Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Путешествие Сократеса 8 страница




Ее лицо исказила гримаса боли, и она заговорила бы стрее:

— Я хотела вернуться за ним, умолять его идти с нами только ради детей я не стала этого делать... Ради детей.

Она снова замолчала, затем со вздохом закончила свой рассказ:

— Уже почти рассвело, когда мы выбрались из нашего укрытия и пошли через лес. Днем мы прятались и спали, а под покровом ночи шли, пока не дошли до Петербурга.

Сергей с содроганием представил, как Авраам и Лия, у которых не было ни опыта, ни тренировки, проделали все эти многие версты пешком.

— Вот так-то, мой дорогой Сережа, мы и оказались здесь, — вывел его из раздумья голос Валерии. — Мой муж спас нам жизнь своим умом и бесстрашием, а твой дед дм нам новую жизнь. Мы ничем не отличались от настоящих бродяг, когда пришли в Петербург. Нам ничего не остава­лось, как прийти сюда, на эту квартиру...

— Но ведь к тому времени мой дед уже умер...

— Да, но завещание все равно было сделано на нас. № уже были частью его семьи к тому времени, когда Гери1'16 привел своего маленького внучка знакомиться с нами-

Она провела рукой по Сергеевым волосам, и Сергей^ какое-то мгновение словно вернулся в то время, когда был маленьким внучком дедули Гершля.

— Большинству евреев, как тебе известно, — проД0 ла Валерия, — велено жить в черте оседлости, значите ^ южнее отсюда. Условия там тяжелы, не прекращайте

^я обретение и утрата 133

часть треть

Моему мужу претило, что ему указывают, где жить, гр°мЫ' решил построить наш дом в лесу. Гершль же был поз- ? устроить свою жизнь иначе. Доходы позволяли ВС° жить в Санкт-Петербурге, в собственной квартире,

которую он завещал нам.

Но зачем вам понадобилось менять свои имена?

Поняв, что Сергей мало знаком с еврейскими традиция­ми, Валерия пояснила:

g Халмуде написано: «Четыре вещи могут изменить удьбу человека: благодать, смиренная молитва, переме­на имени и перемена деятельности». После того как на нас напали там, в лесу, мы решили расстаться с наши­ми прежними именами — и прежними судьбами тоже. Мы решили смешаться с остальными. Ходим на службу в православную церковь. Гершль даже устроил для нас свидетельства о крещении, чтобы весь маскарад был уж совсем полным.

И Андрей, и Аня продолжают следовать нашей еврей­ской вере, но втайне. Они понимают, какого риска стоило Гершлю принять у себя беглых евреев, справить эти доку­менты... и каких денег тоже. Они не забыли и того, что их отец отдал жизнь, чтобы нашей жизни ничто не угрожало. В наших сердцах мы по-прежнему Сара, жена Беньямина, Авраам и Лия. Но, Сережа, пожалуйста, зови нас нашими новыми именами... ради нашей безопасности.

Сергей понимающе кивнул, хотя и подумал про себя,

что поначалу это будет не так просто.

алерия же снова заговорила о детях:

д Михаил, бывший подмастерье Гершля, взялся обучить

0Н ^ ея Ремеслу. Так что Андрей тоже скрипичный мастер.

олее серьезный, чем его отец, хотя во многом — точная 10 Копия Нл, А

од ^ • пу а Аня у нас уже совсем взрослая...

нУвщИа °Т Момент открылась дверь. Сергей встал и, обер- 1ЦеКачп1 ^■ Нидел в прихожей девушку с раскрасневшимися Руках она едва удерживала свертки с покупками.

У Сергея едва не подкосились ноги, а челюсть, второй раз за сегодняшний день, снова отвисла. Он не J рил своим глазам — прямо перед ним была та девущц которую он потерял сегодня в базарной толчее. Это быАня, и вот теперь она с удивленной улыбкой тоже смотру на него.

Е

е глаза были зелеными, как изумруды, сиявшие каким-

то внутренним светом. Вьющиеся волосы, отсвечивав­шие золотом в солнечном свете, обрамляли доброе и от­крытое лицо. В этот миг Аня, выкладывавшая свои свертки на столик в прихожей, улыбнулась ему еще раз и поправила непослушный локон, и Сергей влюбился в нее второй раз за сегодняшний день.

Все произошло так стремительно, словно бы его по ма­новению волшебной палочки перенесли из привычного мира в другой мир, более утонченный и возвышенный.

Остаток дня прошел для Сергея словно во сне.

Валерия напомнила Ане, что однажды она уже встре­чала Сергея — давно, когда была совсем маленькой. В от­вет она посмотрела на Сергея открытым и приветливым взглядом, словно узнав его спустя все эти годы. Но было в этом взгляде что-то еще, таинственное и неуловимое, что давало ему надежду.

Когда же Аня с матерью вышли на кухню, Сергею по казалось, что белый свет померк в ее отсутствие. Тем 6олее был он разочарован, когда Валерия вышла одна, хотя она и сказала: ^

— Оставайся у нас на пару дней, Сережа. Так решил твой дед, и мне тоже хотелось бы этого. У нас есть одна занятая комната — надеюсь, тебе в ней будет удобно- ^

— А Аня не будет... не будет против, если я останусь_

Валерия, шутливо подбоченясь, только покачала г

вой:


гостья Обретение И утрата 135

часть третья-

Последний раз, когда мне попадались на глаза бумаги оптиоу там никакая Аня не значилась в хозяйках.

ияЭТУква" К7' - е.

чно нет, ну подумай сам, с чего бы она стала возра-

Ж3 Наконец к ним вернулась и Аня — она успела переодеть- темно-синее платье, которое подчеркивало ее изящную гупку Сергей понимал, что невежливо поедать глазами едва знакомую девушку, но ничего не мог с собой поделать. По крайней мере, у него хватило самообладания не глазеть

на нее с открытым ртом.

Голос Валерии вернул его к реальности: — Сергей, будь добр, подбрось еще пару поленьев в огонь, а мы с Аней пока займемся ужином. Андрей вот- вот вернется, так что вы с ним сможете заново познако­миться.

Женщины вернулись в кухню, а Сергей занялся ками­ном. Вскоре открылась дверь, и на пороге появился Андрей. Он был почти таким же, каким запомнил его Сергей, — дол­говязый и худой, почти не изменившийся с мальчишеских лет. Услышав, что сын вернулся, Валерия вышла из кухни и представила их друг другу. Андрей приветствовал Сергея немного формально, но вполне дружелюбно, совсем как тогда, много лет назад.

За ужином завязалась беседа, но Сергей все говорил не­впопад. Он никак не мог отвести глаз от Ани, надеясь, что 11 она °Дарит его взглядом. Когда же он сообщил о своих планах эмигрировать в Америку, ему показалось, что на лице промелькнула тень разочарования. Неужели она тоже что-то к нему почувствовала или это была простая

Ве*ливость?

по Сергей вспомнил о часах. Извинившись, он

в Шил в прихожую за своим рюкзаком, вернулся с ним как И ВЬШУЛ часы из чехла. Вкратце он объяснил,

еД оставил ему карту тогда, много лет назад. И лишь

теперь он смог наити все то, что, закопанное на лугу Воз Петербурга, спрятал для него дед.

— Это был последний подарок, который сделал м„ дед, — сказал Сергей, протягивая часы Валерии. — смотрите, здесь ваш адрес... вот, на задней стенке. Дум^ им самое место здесь, в этом доме. Пусть они стоят здесь хотя бы на этой каминной полке.

Валерия улыбнулась. Она передала часы Андрею, кою. рый установил гирьки и маятник. Еще мгновение — и по- слышался ритмичный стук часов. Несмотря на все те годы что им пришлось пролежать под землей, часы прекрасно работали. Их тиканье звучало в такт биению сердца Сергея, глаза которого искали Анины глаза...

— Прекрасные часы, — сказала Валерия. — Пусть, в са­мом деле, пока постоят на каминной полке. Когда ты при­везешь их к себе в Америку, они будут напоминать тебе о том времени, что мы провели вместе.

В эту ночь Сергею едва удалось заснуть. Он полночи проворочался в своей кровати, в той комнатке, которую отвели для него, всё думая о том, что Аня рядом, спит в соседней комнате. Его утешала надежда, что и она, может быть, тоже думает о нем.

И он не ошибся.

П

ервые несколько дней Сергей старался быть полезным своим хозяевам, чем мог, помогал по дому. Предложи Валерии оплачивать ее хозяйственные покупки, но та с 6® годарностью отклонила его предложение. Он чувствовал себя очень неловко из-за того, что Андрей каждое утР° уходит на работу, тогда как он продолжает слоняться дела по квартире. ^

Сергей понимал: чем раньше он сам найдет себе ра тем больше ему удастся отложить денег для будуЩеГ0 ^ шествия за море, не считая тех четырех золотых монеТ'((е>( у него еще оставались. Но его самым потаенным желай


^ обретение и УТРАТА

ить Не один, а два билета, причем, конечно же, не

было куп

в третьем классе.

утвердившись в этом решении, он принялся за поиски

Через десять дней у него уже было место в про- паботы. г

дленном районе на околице города. Он стал подмасте- в кузнечной мастерской, где чинили подковы и колеса ^ля^кипажей, а еще ковали узорчатые решетки и ограды ддЯ домов состоятельных горожан. Работа эта была не из легких, но после активной жизни на дикой природе Сергей радовался усталости честного труда.

Когда он возвращался домой после смены, весь в поту, в глубоко въевшейся в кожу саже, Валерия всякий раз грела воду и заставляла его принимать горячую ванну, прежде чем пускала к столу. Сергей соглашался, но по своей преж­ней привычке после каждого купания опрокидывал на себя ведро холодной воды.

Сергей понимал, что ему в самый раз окатиться холод­ной водой после того, что весь его день проходил в самых жарких мечтаниях об Ане. Теперь он уже был уверен, что никуда без нее не поедет.

Он решил не тянуть и открыться в своих чувствах Ане и ее семье.

И этот вечер стал одним из самых важных и трудных в его жизни. Когда вечером вся семья собралась за общим столом, он объявил всем, что его самое сокровенное же­лание — просить Аниной руки. Он из уважения к семье планировал адресовать эти слова Валерии, чтобы Аня была лишь свидетелем его признания. Но, когда нужно было про­изнести эти слова, Сергей обратился с ними непосредствен- 0 к Ане. Мать и брат оказались только свидетелями: ваще ^аМ0е Мое глубокое желание — посвятить мою жизнь ние ^ СЧастью'если вы дадите согласие на наше обруче­на и и сам не знал, откуда к нему пришли такие сло- ЭКая Решимость. Он не мог даже представить себе, чего ожидать в ответ на эти слова. Вполне возможно, ем не только откажут, но еще и поднимут на смех. Он толы<0 молча смотрел на Аню, ожидая ее ответа.

Но первой тишину нарушила Валерия.

— Аня, — сказала она, — уверена, что тебе есть чем себя занять на кухне... Нет, в твоей комнате. Похоже, что мне и Андрею есть о чем потолковать с Сергеем.

Аня ответила мягко, но непреклонно.

— Мама, я совершенно уверена, что ни на кухне, ни в моей комнате нет ничего важнее того, что сейчас должно решиться здесь. Я никуда не пойду.

Затем она повернулась к Сергею. Он взглянул на нее и в ее глазах прочитал ответ явственнее, чем сказали бы любые слова.

— Видишь ли, Сережа, — вступил в разговор и Андрей. Судя по всему, Сергеевы излияния чувств его не убедили. — Если верить твоим словам, ты хочешь соединить свою жизнь с Аниной. Так что же это будет за жизнь, позволь тебя спросить? Как и на что ты собираешься содержать свою жену, а нашу сестру и дочь? За какие такие, собственно говоря... хм... доходы?

Это был самый лучший и самый худший вопрос, кото­рый только можно было задать Сергею. Впервые в своей жизни ему захотелось стать богачом. Тем не менее вопрос был задан, и на него надо было отвечать. Но что, и в самом деле, мог предложить Сергей, кроме любви и верности?

Сергей постарался, чтобы его слова прозвучали как можно убедительней:

— Андрей, мне понятно твое беспокойство. Сейчас, в на стоящий момент, все, чем я располагаю, — лишь скромн°е жалованье. Но я умею ставить себе цели и добиваться Полагаясь лишь на самого себя, я смог выжить в услорИ

и ЈtJ

ях дикой природы. Мне по силам любая работа, какой трудной она ни была. А если я чего пока не умею, то недо"г и научиться, я себя знаю.

_ Вот-вот, — ухватился за его слова Андрей. — Себя-

ты знаешь, а вот Аня — сколько она с тобой знакома? п* v недель? И того не будет, наверное. Вот что я вам ска-

__ сказал он солидным тоном не только как брат Ани, *о скорее как хозяин дома. — Вам нужно больше времени, чтобы узнать друг друга получше.

__ в этом мире нет ничего такого, — отвечал ему Сергей, но снова смотрел прямо в глаза Ане, — чего бы мне хоте­лось так же сильно, как узнать получше твою сестру.

Затем, обращаясь уже к Валерии, он добавил:

— Я люблю вашу дочь, и ей принадлежит все, что у меня есть и что еще будет. Я готов на все ради нее. Я готов пожертвовать ради нее своей жизнью, если будет такая необходимость. Я обещаю вам это.

— Пока же — и я это тоже обещаю, — продолжал Сер­гей, — я пойду учиться, буду работать, не покладая рук, чтобы самому стать достойным Ани и обеспечить ей жизнь, достойную ее.

— И все-таки, все-таки...

— Андрей, прекрати, — не выдержала наконец Вале­рия. — Дай бедному мальчику поесть.

— Сергей уже не мальчик, мама, — сказала Аня.

И Сергей понял, что все будет хорошо.

Откуда ему было знать, что пройдет всего лишь несколь­ко дней и его счастье окажется под угрозой.


повернулся к Ане — она опустила голову и, не поднимая глаз, смотрела на свои руки. Сергей осторожно поднял ее лицо за подбородок. И, когда их глаза встретились, она сказала шепотом:

— Сергей, что бы ни случилось, куда бы ты ни ехал, я от тебя ни на шаг.

Последние сомнения, которые еще были у Сергея, рас­сеялись окончательно — они поженятся, он станет ее му­жем, и они уедут отсюда в Америку. Но только как же она сможет уехать без материнского благословения?

Сергей только тяжело вздохнул. Да, порой среди близ­ких людей в семье бывает тяжелее, чем одному зимой в горах. Природа, по крайней мере, ничего не усложняет, а вот разобраться в движениях души куда сложнее.

— Мама не может ехать, — сказал Андрей, — и ты, Аня, знаешь почему. Она сама ведь не раз говорила, что смер­тельно боится даже подниматься на палубу, не то что плыть по океану.

Валерия наконец вернулась, и ее голос не оставлял и тени сомнения в том, что решение ее было окончательным.

— В Америку я не поеду, — сказала она. — Я родилась и умру на русской земле. Мой муж нашел в этой земле по­следний... — она вдруг всхлипнула, но совладала с собой. Взглянув на Аню, она сделала решительный жест рукой: — Хотя я и благословила мою дочь на брак, но ехать за море моего вам благословения не будет, и не просите... но раз­решать — разрешаю, так и быть. Куда муж, туда и жена, так заведено, и так будет.

Только прошу вас, если вы меня хоть сколько-нибудь любите, не уезжайте сразу, поживите с нами хоть немного. Дайте мне немного пожить с моей замужней дочерью, что­бы я могла получше узнать, что за человек мой зять.

Сергей, у которого камень упал с души, не мог отказать Валерии в ее просьбе. Он согласился задержаться еще на несколько месяцев. И только тогда улыбка вернулась на лицо Валерии. Это была счастливая улыбка, улыбка матери, для которой главное в жизни — счастье дочери.

— Что ж, на том и порешим, — сказал Андрей и обнял Сергея, как брата.

Спустя несколько дней, когда уже в полном разгаре были хлопоты, связанные с приготовлениями к свадьбе, Валерия сказала Сергею:

— Вам с Аней придется повенчаться у отца Алексея в церкви, куда мы ходим, иначе этот брак будет считаться незаконным. Но от тебя, Сергей, потребуют свидетельство о крещении. Я так полагаю, что тебя крестили в военной школе и у них должны остаться соответствующие доку­менты. Так что тебе нужно как можно скорее связаться со школой...

Школа... Словно волной, тяжелые воспоминания на­крыли его, а он так хотел оставить их в прошлом. Впрочем, обращаться в школу было ни к чему, все документы, что были в его папке, он прихватил с собой. Среди них было и свидетельство о крещении. Просьба Валерии болезненным эхом отозвалась в нем, напомнив, что со школой никакой связи быть не может. Он бежал, он убил своего соученика- кадета, его по-прежнему разыскивают.

Но откуда Валерии было знать, ведь он никогда об этом не рассказывал. И никогда не расскажет ни ей, ни Андрею, ни даже Ане. Тем более Ане.

П

оженились они в пятницу вечером, 6 ноября 1891 года, в маленькой часовне. Случилось это шесть месяцев спустя после прибытия Сергея в Петербург. В этот день шел снег, и в мире царили холод, красота и радость. В этот день сбылась Сергеева детская мечта стать частью этой семьи.

Позже в этот день, уже почти под вечер, у них дома со­стоялась и еще одна брачная церемония. На этот раз уже в узком кругу и по еврейской традиции. Кроме жениха с невестой, ее матери и брата, присутствовали несколько ближайших друзей-евреев. Валерия не рискнула пригла­шать необходимый по талмудическим правилам миньян, минимум в десять свидетелей.

Свадебным подарком от Валерии и Андрея была по­держанная двуколка, которую выкрасил собственноручно Андрей, и выглядела она как новая. Эта двуколка — а к ней и старая, но вполне надежная лошадка — были отличным подарком для загородных прогулок.

Когда гости разошлись, Валерия выставила молодых за дверь со словами:

— Надо же вам в первый раз прогуляться вместе, как муж и жена!

— Наверное, эта прогулка — тоже традиция? Я что-то про такую не слышал.

— Да, будет традицией... когда-нибудь. А мы будем ее зачинателями. Пойдите прогуляйтесь, подышите свежим воздухом, — с шутливой строгостью распорядилась Вале­рия, словно ей не терпелось поскорее войти в новую для себя роль тещи.

Сергей с Аней не стали спорить и пошли рука об руку по заснеженной улице. Падающие снежинки по-праздничному сияли золотом в свете газовых ламп. Да и сама ночь с мо­розным воздухом, запахом снега и запахом дыма из мно­жества очагов словно решила показать Сергею другой, не­знакомый Санкт-Петербург, на который он смотрел теперь Аниными глазами.

— А знаешь, мама была права, — сказала Аня. — Она вы­ставила нас, чтобы мы могли подышать свежим воздухом — а ты заметил, что сегодня воздух по-особенному свежий?

Они засмеялись. Затем она сняла рукавицу и сама стя­нула рукавицу с его руки.

— Я хочу держать тебя за руку, Сергей. Не хочу, чтобы какие-то перчатки мешали мне касаться тебя. Чтобы что-то мешало нам чувствовать друг друга...


Он заглянул ей в глаза.

— Давай будем возвращаться, — сказал он. — Пора ло­житься спать.

Аня улыбнулась, и румянец, горевший на ее щеках, был не только от холода.

По возвращении они обнаружили, что Валерия и Ан­дрей успели перенести вещи Валерии в прежнюю Анину комнату, а их вещи — в спальню Валерии, которая была больше.

— Вот так будет в самый раз, — объявила им Валерия вместе с пожеланиями спокойной ночи.

А еще раньше, днем, Андрей успел отвести Сергея в сторонку и напомнить ему о том, что по еврейским зако­нам в пятничную ночь мужья обязаны доставить радость своим женам.

Никогда еще Сергею не хотелось так сильно исполнить предписания закона — до самой последней его буквы.

В

их брачную ночь Сергей показал своей невесте меда­льон и поведал Ане его историю. Затем он срезал пять волосков из ее медных локонов, свернул их в маленькое колечко и спрятал за фотографии родителей.

— Было время, когда этот медальон был моим един­ственным сокровищем, — сказал он ей. — Теперь ты мое сокровище, так что передаю его тебе. — Затем он заключил Аню в свои объятия и сказал: — Мы поженились в тот миг, когда встретились наши глаза.

— Когда тебе было восемь, а мне — пять? — насмешливо переспросила она.

— Именно так... и даже раньше, еще до этой жизни.

Затем, после того как ее первоначальное волнение рас­таяло, она полностью отдалась ему. Переполняемые стра­стью, Сергей и Аня обучались путям любви, проводя одну ночь за другой в объятиях друг друга.

Однажды ночью, лежа в кровати, Аня тихо засмеялась в ответ на его прикосновение, нежно прикоснулась к белому шраму на Сергеевой руке и проворковала:

— Давно я не видела нашу матушку такой счастливой.

— Счастливой? Наверное, потому, что мы поменялись комнатами?

— Нет, дурачок... Какие все-таки мужчины бесчувствен­ные существа! Она счастлива потому, что все ее мысли теперь о ее первом внуке.

— Вот оно как... Тогда нам нужно делать все, что от нас зависит, чтобы не обмануть ее ожидания, — сказал он, це­луя впадинку на ее горле.

Аня прижалась к нему, возбужденно прошептав ему на ухо:

— Да... начнем же работать над этим планом немед­ленно.

После их первой пятничной ночи в каждый последую­щий день Анино желание оказаться в его объятиях только возрастало. Так что у них появились, как и заведено у любя­щих, свои, понятные только им шуточки по этому поводу. Когда Сергей занимался чем-нибудь по дому, или читал в гостиной, или брился, Аня незаметно подкрадывалась и шептала ему на ухо:

— А скажи мне, муженек, какой сегодня у нас день?

И каждый день следовал один и тот же ответ:

— Похоже на то, что сегодня пятница.

И она отвечала:

— Так ведь это же мой любимый день... и моя любимая ночь.

Все дни и ночи, которые последовали за их свадьбой, будь то в спальне, или на кухне, или во время прогулок по улицам и вдоль каналов Петербурга, Сергей продолжал рас­сказывать Ане историю своей юной жизни. Она также дели­лась с ним своими прошлыми радостями и печалями. Они почти ничего не скрывали друг от друга. Почти ничего.

Т

ем временем слухи о новых погромах на юге, а также об отдельных случаях, происходивших и вне черты оседлости, дошли и до них. Но не только они — еще сильнее беспокоили Сергея неясные предчувствия, которые говорят человеку о приближающейся буре, даже когда на небоскло­не ни облачка. Будь его воля, он немедленно купил бы би­леты на ближайший поезд до Гамбурга, а оттуда — первым кораблем в Америку. Он, как мог, старался обуздать свое беспокойство — к тому же жизнь в самом Петербурге была вполне размеренна и спокойна. Не стоит изводить себя из- за каких-то непонятных страхов, успокаивал себя Сергей. К тому же он решил для себя уважать просьбу Валерии, хотя понимал, что решительный разговор неотвратим.

В середине января он еще раз переговорил с Валерией, теперь уже с глазу на глаз, напомнив ей о своем намерении как можно скорее ехать в Америку.

— Мама, скоро у меня будет достаточно денег для это­го — через месяц, от силы через два. Так что будьте готовы к тому, что мы с вами расстанемся.

— Я все понимаю, Сергей, — ответила она. — Но ведь все так хорошо устроилось, и мы так счастливы вместе. К чему вам мчаться куда-то за тридевять земель?

Всякая беседа на эту тему неизбежно заканчивалась од­ним и тем же — Валерия внезапно вспоминала, что нуж­но срочно починить то-то и то-то, и просила Сергея это сделать за свой счет. Соответственно, сбережения Сергея росли медленнее, чем ему хотелось бы. Но и отказать Ва­лерии в ее просьбе он не мог. Ведь, в конце концов, он жил под их крышей и было в порядке вещей вносить свою долю в расходы семьи.

Но нежелание Валерии смириться с мыслью, что их рас­ставание неизбежно, со временем привело к тому, что от­ношения между ними стали напряженней.


К

аждый новый день Грегор Стаккос начинал с ясной целью, и его мало беспокоило, насколько она согласу­ется с ничтожными убеждениями или нравственностью остальных людей — тех ничтожеств, которых он ни во что не ставил. Жилистый и мощный, он питал отвращение к тя­желой работе, и поэтому, если ему нужны были еда, деньги или лошадь получше, он просто крал или брал все нужное силой, не заботясь о том, что станется с ограбленными, покалеченными или убитыми владельцами. Ничуть не со­мневаясь в своем праве даровать или отнимать жизнь, он уже привык думать о себе как об атамане, чья сила и власть недоступны обычным людям. Недалек тот час, говорил он себе, когда и другие увидят в нем того, кем он уже видел себя, — атамана, старшего среди казаков.

Такие люди, как Грегор Стаккос, нередко становятся вождями народов. Однако, чтобы быть впереди, им нужны еще и приближенные, преданные и умелые, которые ста­ли бы глазами и руками предводителя. Скоро он соберет вокруг себя таких людей. У него все продумано. Пока что Стаккос наблюдал и задавал вопросы.

Однажды дорога привела Стаккоса в казацкую станицу у самого Дона. Это был своего рода казацкий форпост, ограждавший южные рубежи казацких поселений от на­бегов банд грабителей. После всего нескольких дней в этом селении ему пришлось иметь дело с одним юнцом, который во всеуслышание заявлял, будто Стаккос украл у него нож. Чтобы проучить клеветника, Стаккос избил того до полусмерти, едва не выбив ему глаз. А ножа так и не нашли.


Пару дней спустя одна девушка обвинила Стаккоса в том, что он взял ее силой. Она была дочерью деревенского атамана, так что Стаккосу ничего не оставалось, как поско­рей уносить ноги и искать себе более спокойное селение.

«Пожалуй, все-таки не помешает на будущее держать себя в руках», — подумал Стаккос, оттачивая на досуге свое новое приобретение — охотничий нож.

Стаккос ехал своей дорогой, и следом за ним, куда бы он ни повернул коня, ехал однорукий всадник. Он был примерно одного со Стаккосом возраста. В этих краях его знали как Королёва. От Стаккоса также не укрылось, что у него появился незваный попутчик, и он стал расспра­шивать людей об этом Королёве. Выяснилось, что многие слышали о нем разное, но мало кто знал, что он за человек. Королёв был на целую голову выше Стаккоса, с грубыми, словно вырубленными топором чертами, глубоко поса­женными зелеными глазами и иссиня-черными волосами, связанными в косичку на спине. Пожалуй, этого силача можно было даже назвать красавцем, если бы не рваный шрам на щеке, слишком близко посаженные глаза и недо­стающая левая рука.

«Он держится особняком, — сказал про него один старый казак — одно время Королёв жил в их деревне. — Появился в наших краях примерно с полгода тому, но не прижился». А теперь этот гигант повсюду ездил следом за Стаккосом.

Наконец Стаккос решил поговорить с ним по душам.

— Чего за мной увязался?

— Повидал я на своем веку немало народу, но таких, как ты, не встречал. Хочу понять, стоит ли приставать к тебе в товарищи.

— В товарищах я не нуждаюсь. Но тот, кто пристанет ко мне, под мое начало, жалеть не будет.


— Тогда покажь, каков ты в деле, — сказал Королёв, слезая с коня и расстегивая единственной своей рукой во­рот рубахи. Голос у него был необычно сипловатый, чем-то напоминавший змеиное шипение. Грегор Стаккос только кивнул в ответ. Он и бровью не повел в ответ на вызов гиганта, хотя все в нем кричало от восторга — вот оно, его единомышленники начинают собираться.

— Ну, коли просишь, — в свою очередь спешился и Стаккос. Хотя его противник выглядел внушительно, Стак­кос хорошо знал, в чем крылась его собственная сила — в готовности скорее принять боль или даже смерть, чем по­ражение.

Королёва же, напротив, его неожиданное хладнокровие смутило. Он привык, что мужчины, словно трусливые псы с поджатым хвостом, спешат убраться подобру-поздорову, пока дело действительно не дошло до драки.

Они кружили друг против друга, не отводя глаз и испы­тывая противника, сверяли свою ярость и свою решимость победить с яростью и решимостью другого. Грегор первым рванул на себя противника, но Королёв дрался исключи­тельно хорошо даже одной рукой. Он бы и вышел из боя победителем, если бы не ошибся в Стаккосе, недооценив его живучесть. Удары Стаккоса, обычно валившие людей с ног, на Королёва не оказывали видимого воздействия. Но пары ударов Королёва хватило, чтобы у того хлынула кровь горлом.

Королёв привык все свои схватки заканчивать, хватая сзади соперника своей единственной рукой за шею. Это его и подвело. Как только Королёв оказался сзади и его рука обвила шею Стаккоса, тот немедленно провел бросок, и Королёв тяжело, словно куль с мукой, грохнулся оземь. А Стаккос уже держал нож в руке.

Приставив колено к массивной груди гиганта и поигры­вая ножом у его щеки, Стаккос спросил:

— Так чем мы закончим нашу встречу? Выбор за то­бой — хочешь, еще одну щеку порежу, а хочешь — руку прочь, чтобы того... не кренило в другую сторону.

— Поступай как знаешь, — только и сказал однорукий гигант. — Но я все равно поеду следом за тобой, хочешь ты того или нет. И буду рядом, пока сам не решу уйти.

— Ух ты, слова-то какие нашел! Ты, гляжу, мастер не только кулаком махать. Что ж, рядом так рядом. Давай руку, раз уж я ее не отхватил.

И Стаккос протянул ему руку, чтобы помочь подняться с земли. Но Королёв, словно пружина, вскочил и уже был на коне. По дороге у них завязался разговор, не слишком похожий на дружескую беседу. Скорее это был сговор со­общников.







Дата добавления: 2015-06-29; просмотров: 146. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.018 сек.) русская версия | украинская версия