ХРИСТИАНСТВО И МИФОЛОГИЯ

 

Трудно на нескольких страницах дать представление о взаимосвязи христианства

и мифологии. Эти взаимосвязи ставят несколько различных, не связанных друг

с другом проблем. Прежде всего существует двусмысленность, связанная с

употреблением слова "миф". Первые христианские теологи употребляли этот

термин в том смысле, в каком его использовали в сфере греко-римской

культуры, имея в виду "вымысел", "басню", "сказку", "ложь". Поэтому они

отказывались видеть в личности Христа "мифологический персонаж", а в его

жизненной драме "миф". Начиная со второго века христианская теология начала

защищать исторический характер личности Христа одновременно как против

гностиков и доцетистов, так и против языческих философов. Мы вскоре

познакомимся с теми аргументами, которые христианская теология будет

использовать для защиты этого тезиса и с теми трудностями, с которыми ей

придется сталкиваться.

 

Вторая проблема сходна с первой: дело идет не об историческом характере

личности Иисуса, а о правомерности и значимости литературных свидетельств,

на которых основан исторический характер. В трудности обосновать

историческое событие неоспоримыми документами отдавал себе отчет еще Ориген.

В наше время известно утверждение Родольфа Балтмана, что о жизни и личности

Иисуса ничего знать невозможно, хотя он и не сомневается в его историческом

существовании. Данная позиция предполагает, что Евангелие и другие первона

чальные свидетельства пропитаны "мифологическими элементами",

("мифологическими" в смысле ~ не существующими в действительности).

Совершенно очевидно, что в Евангелии много от "мифологии". Кроме того,

христианство очень рано ассимилировало символы, образы и обряды еврейской

или средиземноморской цивилизации. Ниже мы поймем то значение, которое имеет

сочетание и взаимодействие элементов "язычества" и "иудаизма" в раннем

христианстве.

 

Отметим также, что присутствие в христианстве множества символов и элементов

культа Солнца, а также мистериальной структуры побудило некоторых ученых

отвергнуть исторический характер личности Иисуса. Они отбросили идею

Балтмана и вместо того, чтобы постулировать исторический персонаж в начале

христианства, о котором ничего нельзя было узнать вследствие его быстрой

"мифологизации", наоборот, они постулировали "миф", грубо

"историфицированный" первыми поколениями христиан. Если брать только

новейших ученых, то начиная с Артура Дроуза (1909) и Петера Иенсена

(1906-1909) и до П.-Л.Кушу (1924), исследователи самых различных направлений

и специализаций старательно пытались реконструировать "первоначальный миф",

который мог бы породить личность Христа, а затем и само христианство.

Каждый автор дает свой вариант этого "первоначального мифа". Можно было бы

посвятить целое исследование изучению этих столь же ученых, сколь и рис

кованных построений. Они выражают ностальгию современного человека по

"мифическому первородному". (Для П.-Л.Кушу бесспорно акцентирование

неисторического характера мифа за счет нехватки исторической конкретности).

Но ни одна из этих антиисторических гипотез не была принята специалистами.

 

И, наконец, третья проблема встает при исследовании взаимоотношений между

мифологическим мышлением и христианством. Ее можно сформулировать

следующим образом: если христиане отказались видеть в своей религии

десакрализованный миф эллинистической эпохи, то каково отношение

христианства к живому мифу первобытных и традиционных обществ? Мы увидим,

что христианство, как его понимали и переживали почти две тысячи лет, не мо

жет быть полностью отделено от мифологического мышления.