Т причина и следствие stultus отсутствме настоящего желания

Когда кто-то еще не начал заботиться о себе, он пребывает в stultitia. Стало быть stultitia — это, если угодно, что-то противоположное по отношению к практике себя. Практика себя имеет дело со stultitia в качестве материала, сырья, если угодно, и ее цель — выйти из этого состояния. Так что же такое stultitia? Stultus — это тот, кто не заботится о себе. Что его отличает? Опираясь, в частности, на начало «De Tranquillitate»,1* можно сказать следу­ющее: stultus — это прежде всего тот, кто открыт всем веяниям, открыт внешнему миру в том смысле, что позволяет свободно заполнять себя всему, что может войти в него извне. Все эти представления он принимает без разбора, не умея разглядеть, что же за ними стоит. Stultus открыт внешнему миру постоль­ку, поскольку позволяет впечатлениям проникать в его душу и смешиваться с тем, что там есть: с переживаниями, влече­ниями, амбициями, мыслительными привычками, иллюзиями

и т. д., так что stultus — это тот, кто открыт для всех поступаю­щих извне впечатлений и образов и не способен, уж коли они в него вошли, разобраться с ними, произвести discriminatio,

термин означает упорядочение представлений в ходе рассмотрения со

знания (см. лекцию от 24 февраля, первый час, где говорится об этих

техниках).

отде­лить то, что составляет их содержание от примешивающихся к нему моментов, которые мы бы назвали субъективными.9 Это первая его отличительная черта. И вследствие этого stul­tus — это человек, растекшийся во времени, он не только от­крыт многообразию внешнего мира, но и рассредоточен во времени. Stultus — это тот, кто ничего не помнит, позволяет своей жизни утекать, не пытается привести ее к единству, запо­миная то, что заслуживает запоминания, и не направляет свое внимание, волю к какой-то точной и твердо установленной це­ли. Stultus попусту расходует жизнь, непрестанно меняя свой взгляд на вещи. Таким образом, его жизнь протекает без вме­шательства памяти и воли. Отсюда свойственная stultus'y неиз­бывная тяга к изменению образа жизни. Вероятно, вы помните, в прошлый раз я ссылался на отрывок из Сенеки, где он гово­рит: нет, по сути, ничего более вредного, чем менять образ жиз­ни в зависимости от возраста и вести одну жизнь, когда ты молод, другую — в зрелости, третью — в старости.10

«Прибавьте к этому, что, поворачиваясь и так и эдак, как вертится с бо-

ку на бок страдающий бессонницей, они стараются испробовать все положения, пока в каком-то из них их не настигнет усталость:

побывав сто раз не в своей тарелке, они остаются не там, куда привела их жажда перемен, но где их застала старость»

На самом же деле надо как можно раньше направить свою жизнь к се це­ли — к исполненности себя в старости.