такое.

После кончины матери Лесли переехала к тетке. Девочка училась в высшей школе «Брайен стейшн» и с отличием окончила университет штата Кентукки. На выпускном курсе ее выбрали королевой красоты, но девушка с неизменным упорством и удивительным отсутствием тщеславия отвергала бесчисленные приглашения модельных агентств.

За время учебы у Лесли было два коротких романа: с футбольной звездой колледжа и с профессором экономики. Но и тот, и другой быстро ей надоели. Истинная же причина заключалась в том, что Лесли была куда умнее обоих.

Перед самым выпуском умерла тетка. Лесли пришлось срочно искать работу. Так она появилась в рекламном агентстве «Бейли энд Томкинс», размещавшемся на Вайн-стрит в подковообразном кирпичном здании с медной крышей и фонтаном во дворе.

Джим Бейли, старший партнер, придирчиво изучив резюме Лесли, кивнул:

– Весьма впечатляюще. Вам повезло. У нас только что уволилась секретарь.

– Секретарь? Я надеялась…

– Что, простите?

– Ничего.

Она действительно некоторое время проработала секретарем и, стенографируя на совещаниях, постоянно боролась с желанием предложить что-то свое, новое и остроумное, чтобы заказчики действительно сумели выжать все из заказанной рекламы. Как-то один из служащих объявил, что придумал превосходный рисунок для этикетки продукции мясоперерабатывающей компании «Ранчо Биф Чили»:

– Изобразим на банках ковбоя, набросившего лассо на корову. Сразу станет ясно, что говядина свежая, и…

«Какой кошмар!» – подумала Лесли. Присутствующие недоуменно уставились на девушку, и та, к собственному ужасу, сообразила, что высказалась вслух.

– Не будете ли так добры объясниться понятнее, юная леди?

– Я…

Господи, провалиться бы куда-нибудь! Хоть в ад! Но все терпеливо выжидали. Лесли глубоко вздохнула:

– Многие люди едят мясо, но при этом не любят, когда им напоминают, что они питаются трупами животных.

Последовало гробовое молчание. Наконец Джим Бейли неловко откашлялся.

– Возможно, стоит еще немного поразмыслить над рисунком.

На следующей неделе, пытаясь решить, как лучше рекламировать новое туалетное мыло, другой сотрудник предложил пригласить победительниц конкурса красоты.

– Прошу извинить, – робко вмешалась Лесли, – но все это уже было, и не раз. Почему бы нам не задействовать симпатичных стюардесс из разных стран и не показать этим, что наше мыло покупают во всем мире?

После этого у мужчин вошло в привычку на каждом совещании справляться о мнении Лесли.

Уже через год ей начали доверять составление рекламных проспектов, а спустя еще два Лесли стала самостоятельно выполнять заказы. Однако до сих пор девушке не поручали таких сложных дел, как работа с кандидатом в губернаторы.

Прошло две недели, прежде чем Оливер Рассел снова появился в офисе. За это время Джим Бейли успел посоветоваться с Лесли, не лучше ли отказаться от невыгодного клиента, поскольку тот не в состоянии оплатить услуги агентства, но девушка убедила босса не делать этого.

– Считайте это нашим благотворительным взносом, – посоветовала она.

– Ладно, – немного подумав, кивнул Джим.

 

Прохладным осенним днем Лесли и Оливер Рассел сидели на скамейке в Трайенгл-парке. С озера дул легкий ветерок, неяркое солнце играло на желто-багряных листьях.

– Ненавижу политику, – признался Оливер Рассел. Лесли удивленно подняла брови:

– Но зачем же тогда вы…

– Потому что хочу изменить насквозь прогнившую систему, в которой главная роль отведена крупным корпорациям и подкупленным ими лоббистам, помогающим привести к власти угодных им людей, ничтожных марионеток, чтобы легче было дергать за нужные ниточки. А я так много хочу сделать! – страстно убеждал он. – Люди, правящие этой страной, превратили ее в собственную вотчину, преследуют свои, личные интересы, а на народ им наплевать. Поэтому я и хотел бы сломать и переделать все это.

Слушая Оливера, Лесли почему-то все больше убеждалась, что именно он способен выполнить все предвыборные обещания. В нем чувствовалась некая скрытая сила, готовая ежеминутно вырваться на волю, неотразимо покорявшая окружающих. Наверное, он обладал тем, что принято называть харизмой. И если уж быть честной, Лесли боялась признаться даже себе в том, насколько волнует ее этот человек. Она никогда не испытывала ничего подобного ни к одному мужчине и теперь, кажется, была готова потерять голову. Но как он относится к ней? По крайней мере до сих пор Оливер вел себя как истинный джентльмен и ни разу ничего себе не позволил, черт бы его побрал! Кроме того, каждую минуту кто-нибудь подходил к скамейке, чтобы пожать Оливеру руку и пожелать удачи. Женщины пронзали Лесли откровенно злобными взглядами.

«Вполне возможно, все они бегали на свидания с ним. И успели побывать в его постели, – думала Лесли. – Ну что ж, в конце концов, это не мое дело».

Она слышала, что в последнее время Оливер встречался с дочерью сенатора. Интересно, почему они разошлись?

«И это тебя не касается, дура несчастная!»

Не было смысла отрицать, что кампания Оливера терпит оглушительный провал. Денег не было даже на жалованье персоналу штаба, не говоря уже о телевидении, радио и прессе. Где уж тут состязаться с нынешним губернатором Кэри Эддисоном, плакатами которого был оклеен весь Кентукки! Лесли договорилась о выступлениях Оливера на пикниках компаний, заводах, благотворительных вечерах и концертах, прекрасно понимая при этом, насколько ничтожны результаты ее усилий, и это угнетало девушку.

– Видели последние результаты общественного опроса? – спросил Лесли Джим Бейли. – Ваш малыш уже на помойке. Финиш! С ним все кончено.

Ну уж нет! Она из кожи вон вылезет, но добьется своего!

 

Лесли и Оливер ужинали в «Чену».

– Ничего не выходит, верно? – тихо спросил Оливер.

– У нас еще куча времени, – успокоила Лесли. – Как только избиратели узнают вас получше…

Оливер покачал головой.

– Я тоже видел результаты опроса. Поверьте, Лесли, я знаю, что вы пытались свернуть для меня горы, но что тут попишешь? Вы и так делали все, что могли, и даже больше.

Лесли не могла оторвать от него взгляда.

«Он самый лучший человек на свете, а я даже не в силах ничем ему помочь…»

Ей хотелось обнять его, прижать к себе, утешить.

«Утешить? Кому ты паришь мозги?»

Они уже собрались уходить, когда у стола появились мужчина, женщина и две маленькие девочки.

– Оливер! Как дела? – спросил привлекательный незнакомец лет сорока с черной повязкой на глазу, придававшей ему залихватский вид киношного пирата.

Оливер поднялся и протянул руку:

– Привет, Питер. Знакомьтесь. Лесли Стюарт. Лесли, это Питер Тейгер.

– Рад встрече, Лесли. Это моя жена Бетси и дочери, Элизабет и Ребекка, – с невероятной до смешного гордостью объяснил Питер и, сочувственно хлопнув Оливера по плечу, добавил: – Мне ужасно жаль, дружище. Просто позор, как с тобой обошлись. Мне чертовски не хотелось делать этого, но выхода не было.

– Понимаю, Питер, и не обижаюсь.

– Если потребуется моя помощь…

– Уже не имеет значения. Я в полном порядке.

– Клянусь, я от всей души желаю тебе удачи.

По пути домой Лесли, не удержавшись, спросила:

– О чем это он?

Оливер начал было говорить, но тут же осекся:

– Не важно. Проехали.

Лесли жила в чистенькой однокомнатной квартирке в Брендиуайне – одном из районов Лексингтона. Проводив ее до подъезда, Оливер нерешительно пробормотал:

– Лесли, я понимаю, что ваше агентство почти ничего с меня не имеет, но, откровенно говоря, вы зря тратите время. Лучше, пожалуй, нам сразу же распрощаться и забыть обо всем.

– Нет! – вскрикнула девушка с неожиданной для себя горячностью. – Вы не имеете права останавливаться на полпути. Мы найдем какой-нибудь выход. Все получится, вот увидите!

Оливер пристально посмотрел на нее.

– Вам и вправду не все равно?!

«Кажется, я придаю слишком большое значение этому вопросу. Осторожнее, Лесли, так недолго и выдать себя».

– Верно, – спокойно согласилась она, – но так уж вышло.

Они поднялись наверх. У самой двери Лесли глубоко вздохнула, словно набираясь смелости перед прыжком в воду.

– Не хотите зайти?

Оливер долго молчал, прежде чем кивнуть.

После она так и не смогла понять, кто сделал первый шаг. Помнила только, как они с лихорадочной поспешностью срывали друг с друга одежду и она оказалась в его объятиях. В их слиянии было нечто первобытно дикое, но нетерпеливо-исступленные ласки вскоре перетекли в медленные, томительные, сводящие с ума. Древний, как сама вселенная, экстатический ритм изматывающего наслаждения… Такого Лесли еще не доводилось испытывать.

Они провели вместе всю ночь. Волшебную. Магическую. Колдовскую. Оливер был ненасытен, требуя и отдавая полной мерой, брал ее снова и снова. Зверь. Хищный неумолимый зверь, наконец-то закогтивший жертву.

«О Боже, я тоже стала животным!» – почти бессознательно твердила себе Лесли всю эту долгую, нескончаемую, безумную ночь.

Утром, за завтраком, состоявшим из апельсинового сока, омлета, тостов и бекона, Лесли сообщила:

– В пятницу на Грин-Ривер-Лейк должен быть пикник. Там соберется куча народу, и я постараюсь договориться о твоем выступлении, Оливер. Мы купим время на радио и дадим объявление, чтобы как можно больше людей узнали об этом. Тогда можно будет…

– Лесли, – запротестовал Оливер, – у меня просто нет денег.

– Об этом не волнуйся! – жизнерадостно соврала она. – Агентство заплатит.

Девушка прекрасно понимала, что Джим скорее удавится, чем отдаст хоть цент на явно безнадежное предприятие. Ничего, она обойдется своими. А Бейли скажет, что деньги пожертвовал один из сторонников Рассела. А вот это чистая правда. Она пойдет на все, чтобы помочь ему.

На пикник приехало человек двести, и Оливер произнес поистине блестящую речь:

– Половина людей в этой стране не приходят на избирательные участки. У нас самый низкий процент голосующих в мире – меньше пятидесяти. И если хотите изменить сложившееся положение – знайте, все зависит от вас. Поверьте, это не столько долг, сколько большая честь. Привилегия, доступная лишь настоящим патриотам. Уже недалек день выборов. И не важно, проголосуете ли вы за меня или за моего соперника. Самое главное – ваше участие в выборах.

Ему устроили овацию.

Лесли делала все возможное, чтобы Оливер как можно чаще появлялся на публике. Он перерезал красные ленточки на открытии детской клиники и нового моста, посещал собрания женских клубов и профсоюзных организаций, благотворительные вечера и дома для престарелых. Однако его рейтинг продолжал падать. Но Оливер держался мужественно и еще ухитрялся выкраивать время для встреч с Лесли. Они катались в старомодной коляске по Трайенгл-парку, бродили по блошиному рынку, ужинали в ресторанчике «А-ля Люси». Он дарил ей цветы на День сурка[3] и другие праздники и оставлял страстные послания на ее автоответчике:

«Дорогая, где ты? Я тоскую, тоскую, тоскую по тебе».

«Я безумно влюблен в твой автоответчик. Не представляешь, как сексуально он звучит!»

«По-моему, быть таким счастливым просто неприлично. Но я люблю тебя. Люблю».

Лесли было все равно, куда ее ведет Оливер. Лишь бы быть вместе. Одним из самых волнующих приключений стал спуск на плоту по реке Рассел-Фок. Плавание началось вполне благопристойно, и все было хорошо, пока они не добрались до того места, где река делала огромную петлю, огибая подножие гор. Громадные валуны образовали десятки водопадов, многие из которых оказались головокружительно опасными. Расстояние между ними не превышало длины плота, и каждое падение происходило все с большей высоты. Пять футов… восемь… девять…

Путешествие продолжалось три с половиной часа. Лесли и Оливер сошли на землю насквозь промокшие, радуясь уже тому, что остались в живых.

Оба не могли оторваться друг от друга. Страсть разгоралась все сильнее. Они занимались любовью везде, где можно было остаться наедине, – в заброшенной хижине, в лесу, на заднем сиденье его автомобиля.

Как-то ранним осенним вечером Оливер готовил ужин в своем очаровательном домике в Версале, небольшом городке неподалеку от Лексингтона. Сегодня он намеревался подать на стол жаренные на гриле бифштексы под соевым соусом, печеный картофель, салат и чудесное красное вино.

– Ты изумительный повар, – удивлялась позже Лесли, нежно прильнув к нему. – Правда, ты великолепен во всем, за что ни возьмешься.

– Спасибо, любимая, – рассеянно пробормотал Оливер. – Кстати, у меня для тебя небольшой сюрприз. Хочу, чтобы ты попробовала это.

Он исчез в спальне и через минуту появился с маленьким флаконом, в котором плескалась прозрачная жидкость.

– Вот, выпей.

– Что это?

– Слышала когда-нибудь об «экстази»?[4]

– То есть как это – «слышала»? Мне просто стыдно признаться, что последнее время я не выхожу из этого состояния.

– Нет, я имею в виду новый наркотик. Это жидкий «экстази». Говорят, потрясный афродизиак.

Лесли нахмурилась.

– Дорогой, зачем тебе какой-то афродизиак? Нам он ни к чему! Кто знает, что это за гадость и как он действует? А вдруг это опасно? – И, помявшись, все-таки спросила: – Ты часто его употребляешь?

– Собственно говоря, впервые, – рассмеялся Оливер. – Успокойся, любимая. Улыбнись. Просто один из приятелей дал его мне и посоветовал попробовать.

– Пожалуй, не стоит. Лучше выброси его. Хорошо?

– Конечно, раз ты просишь.

Он вышел в ванную, и Лесли услышала шум воды в унитазе.

– Вот и все! – объявил Оливер с широкой улыбкой. – Кому нужен экстаз в пузырьке, когда у меня есть все, что надо, да еще в такой шикарной упаковке?

И он подхватил ее на руки.

Лесли прочла немало любовных романов, слышала сотни песен, но ничто не могло сравниться с невероятной, неправдоподобной, ошеломляющей реальностью. Она всегда считала лирику сентиментальной чепухой, несбыточными грезами восторженных глупышек. Но лишь теперь поняла, как жестоко ошибалась. Мир заиграл радужными красками, будто вдруг настал вечный праздник. Магическая палочка доброго волшебника коснулась унылого серого кокона, в который до сих пор сознательно заключала себя Лесли, и имя этого волшебника было Оливер Рассел.

Субботним утром Оливер и Лесли гуляли в Брейкс-Интерстейт-парке, наслаждаясь покоем и чудесными пейзажами. Доцветали последние цветы, с деревьев бесшумно планировали осенние листья.

– Я никогда раньше не ходила по этой тропе, – призналась Лесли.

– Думаю, тебе понравится.

Впереди виднелся крутой поворот. Обогнув холмик, Лесли потрясенно замерла. Посреди дорожки на вбитом в землю колышке красовалась деревянная табличка с чуть кривоватой надписью:

«Лесли, ты выйдешь за меня?»

Сердце девушки бешено заколотилось. Окончательно потеряв дар речи, она обернулась к Оливеру. Он крепко обнял ее.

– Ну так как же?

Неужели на свете бывает подобное счастье? Лесли сцепила руки за спиной Оливера и что было сил стиснула его.

– Да, милый. Ну конечно, да!

– Боюсь, не могу пообещать, что станешь женой губернатора, зато я чертовски хороший адвокат!

– С меня и этого довольно, – шепнула Лесли, прильнув к нему.

 

Несколько дней спустя, когда Лесли уже переодевалась, чтобы ехать ужинать с Оливером, зазвонил телефон.

– Дорогая, ужасно жаль, но у меня плохие новости. Срочная деловая встреча. Придется отменить ужин. Простишь меня?

– Что же еще остается? – притворно вздохнула Лесли.

Назавтра, пробегая глазами «Стейт джорнэл», девушка наткнулась на зловещий заголовок:

 

В РЕКЕ КЕНТУККИ НАЙДЕНО ТЕЛО ЖЕНЩИНЫ

 

Как ни странно, девушка не смогла оторваться, пока не дочитала до конца.

 

«Сегодня рано утром полицейские вытащили из реки, в десяти милях к востоку от Лексингтона, обнаженный труп молодой женщины. На вид несчастной около двадцати лет. Следователь назначил вскрытие для установления причин гибели…»

 

Лесли передернуло. Умереть такой юной! Был ли у нее любовник? Муж? Какое счастье сознавать, что ты жива, счастлива и любима!

 

* * *

 

Казалось, весь Лексингтон только и судачил о предстоящей свадьбе. Как во всех небольших городках, здесь мгновенно становилось известно все и всем, а кроме того, Оливер Рассел считался местной знаменитостью. От этой пары было невозможно отвести взгляд – темноволосый красавец Оливер, а рядом золотоволосая Лесли с изумительной фигурой и личиком сказочной принцессы. Новость распространилась, как лесной пожар.

– Надеюсь, он понимает, как ему повезло, – буркнул Джим Бейли.

– Нам обоим повезло, – улыбнулась Лесли.

– Собираетесь сбежать и тайком обвенчаться?

– Нет, Оливер хочет, чтобы все было как полагается. Торжественная церемония в церкви Калвери-Чейпл.

– И когда произойдет это счастливое событие?

– Через полтора месяца.

В очередной заметке репортер «Стейт джорнэл» сообщал:

 

«В утонувшей женщине опознана Лайза Бернетт, секретарь суда. При вскрытии выяснилось, что она погибла от чрезмерной дозы опасного запрещенного наркотика, известного под названием жидкий „экстази“.

 

Жидкий «экстази». Лесли вспомнила тот вечер с Оливером. Господи, как хорошо, что она уговорила его выбросить эту гадость!

 

* * *

 

Следующий месяц прошел в последних лихорадочных приготовлениях к свадьбе. Сколько же всего нужно было успеть! Разослать две сотни приглашений. Выбрать одежду для подружек на свадьбе. Составить меню обеда. Позаботиться о приданом. Свой подвенечный наряд Лесли купила в «Фейетт-Молл» на Николасвилль-роуд: длинное, до пола, платье с широкой юбкой и длинным шлейфом, туфли в тон на высоких каблуках и длинные перчатки.

Оливер заказал черную визитку с брюками в полоску, серый жилет, белоснежную сорочку и аскотский галстук[5] и попросил сослуживца-адвоката быть его шафером.

– Наконец-то все готово, – облегченно вздохнул Оливер в один прекрасный день. – Я договорился о свадебном приеме. Кстати, почти все приняли приглашение.

Лесли вздрогнула, как от озноба.

– Не знаю, дорогой, как вытерплю последние несколько дней!

В четверг, за неделю до свадьбы, Оливер ворвался в квартиру Лесли.

– Черт подери, милая, понимаю, все это крайне некстати, но у моего клиента огромные неприятности. Придется лететь в Париж и все улаживать.

– Париж? Но как долго тебе придется там пробыть?

– Не больше двух-трех дней, в крайнем случае четыре. У нас еще куча времени.

– Попроси пилота не лихачить.

– Обещаю.

После ухода Оливера Лесли взяла газету и лениво отыскала глазами гороскоп Золтера.

 

«Лев (23 июля – 22 августа). Сегодня не рекомендуются никакие изменения в планах. Рисковать – означает обречь себя на серьезные проблемы».

 

Лесли со сжавшимся сердцем перечитала жирные строчки. Ей смертельно хотелось позвонить Оливеру и попросить его остаться – пусть даже на день. Нет, это чистый вздор. Сходить с ума из-за дурацкого гороскопа? Какая чушь!

К понедельнику Лесли вся извелась – от Оливера не было ни слуху ни духу. Она звонила в его контору, но никто ничего не знал. Во вторник Лесли, вне себя от беспокойства, в панике металась по комнате. Проведя без сна почти всю ночь, девушка наконец забылась, но почти немедленно раздался пронзительный телефонный звонок. Лесли вскинулась и слепо зашарила по ночному столику в поисках аппарата. Слава Богу, это Оливер! Спохватился все-таки! Конечно, стоило бы хорошенько отругать его за то, что едва не уморил ее, но сейчас это уже не важно. Лесли судорожно стиснула трубку.

– Оливер…

И услышала незнакомый мужской голос:

– Это Лесли Стюарт?

Девушку обдало ледяным холодом.

– Кто… кто это?

– Эл Тауэрс, Ассошиэйтед Пресс. Телетайп только что передал интересное сообщение, мисс Стюарт, и мы хотели бы узнать ваше отношение к тому, что произошло.

Случилось что-то ужасное. Оливер погиб.

– Мисс Стюарт, вы меня слышите?

– Да, – выдавила девушка.

– Не могли бы мы получить ваше заявление?

– Заявление?

– По поводу женитьбы Оливера Рассела на дочери сенатора Тодда Дэвиса.

Комната бешено завертелась перед глазами, и девушка зажмурилась, чтобы не упасть в обморок.

– Вы и мистер Рассел, кажется, были помолвлены, не так ли? Мы хотели бы напечатать ваше мнение по поводу…

Лесли словно окаменела.

– Мисс Стюарт!

Непослушный язык тяжело ворочался во рту.

– Да. Я… я желаю им счастья.

Она осторожно положила трубку. Это кошмар. Дурной сон. Вот сейчас она проснется и поймет, что все осталось по-прежнему.

Только она не спит. Ее снова бросили. Второй раз в жизни.

«Отец не вернется».

Лесли механически, словно лунатик, прошагала в ванную и уставилась на свое мертвенно-бледное отражение в зеркале.

«Телетайп только что принес интересное сообщение». Оливер женился на другой. Почему? Что Лесли ему сделала? В чем изменила?

Но где-то в самом дальнем уголке души девушка понимала: настоящий предатель – Оливер. Он ушел навсегда. И как теперь жить с этим?

В агентстве при виде Лесли сослуживцы смущенно отводили глаза. Девушка направилась прямо к Джиму Бейли. Тот, неловко поежившись, пробормотал:

– Вам не стоило приходить сегодня, Лесли. Почему бы не поехать домой, немного отдохнуть..

Лесли набрала в грудь побольше воздуха.

– Нет, благодарю вас. Со мной все в порядке.

Газеты и выпуски теле – и радионовостей в мельчайших подробностях расписывали свадьбу в Париже. Сенатор Тодд Дэвис, вне всякого сомнения, был самым влиятельным лицом штата, и история о романе его дочери с Оливером Расселом, бросившим ради нее красавицу Лесли Стюарт, стала сенсацией недели. Телефоны в кабинете Лесли разрывались от звонков.

– Это «Курьер джорнэл», мисс Стюарт. Не могли бы вы сделать заявление по поводу…

– Да, конечно. Единственное, что меня волнует больше всего, – счастье Оливера Рассела.

– Но вы и он собирались…

– Наш брак был бы ошибкой. Дочь сенатора Дэвиса вошла в его жизнь задолго до моего появления. Я не питаю никакой обиды и хочу, чтобы они жили дружно и счастливо.

– Это «Стейт джорнэл», из Франкфорта…

И так далее и тому подобное.

Лесли казалось, что одна половина Лексингтона жалеет ее, а вторая злорадствует. Где бы она ни появлялась, люди поспешно обрывали разговор, а потом долго перешептывались за ее спиной. Но она была полна свирепой решимости не выказывать своих чувств.

– Как вы могли позволить ему поступить так…

– Если вы любите кого-то по-настоящему, – твердо отвечала Лесли, – значит, хотите ему добра. Оливер Рассел – самый лучший человек на свете. Он заслужил право на счастье.

Она послала открытки с извинениями всем приглашенным на свадьбу и вернула подарки.

Лесли и ждала, и боялась звонка Оливера, и все же, когда это произошло, позорно растерялась. Звуки знакомого, родного голоса оказались таким ужасным потрясением, что у девушки перехватило горло.

– Лесли… Не знаю, что сказать.

– Это правда?

– Да.

– Тогда что тут можно сказать?

– Я просто хотел объяснить, как все произошло. Еще до того, как мы с тобой встретились, Джан и я были почти помолвлены. И, увидев ее снова, я понял… понял, что все еще люблю.

– Понимаю, Оливер. Прощай.

Еще через пять минут позвонила секретарь.

– С вами хотят поговорить, мисс Стюарт. Первая линия.

– Я не желаю ни с кем…

– Это сенатор Дэвис.

Отец новобрачной. Что ему от нее нужно? Лесли раздраженно схватила трубку.

– Мисс Стюарт? – осведомился с сильным южным акцентом невидимый собеседник.

– Слушаю.

– Я сенатор Дэвис. Думаю, нам не мешает потолковать с глазу на глаз.

– Сенатор, – нерешительно начала Лесли, – вряд ли…

– Я заеду за вами через час.

Послышались короткие гудки.

 

Ровно через час к зданию подкатил лимузин. Водитель вышел и почтительно открыл дверцу для Лесли. Сенатор Дэвис расположился на заднем сиденье. Ничего не скажешь, представительный мужчина, с копной серебряных волос и маленькими аккуратными усиками. Настоящий патриарх, отец семейства, типичный государственный деятель. Даже сейчас, осенью, он, как всегда, был одет в белоснежный костюм, служивший ему отличительным знаком и визитной карточкой, и белую широкополую шляпу из итальянской соломки. Классический образец джентльмена-южанина, словно каким-то образом сумевшего перенестись из прошлого века в наши дни.

– Вы очень красивы, – заметил он, подождав, пока Лесли устроится рядом.

– Благодарю вас, – сухо бросила она. Лимузин тронулся.

– Я имел в виду не только внешность, мисс Стюарт. За последние дни мне не раз приходилось слышать, как достойно вы повели себя в этой крайне неприятной ситуации. Должно быть, вы очень страдаете. Я сам долго не мог поверить, что это правда.

Сенатор, по-видимому, был вне себя от гнева.

– Господи, да неужели в наше время не осталось порядочных людей? Что случилось с таким понятием, как моральные принципы?! По правде говоря, мне омерзителен человек, посмевший сотворить с вами подобное. И я готов убить Джан за то, что она выбрала в мужья подобного типа. Я каким-то образом чувствую себя виноватым, лишь потому, что она моя дочь. Думаю, они друг друга стоят!

Он сжал кулаки, задыхаясь от возмущения. Некоторое время оба молчали. Наконец Лесли осмелилась заговорить:

– Я знаю Оливера. И уверена, он не хотел меня так больно ранить. Теперь уже поздно сожалеть. Значит, этому суждено было случиться. Мне ничего от него не нужно. Он заслуживает всего самого лучшего, и я не собираюсь становиться у него на дороге.

Сенатор пристально оглядел Лесли и недоуменно покачал головой.

– Такого благородства я не ожидал. Вы поистине необыкновенная женщина.

Машина остановилась. Лесли выглянула из окна. Они успели добраться до Париж-Пайк, местечка в Кентукки-Хорс-Сентр, пригорода Лексингтона, где находилось больше сотни конезаводов. Самые крупные принадлежали сенатору Дэвису. Насколько хватало глаз, до самого горизонта тянулись бесконечные дощатые изгороди, белые паддоки, обведенные красными полосами, загоны и волнующиеся под ветром пырейные луга.

Лесли и сенатор вышли из машины, направились к скаковому кругу и несколько минут постояли, любуясь великолепными животными.

– Я простой человек, – тихо сказал наконец Дэвис. – Знаю, это, должно быть, странно звучит, но, поверьте, так оно и есть. Я родился здесь и мечтал провести в этих местах всю жизнь. В мире ничего лучше нет. Оглянитесь, мисс Стюарт. Можно ли осуждать меня за нежелание расставаться с родиной? Недаром Марк Твен говаривал, что в тот момент, когда настанет конец света, он хотел бы оказаться в Кентукки, потому что здешние жители отстали от остальной цивилизации на двадцать лет. Мне пришлось полжизни проторчать в Вашингтоне, и я ненавижу этот город.

– В таком случае зачем вам все это?

– Существуют такие понятия, как долг и взятые на себя обязательства. Наш народ послал меня в сенат, и пока я не потерял доверия избирателей, приходится стараться и делать все, что в моих силах. – И, резко сменив тему разговора, он пояснил: – Не могу выразить, как восхищаюсь вашей порядочностью. Вы вели себя безупречно. И даже не представляете, какой гнусный скандал разразился бы, брось вы кость этой оголтелой своре репортеров. Ваше великодушие безгранично. И я… словом, мне бы хотелось как-то выразить свою благодарность.

Лесли насторожилась.

– Возможно, вы решите ненадолго уехать, отдохнуть, побывать в других странах, повидать мир. Я, естественно, возьму на себя все…

– Пожалуйста, не стоит.

– Я только…

– Знаю. Я не знакома с вашей дочерью, сенатор Дэвис, но если Оливер любит ее, должно быть, она действительно прекрасный человек. Надеюсь, они будут счастливы.

– Вероятно, вам не сказали, что они возвращаются сюда, – неловко пробормотал сенатор. – Гражданская церемония прошла в Париже, но Джан хочет венчаться в Лексингтоне.

Еще один удар в сердце.

– Понимаю. Что же, это ее право. Но им не о чем беспокоиться.

– Спасибо.

 

Венчание состоялось две недели спустя, в церкви Калвери-Чейпл, той самой, где должны были произнести брачные обеты Лесли и Оливер. В церкви яблоку негде было упасть. Оливер, Джан и сенатор Дэвис стояли у алтаря перед священником. Джан Дэвис, привлекательная статная брюнетка с пышными формами и безупречными манерами, так и лучилась счастьем.

Священник торжественно произносил слова венчального обряда:

– Господь повелел мужчине и женщине сочетаться священными узами брака и идти по жизни рядом…

Церковная дверь распахнулась, и на пороге появилась Лесли Стюарт. Немного послушав, она направилась к последнему ряду скамей, но осталась стоять.

– И если кому-то из присутствующих известна причина, по которой эта пара не может быть соединена священными узами брака, пусть произнесет это сейчас или да хранят его уста… – Подняв голову, он увидел Лесли и запнулся. –…вечное молчание…

Головы присутствующих стали одна за другой поворачиваться к девушке. Гости начали перешептываться, по-видимому, ожидая душераздирающей сцены. В воздухе повисло почти ощутимое напряжение.

Священник выждал положенные несколько минут и нервно откашлялся.

– В таком случае властью, данной мне Господом, объявляю вас мужем и женой.

В голосе бедняги слышалось нескрываемое облегчение.

– Можете поцеловать новобрачную.

Когда святой отец снова поднял глаза, Лесли уже исчезла.

 

Последняя запись в дневнике Лесли Стюарт:

 

«Дорогой дневник! Свадьба была просто чудесной. Невеста Оливера такая хорошенькая! И на ней было прелестное платье из белого кружева и атласа, с лифом и жакетом-болеро. Оливер выглядел еще красивее, чем всегда, и, кажется, очень счастлив. Я довольна. Пусть радуется, пока может.

Потому что, прежде чем я разделаюсь с ним, он горько пожалеет о том, что вообще появился на свет».

 

 







Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 193. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.056 сек.) русская версия | украинская версия