Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

РУНЫ КАК НОСИТЕЛЬ ЭНЕРГИИ




 

Германцы имели иное восприятие мира, чем то, которое им было привито позднее, в связи с при­нятием христианства. Они были народом крестьян и в качестве таковых — близкими к природе людь­ми. В бьющем ключе и в струящейся реке, в колышущемся кустарнике и в шелестящем дереве, в раз­бивающемся о скалы море и в самой неподвижной скале они чувствовали силы, которые противостоя­ли им, отчасти дружественные и готовые к помо­щи, отчасти коварные и враждебные. Сообразно с этим они разделяли их на «благосклонные» и «не­благосклонные» силы. Для них вселенная была оду­хотворена во всех своих проявлениях.

Отзвуки этого одухотворения вселенной слы­шатся, когда в среде немецкого сельского населе­ния некоторых областей сталкиваешься с сохранив­шимся до настоящего времени обычаем сообщать о смерти владельца крестьянского двора домашним животным в хлеву и фруктовым деревьям в саду. В скандинавской литературе эта характерная немецкая черта появляется в «Снах Бальдра»: обеспо­коенная мать берет со всех существ и сущностей, в том числе с металла и камней, клятву не причинять вреда ее сыну.

То, что имеет душу и, вследствие этого, ощуще­ния, способно влиять на события с помощью слова, жеста и знака. Убедительным наглядным объясне­нием силы правильно выбранного слова является новый подъем немецкого народа из своего глубо­чайшего унижения и бессилия с 1919 г. Поэтому неудивительно, что древние германцы были глубо­ко убеждены в особой силе воздействия соедине­ния слова, жеста и знака. Это триединство также ощутимо в приведенном выше сообщении Тацита о бросании жребия. Об этом в 1939 г. было верно замечено: «Однако слово стихает и поступок забы­вается; лишь с большим трудом фольклорист мо­жет потом из народного обычая извлечь древнее яд­ро, в то время как руны, еще неизменные, через многие столетия сообщают нам о заботах и нуждах германских предков».

В «Песни о Риге» в Эдде говорится о юном Коне:

 

Кон юный ведал

волшебные руны,

целебные руны,

могучие руны;

мог он родильницам

в родах помочь,

мечи затупить,

успокоить море.

 

Знал птичий язык,

огонь усмирял,

дух усыплял,

тоску разгонял он;

восьмерым он по силе

своей был равен.

(44)

 

Если в этих стихах юный конунг овладевает ис­кусством рун, то при этом подразумевается не на­вык написания рун, а способность управлять за­ключенной в них силой. Этим искусством стреми­лись овладеть.

Таким же образом в песни о пробуждении валь­кирии говорится, что Сигрдрива взяла рог и протя­нула Сигурду напиток мудрости:

 

«Клену тинга кольчуг*

даю я напиток,

исполненный силы

и славы великой;

в нем песни волшбы

и руны целящие,

заклятья благие

и радости руны**.

(5)

 

Здесь тоже руны служат не буквами, а заряжен­ными силой символами, которые могли использо­ваться для обороны и для разрушения.

Это скандинавское восприятие звучит также сно­ва в немецком обороте речи «даровать что-либо ко­му-либо». Первоначальный смысл этого выраже­ния был следующим: кому-либо с помощью наре­зания рун что-либо доставить или причинить.

Наглядный случай этого рода употребления рун содержится в «Саге об Эгиле». Известный как скальд и викинг исландский зажиточный крестьянин дол­жен был бежать из Норвегии от конунга Эйрика Кровавая Секира и его супруги. Тогда он вставил ореховую жердь в расщелину на вершине скалы, выдававшейся далеко вперед над землей, укрепил наверху лошадиную голову на шесте и изрек враждебное заклинание. Затем он повернул лошадиный череп по направлению к стране и вдобавок вырезал руны на шесте, чтобы способствовать изгнанию королевской пары из страны.

Об этом Эгиле рассказывают, что он пришел к одному крестьянину и узнал, что его дочь тяжело больна. Он догадался о неблагосклонном влиянии и после этого обнаружил под постелью девушки рыбью кость, на которой были нацарапаны руны. Тот, кто их вырезал, соседский крестьянский сын, не разбирался в искусстве рун и вместо рун любви изобразил руны болезни. Эгиль соскоблил руны, уничтожив, таким образом, их вредное действие, и процарапал руны благополучия, после чего боль­ная сразу почувствовала себя намного лучше. При этом Эгиль предупредил о том, что никто не дол­жен нарезать руны, если ему неясен их смысл. С этой точки зрения, руны есть знаки, наделен­ные властью, обладание которой придает чудесные силы. Тот, у кого есть определенная руна, загово­рен от определенной опасности или способен к не­ким достижениям. При этом руны выступают как мощное средство в руках человека, сведущего в этом искусстве.

Это, между прочим, наглядно демонстрирует и песнь Эдды «Поездка Скирнира», в которой Скирнир для своего господина Фрейра сватается к доче­ри великана Герде. Так как гордая девушка держит себя неприступно, то соискатель руки донимает ее различными ужасами и в конце концов выкрики­вает ей:

 

Руны я режу —

«турс» и еще три:

похоть, безумье

и беспокойство.

(36)

 

Под этой последней угрозой неприступная дева наконец согласилась отдать себя Фрейру. Так стих показывает, на какое зловещее действие считали способными руны в раннем Средневековье.

Вера в способность рун принуждать к любви со­хранилась в скандинавских странах до настоящего времени, как свидетельствуют некоторые сканди­навские песни. Следовало бы указать только на песнь «Herrn Tönne», в которой обратная рифма гласит: «Тот, кто хорошо может поставить руны». Эта страница бытия рун и в наши дни имеет особую притягательную силу для немалого числа сер­дец, так как она дает гораздо больше пространства воображению, чем применение футарка для пись­менных целей.

В уже упоминавшейся песни о валькирии Сигрдриве она говорит Сугурду (Зигфриду), пробудив­шему ее ото сна:

 

Руны победы,

коль ты к ней стремишься, —

вырежи их

на меча рукояти

и дважды пометь

именем Тюра!

Руны пива*

познай, чтоб обман

тебе не был страшен!

Нанеси их на рог,

на руке начертай,

руну Науд — на ногте.

(6-7)

 

Эти строчки позволяют ясно представить себе триаду — содержание, слово и руна. Очевидно, в приведенных отрывках Эдды названы три имени рун: Туре, Нот, Тюр. В одной из английских облас­тей были обнаружены англосаксонские рунические кольца с надписью: «Прежде, чем тебя постигнет беда, заплати пошлину кольца!» Здесь речь идет о кольцах, которые были опущены в землю или в мо­ре, чтобы с помощью этого предохраняющего дара благосклонным и неблагосклонным силам предот­вратить несчастье.

К находкам из германских областей принадле­жит золотое кольцо из Керлина (Кр. Кольберг), ко­торое находится в Музее доисторического времени и древней истории в Берлине. На нем изображены треугольные поля, на восьми из которых обычный орнамент, на девятом — свастика и на десятом — руническая надпись общегерманским шрифтом: внизу написанное справа налево, встречающееся в многочисленных скандинавских надписях слово alu и над ним — биндеруна из совмещенных букв а и l.

Перевернутая руна могла бы указывать на цель заклинания, а биндеруна представляет собой в то же время, возможно, «тайную руну». Ибо боковую черту L одновременно принимают как указание на первый «род» рунического ряда, а два боковых штриха у А — как указание на вторую руну этого ряда; подобным образом обнаруживают и руну и. Рассмотренное таким образом целое опять дает в итоге alu. Эта искусная шифровка защитного слова может служить наглядным примером способа, ка­ким в те века надеялись обеспечить безопасность обладателя кольца.

Слово alu = защита может быть связано с англо­саксонским глаголом, который означает «защищать» или «заслонять». Но могло бы также быть, что каж­дая из трех букв представляет собой руническое имя, т. е. «Anse (Ase)», «Lache» (смех) или «Lauch» (лук, целебное растение) и «Ur» (тур), так как каж­дой руне принадлежит ведь способствующее или препятствующее чему-либо содержание понятия.

Другим древнескандинавским словом-формулой предохраняющего свойства могло бы быть слово lathu, имеющее значение «приглашение», «вызов», то есть «мольба».

Другой вид защитного приема рунического ис­кусства демонстрируют серебряные фибулы начала VII в. из Бюлаха и костяной футляр гребня из Фер-верда в голландской Фрисландии времен Меровингов. На первых в имени Фрифридил руна f проца­рапана так, что боковые линии направлены нале­во, а не направо, то есть имеет место повернутая руна; дополнительные штрихи в начале и в конце имени выглядят как заостренные сучья засеки, как, так сказать, рогатка. На футляре гребня похожая картина, которую дают руны t и ä, направленные вправо.

В XIX в. часто допускали, что памятники, напи­санные с использованием футарка, как, например, брактеат из Вадстены и фибула из Шарнэ, были сделаны для того, чтобы служить владельцам в ка­честве своеобразной памятки при обучении пись­му. Но от этого взгляда отказались с 1903 г., когда была опубликована надпись на камне из Кюльвера. Плита с рядом букв была положена внутрь могилы, таким образом, не была предназначена для глаз жи­вых. Норвежский ученый М. Ольсен дал ставшее с тех пор авторитетным объяснение, что футарк в та­ких памятниках служил не целям обучения и изу­чения, а преследовал цель сосредоточить все силы, имеющиеся в рунах.

Кюльверская надпись повлияла на подход к изу­чению рун еще и в другом отношении. Она привела Агрелля к тому, чтобы разработать свое учение об утарке. После исследования плиты он пришел к заключению, что первый знак надписи можно по­нимать не как искаженное F, а как Todes-руну I, которая находится в препозиции к закрытому пра­вильному ряду букв; собственно, последователь­ность букв начинается только с U и заканчивается снова таинственной скрытой F; поэтому этот ряд следует обозначить как «утарк». Далее он делает вы­вод, что каждой руне соответственно её месту в ря­ду приписывается числовое значение - например, и = 1, th = 2 и т. д. — которое используется для дос­тижения определенного эффективного числового соотношения. Агрелль отметил далее, что ряд на плите имеет две перестановки (р, е вместо e, p и d, с вместо с, d), три повернутые руны (а, Ь, с) и две перевернутые руны (w и R),и высказал мнение, что эти отклонения имели своей целью увеличить силу рун и помешать противодействующему, враждеб­ному влиянию злых сил; свою гипотезу он подтвердил тем фактом, что в Средиземноморье господ­ствовала вера в магическое действие букв и что пе­ревернутые буквы имели свойство отвращать злых духов и расстраивать враждебное колдовство; три знака одновременно имели особенно сильное про­тиводействие.

В самом деле, кажется, что во многих надписях следует учитывать кроме магии букв также еще и магию чисел. Так, на уже упоминавшемся древне­английском кольце надпись разделена на три груп­пы по девять знаков в каждой, к которым следует присоединить еще одну группу из трех знаков на внутренней стороне.

Многочисленные скандинавские памятники при­водят к заключению, что находящееся на них и ка­жущееся бессмысленным нагромождение букв име­ет своей целью определенное числовое значение. На датских рунических камнях, например, боль­шую роль играют числа 2, 4, 8, 12, 16, 24, 48. Число 10 также должно было иметь глубокий смысл. Тер­мином для такого счисления по числовым значе­ниям букв является «гематрия».

Благодаря этим догадкам исследование рун в двадцатом столетии получило совершенно иной вид, чем это было в XIX в. При этом многочисленные детали влияли поразительным образом. Они под­водили к вопросу, в какой степени следует считать руны чисто германским явлением. Должен бросить­ся в глаза тот факт, что со времени, когда германцы вступили в длительное военное и хозяйственное соприкосновение с народами юга, то есть по мень­шей мере со времен Цезаря и Ариовиста, духовные влияния южных представлений, в том числе также и суеверия, могли проникнуть в германские облас­ти. Цезарь уже с 52 г. до н. э. привлекал в свое вой­ско тысячи рейнских германцев. В течение столе­тий германцы служили в римском войске, многие их них проводили свои лучшие годы в качестве импе­раторских телохранителей в Риме. То, что немалое число из этих наемников имели достаточно време­ни и возможностей близко познакомиться с позднеантичными взглядами, лежит на поверхности. Далее, особенно датские исследования в области скандинавской археологии установили, что из устья Рейна на север пролегал оживленный торговый путь, существовавший на протяжении веков. Но вместе с товарами путешествовали и духовные ценности. Если представления южных народов, подобные тем, что описаны выше, находили опору в схожих пред­ставлениях германцев, то они — как учит история колдовства — приживались на новой почве. Следо­вало бы также напомнить о том, что немалое число отпрысков главных германских родов получили в Риме имперское образование, так что даже сына брата Арминия Флавия по имени Италик, херуска, из Рима, где он воспитывался, пригласили в Везерскую страну, чтобы оформить дела о передаче ко­ролевской власти.

Среди римских солдат времен империи была широко распространена вера в Митру. На Рейне тоже были построены храмы, посвященные этому богу. Почитание непобедимого Бога Солнца, конеч­но, разделялось многими германскими наемниками.

Согласно этому положению вещей следует счи­таться с тем, что на руны оказывалось влияние позднеантично-митраистских суеверий, связанных с буквами и числами. Именно этим взаимодействи­ем культур может быть объяснена как затейливость дискообразной фибулы из Бюлаха, так и нумероло­гические аллюзии, в изобилии обнаруживаемые на рунических памятниках.

В этом контексте следует указать на упоминав­шееся выше англосаксонское кольцо. Приведен­ный там случай разительно напоминает о перстне Поликрата и позволяет подобным образом сделать вывод о южных преданиях.

Во второй песне Гудрун из Эдды безутешной вдове Гудрун (Кримхильде) предлагают напиток, который должен принести ей забвение ее страда­ний. Там говорится:

 

Были на роге

багряные руны.

(22)

 

Таким же образом сообщается о скальде Эгиле, что он, когда ему протянули рог с медом и у него появилось подозрение, что в нем может быть яд, вырезал своим ножом руны на роге и окрасил их своей кровью, отчего рог треснул и мед вытек.

Эти невероятные рассказы доказывают, что су­ществовало убеждение в том, что «краснота» может увеличить силу рун. Поучительно с точки зрения истории культуры, что древнескандинавское «taufr», имеющее смысл «колдовство» или «защищающая вещь» в отношении языка связано с древнеанглий­ским «téafor» = «сангина» или «свинцовый сурик» и оба употреблялись вместе с древневерхненемец­ким «zoubar» = «заклинание» (сравни lathu). Итак, первоначально наше слово «Zauber» (колдовство) имело не тот смысл, который оно получило в хри­стианском Средневековье и который нашел свое выражение в легенде о Фаусте. Но убеждение в том, что красный цвет с кровью обусловливает самое действенное заклинание, могло корениться уже в дохристианском времени.

Свидетельством того, как упорно воспоминание об обычае окрашивать в красный цвет сохраняется, кажется, и у немецких крестьян, могло бы служить следующее происшествие с туристами из Бранденбурга: «Я обнаружил в Херзефельде возле четырех богатырских фигур чашеобразный камень. За не­имением мела я нашел кусочек кирпича и натер камень, чтобы сделать его более заметным. При этом подошел старый крестьянин и стал наблюдать за мной. Когда я один раз покачал головой, старый человек сказал: «Ну вот, разве что-то не так? Это меня удивляет, так как я вижу по красному цвету, что вы — знающий человек»*.







Дата добавления: 2015-08-10; просмотров: 203. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.005 сек.) русская версия | украинская версия