Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Самореализация




 

Никому из пациентов не удается в процессе терапии пол­ностью разрешить свои конфликты или высвободить все напряжения. На то есть две причины. Первая заключается в том, что психологические и физические паттерны подав­ления настолько глубоко структурированы в личности, что не могут быть полностью устранены. Я не раз демонстри­ровал своим пациентам, что нельзя полностью стереть про­веденную карандашом линию на листе бумаги. Всегда ос­тается какой-то след. Точно так же наш опыт выгравиро­ван в наших телах. Вторая причина в том, что травмирующий опыт индивида — это часть его жизни, и он не может быть отвергнут или проигнорирован. Однако его можно пода­вить или принять. Если он подавляется, то становится для человека источником проблем. С другой стороны, через его принятие и понимание человек может расширить свое вос­приятие и повысить чувствительность. И он может послу­жить исходным материалом для творческого процесса.

К счастью, пациенты не просят, чтобы их переделали заново. Они лишь хотят снова почувствовать, что жизнь может доставлять удовольствие. Когда-то у них было это чувство, поскольку именно на нем основаны их мечты о счас­тье. Сама мысль, что это чувство, возможно, предполагает, что оно знакомо человеку. Я не уверен, что человек мог бы выжить, если бы у него, когда он был ребенком, не было хотя бы нескольких моментов радости. Воспоминания, пусть даже очень смутные, об этих переживаниях поддер­живают его дух в тяжелых ситуациях, с которыми он по­зднее сталкивается. Каждый пациент, который побывал у меня, несмотря на свое отчаянное положение или серьез­ность нарушения, мог припомнить подобные моменты. Он хочет вновь ощутить эту радость, но уже не как воспомина­ние, а как реальное переживание, вызванное настоящими событиями. Он хочет понять, что в прошлом привело к ут­рате этого чувства, и узнать, как избежать в будущем по­вторной потери.

Трудность достижения этих целей заключена в процес­се обновления. Пациенту необходимо пережить свою жизнь заново, в полном объеме, каждое чувство и каждую мысль, возможно даже действие. Он проходит все заново, но двигаясь в обратном направлении, от настоящего к прош­лому. Благодаря этой обратной последовательности он мо­жет опираться на реальность. Он должен знать, кем он яв­ляется сейчас, чтобы понять, как он таким стал. Настоящее можно понять только через прошлое, однако прошлое само по себе имеет значение только потому, что оно повлияло на настоящее. Я подчеркиваю это потому, что у пациентов, как и у большинства остальных людей, есть склонность или игнорировать прошлое, или жить в нем. И то, и другое отношение нивелируют значение настоящего и, следователь­но, значение «Я». Человек должен принять то, что случи­лось в прошлом, а не путать его с настоящим.

В этом движении в обратном направлении, от взросло­го к юноше, далее к ребенку и младенцу человеку пред­стоит столкнуться с той самой ситуацией, которая привела к замене истинного «Я» образом эго. Толчком для событий, в ходе которых чувство невинности ребенка сменилось чув­ством вины, послужило его противостояние с родителями. В этом противостоянии ребенок сперва чувствовал себя правым. Однако после неудачных попыток изменить ро­дительскую установку это чувство сменилось ощущени­ем собственной неправоты. Чувство неправоты оказалось невыносимой ношей, и в итоге, подчинившись родительс­кой власти и приняв точку зрения родителей, ребенок ока­зался на стороне правых, но потерял свои права. Этот пе­реход (от чувства правоты к чувству неправоты, от чувства невинности к чувству вины) не был связан с сознательным решением. Он происходил постепенно, по мере подавле­ния негативных и враждебных чувств и их последующего замещения мыслями и установками, более приемлемыми для родителей. Следовательно, его невозможно вспомнить как какое-то конкретное событие и необходимо воссоз­дать из разрозненных воспоминаний о прошлом опыте. Однако эти воспоминания связаны с подавленными чув­ствами и не могут быть вызваны, пока чувства не будут реактивированы.

Реактивация подавленных чувств в процессе терапии происходит трудно. Этому противостоят с одной стороны эго-защиты, с другой - страх перед подавленными чувства­ми. Благодаря подавлению чувств, эго удалось создать от­носительно безопасные условия для личности, и оно не го­тово рисковать этой защищенностью, вызывая прошлые конфликты. Такая позиция эго подкрепляется страхом па­циента перед интенсивными чувствами. Пациент боится, что его гнев выйдет из-под контроля и перерастет в ярость или бешенство. Он боится, что его полностью поглотит горе или он будет подавлен своим отчаянием. Он боится, что страх сменится паникой или ужасом и полностью парали­зует его. Когда эти чувства пробуждаются, они становятся для человека реальностью, так что его страх перед ними вполне обоснован.

Ситуацию еще больше усугубляет возникающее у па­циента в процессе терапии чувство беспомощности, кото­рое также было частью исходной ситуации, приведшей к подавлению чувства. Ребенок вынужден был отказаться от противостояния с родителями, иначе возникала опасность, что откажутся от него самого. Родители прибегают к отка­зу в своей любви или угрозе такого отказа как средству конт­роля над ребенком. Чувство беспомощности снова подни­мает проблему выживания, проблему, которая, не получив решения, была отправлена в бессознательное. Поскольку самоотречение способствовало выживанию ребенка, са­моутверждение, по-видимому, представляло для него угро­зу. Тем не менее, определенная доля самоутверждения так­же необходима для выживания в этом мире.

Высвобождение подавленных чувств пациента и уста­новление контакта с внутренним ребенком требует посто­янной согласованной работы на психологическом и физи­ческом уровнях. Эго-защиты, которые препятствуют при­нятию естественных эмоциональных реакций ребенка на удовольствие и боль, должны быть проанализированы. Хро­нические мышечные напряжения, которые блокируют весь диапазон эмоциональных выражений, должны быть осво­бождены. Этого нельзя достичь с помощью подхода, ори­ентированного на какой-либо один уровень. Психотерапия, аналитическая или любая другая, не предусматривающая выражение подавленных чувств, способствует усилению контроля в ущерб спонтанности и укреплению эго в ущерб телу. Если же терапевтическая работа ограничивается вы­ражением чувств, то происходит поощрение импульсивно­сти в ущерб интеграции.

Творчество в терапии, как и в жизни, является результа­том синтеза полярных сил. Способность выражать чувство и умение контролировать его выражение — это две сторо­ны одной монеты, иначе говоря, качества зрелого челове­ка. В начале терапии функция контроля выполняется тера­певтом. Пациента поощряют «отпустить» чувство, гаран­тируя, что терапевт сможет справиться с ситуацией. Гнев направляется на кушетку и не становится деструктивным. Пациент может дать волю своей печали, зная, что он не оди­нок и рядом с ним сочувствующий слушатель. Он может через крик выразить свой страх, зная, что может получить поддержку. Он может позволить себе быть беспомощным, поскольку верит в силу терапевта. Постепенно этот конт­роль переходит к пациенту, который приходит к заключе­нию, что если он принимает свои чувства и доверяет им, они перестают быть темными, неведомыми силами, кото­рые угрожают его эго. К нему приходит понимание того, что его негативные и враждебные чувства — это реакция на боль, а нежные чувства — реакция на удовольствие.

Постепенно, с укреплением своей связи с реальностью, пациент переходит от защитной позиции и эго-контроля к открытой позиции и творческому отношению к жизни. Первым шагом пациента навстречу реальности становит­ся его идентификация с телом. Терапевт помогает ему уви­деть себя с точки зрения тела, а не через призму образа эго, которое находится в конфликте с телом. Он начинает сознавать свои мышечные напряжения и ощущать их вли­яние на его отношения и поведение. И он учится снижать эти напряжения с помощью соответствующих физичес­ких упражнений. Идентификация с телом является так­же первым шагом к самореализации.

Второй шаг навстречу реальности — это признание прин­ципа удовольствия в качестве основы сознательной дея­тельности. Мотивация всех наших действий заключается в стремлении к удовольствию и в избегании боли. Пресле­дуя эту цель, мы можем идти разными путями, однако нами движет одно желание. Человек, который не признает, что его действия мотивированы жаждой удовольствия, или ко­торого сдерживает страх перед удовольствием (чувство вины), не имеет представления о реальности своей живот­ной природы.

Третий шаг — принятие собственных чувств. Чувства — это спонтанные реакции организма на его окружение. Чело­век не в силах повлиять на свои чувства, они не подчиняются его воле или разуму. Все, что он может, — это выразить свои чувства или удержаться от их выражения, в зависимости от ситуации. Идя против своих чувств, человек изменяет самому себе. Если он отвергает свои чувства, то он отвергает себя.

Четвертый шаг — осознание того, что все функции чело­века взаимно связаны. Человека, укорененного в реально­сти, отличает субъективная установка. Он знает, что его мышление связано с чувствами и обусловлено телесными реакциями. Он может быть объективен, поскольку созна­ет свою субъективность. Даже самое абстрактное из его рассуждений неотделимо от его актуального состояния. Он не говорит: «Я мыслю, следовательно, существую». Если бы он и хотел что-то сказать, то это были бы слова: «Так как я существую, я мыслю».

Пятый шаг — это смирение. Смирение заключается в признании ограниченности своих способностей. Оно про­тивоположно самомнению эго. Мы беспомощны во многих важных жизненных вопросах. Мы не можем обрести насто­ящую любовь, даже за все деньги мира. Мы не можем гене­рировать удовольствие, даже обладая той властью, которой наделяют нас современные технологии. Человек начинает свою жизнь в чреве женщины не по своей воле и заканчива­ется она независимо от его желания. Мы не создаем ее, и мы не можем сохранять ее вечно. Мы должны заботиться лишь о том, чтобы прожить ее максимально полно.

Смирение — признак человека, который полностью принимает себя. Такой человек ни робок, ни высокомерен. Он не эгоистичен, но и не старается держаться в тени. Приз­навая собственную уникальность, он прекрасно сознает, что является частью большего порядка. И хотя он понима­ет, что его жизнь подчинена внеличностным силам, он ощу­щает эти силы, природные и социальные, внутри себя и воспринимает их как часть своего существа. Следователь­но, он является как субъектом, так и объектом, одновре­менно и творцом, и «творением» в мастерской жизни.

Положение человека - это сочетание кажущихся про­тиворечий, разрешение которых происходит спонтанным образом в творческом процессе жизни. Каждое человечес­кое существо одновременно и животное, и носитель куль­туры. Когда эти две противоположные силы сливаются твор­чески в его личности, человек становится окультуренным животным. Его культура - это надстройка, воздвигнутая на фундаменте его животной природы и предназначенная для усиления и возвеличивания этой природы. Такого сли­яния не происходит, если процесс передачи культуры, вос­питательный процесс, сводится к попыткам модифициро­вать и контролировать животную сущность человека. Если модификация была осуществлена и был установлен конт­роль, то человек превращается в прирученное животное, чей творческий потенциал уничтожен ради достижения высокой продуктивности. Если этого сделать не удалось, то человек остается жить, терзаем яростной животной сущ­ностью, которая часто прорывается сквозь культурный фасад в виде бунтарского и деструктивного поведения.

На самом деле попытка модифицировать животную природу человека может быть успешной лишь отчасти. Процесс приручения не оказывает существенного влия­ния на глубинные уровни человека, охватывая лишь по­верхностный слой. За подчинением и послушанием всег­да можно обнаружить скрытое сопротивление и про­тиводействие, которые связаны с подавленными негатив­ными и враждебными чувствами. А за открытым неприя­тием и возмущением большинства молодых людей скры­вается уровень подчиненности, связанный с подавленны­ми чувствами страха и отчаяния. У взрослых установка подчинения представляет собой защиту от внутренних чувств сопротивления и враждебности, в то время как внешняя непокорность является реакцией на внутрен­нюю установку повиновения. Ни одну из этих установок нельзя считать творческой, и ни одна из них не является свидетельством самопринятия.

Для успешной терапии необходимо дотянуться через все слои прямо к сердцу индивида. Чтобы открыть сердце человека навстречу радости, нужно, прежде всего, вернуть его невинность. Надо возродить его веру в себя и в жизнь. Другими словами, надо вернуть человека в то состояние, в котором эти качества были частью его существа. Этим состо­янием является детство.

Человек, который может принять ребенка внутри себя, способен наслаждаться жизнью. В нем живо чувство удивления, которое откроет перед ним дверь в новый опыт. У него достаточно возбуждения, чтобы с энтузиазмом откликнуться на этот опыт. В нем достаточно спонтанности, необходимой для самовыражения. Маленькие дети близки к радости, поскольку еще сохраняют часть невинности и веры, с которыми были рождены. Вот почему Иисус сказал: «Не будете как дети, не войдете в Царство Небесное»*[27].

Творческий человек — не ребенок. Поведение взрослых, которые пытаются быть детьми в своей погоне за весельем, нереалистично и самодеструктивно. Мотивом их ребячества является уход от действительности, а их установка — надуманна. Зрелый человек может обрести мудрость, поскольку он жил и страдал. Но, несмотря на все страдания и полученные знание о мире, он продолжает соприкасаться с ребенком, которым он был и которым в определенной степени является до сих пор. Мы становимся старше, но наши чувства по отношению к жизни, любви и удовольствию не меняются. Хотя наши способы выражения этих чувств могут быть иными, в душе мы все еще маленькие дети. В творческом человеке не существует разделения или барьера между ребенком и взрослым, между сердцем и разумом, между эго и телом.

Любая успешная терапия в одном смысле всегда заканчивается неудачей. Она заключается в том, что не удается достичь образа совершенства. Пациент сознает, что всегда будет иметь те или иные недостатки. Он знает, что его рост не завершен и что творческий процесс, начавшись в тера­пии, становится теперь делом его личной ответственности. Он не уносится из терапевтического кабинета на серебря­ном облаке. Те, с кем это случается, обречены на падение. Он чувствует, что его ноги твердо стоят на земле, он научил­ся ценить реальность и научился творчески походить к воз­никающим проблемам. Он испытал радость, но также и печаль. У него остается чувство достижения самореализа­ции, включающее в себя уважение к мудрости собствен­ного тела. Он заново обрел свой творческий потенциал.


* И. В. Гете «Фауст». — Пер. Б. Пастернака.

** Joann Wolfgang von Goethe. Faust / Trans, by Bertram Jessup. New York: Philosophical Library, 1958. P. 7.

***Carretti, Elias. Crowds and Power. New York: Viking Press, 1963. P. 468.

* Льюис Мамфорд замечает: «Компульсивная игра является единственной приемлемой альтернативой компульсивной работе». (Norman М. Lobsenz. Is Anybody Happy? Garden City Doubleday & Company, 1960. P. 75.)

** Norman М. Lobsenz. Is Anybody Happy? Garden City Doubleday & Company, I960. P. 19.

*** Ibid, p. 15.

 

* Эскапада — шальная выходка, выпад, проделка. — Прим. ред.

* * Выражение «being productive», использованное автором, можно перевести не только «быть продуктивным», но и «быть плодовитым». По-видимому, Лоуэн имел в виду оба эти значения. — Прим. ред.

* Перевод С. Я. Маршака. - Прим. ред.

* Спастичность — состояние повышенного мышечного тонуса. — Прим. ред.

* * Клонический - от слова клонус, обозначающего быстрые ритмичные сокращения мышцы или групп мышц. — Прим. ред.

* Гиперемия — наличие повышенного количества крови в участке или органе. — Прим. ред.

** Тургор — состояние наполненности, упругости тканей. — Прим. ред.

*** W. Reich, The Furction on the Orgasm. New York: Orgone Institute Press, 1942. P. 251.

* Высшая американская театральная награда. — Прим. ред.

* Alexander Lowen. The Betrayal of the Body. New York: Macmillan, 1966.

* Adolph Portmann. New Paths in Biology. New York: Harper & Row, 1964. стр.152.

** Там же, стр. 151.

 

* Там же, с. 155.

** Там же, стр.35.

* Выражение, имеющее оттенок неуважительного отношения. Его можно примерно перевести как «человек, иссушающий головы (мозги)». — Прим. ред.

* Erich Newman, Origins and History of Consciousness, trans. by R. F. С Hull. Princeton, Princeton University Press, 1954.

*Will Durant, Pleasure of Philosophy. Now York: Simon & Schuster, 1966. P. 30.

* Samuel Batler, Erewhon. NewYork, 1872.

* В соответствии с другим значением слова grace, переводится как «Ваша милость (светлость)». — Прим. ред.

* В английском языке эти фразы звучат почти идентично. — Прим. ред.

* Хотя Лоуэн и ставит в кавычки выражение «the projection of a surface upon surfaces, в действительности Фрейд высказался несколько иначе: «The ego is first and foremost a bodily ego; it is not merely a surface entity, but is itself the projection of a surfaces. В русском переводе: ««Я» — прежде всего телесно; оно не только поверхностное суще­ство, но и само — проекция поверхности». (Зигмунд Фрейд. Я и Оно.) — Прим. ред.

* Горгулья — скульптура в виде уродливой фантастической фигуры, венчающая водосточную трубу, в переносном значении — человек с Уродливым лицом. — Прим. ред.

* Научение (learning) в данном случае — процесс активного усвоения знаний и навыков, который противопоставляется обучению (teaching) как пассивному восприятию получаемой извне информации. — Прим ред.

* Sandor Rado, «Hedonic Self-Regulation» // Robert G. Heath. The Role of Pleasure in behavior, ed. New York, Harper & Row, 1964. P. 261.

*Лат. recessus — отступление. — Прим. ред.

* Симпатико-адреналовая система (sympathicum — симпатическая нерв­ная система + adrenalis — надпочечный, относящийся к надпочечни­ку) — важнейший компонент механизма нейрогуморальной регуля­ции функций организма, активация которой обеспечивает быстрые адаптивные изменения в обмене веществ, направленные на мобилиза­цию энергии, а также обуславливает приспособительные реакции организма. — Прим. ред.

* Протоплазма — содержимое живой клетки, включая ядро и цитоп­лазму, окруженное плазматической мембраной. В настоящее время термин практически исчез из научного обихода. — Прим. ред.

* Вакуоль - ограниченная мембраной полость в цитоплазме клетки, внут­ри которой находятся поглощенные клеткой вещества. — Прим. peд.

** Main Reinberg and Jean Ghata. Biological Rhythms. New York: Walker & Company, 1964. P. 7.

*** Wilhelm Reich. The Cancer Biopathy. New York: Orgone Institute Press, 1984.

**** Эндогенный — возникающий, развивающийся в организме вслед­ствие внутренних причин. — Прим. ред.

***** Cloudsley-Thompson J.L. Rhythmic Activity in Animal Psychology and Behavior. New York and London: Academic Press, 1961. P. 27.

* Ribble Margaretha A. The Rights of Infants. 2-nd ed. New York: Columbia University Press, 1965.

* Анализаторы вкуса в виде скопления клеток в многослойном эпителии сосочков языка, а также в мягком небе и надгортаннике. - Прим. ред.

* Уолтер Митти - персонаж рассказов Дж. Гербера «Тайная жизнь Уолтера Митти». Неловкий, робкий человек, находящийся (живу­щий) под каблуком своей жены, он скрашивает убогость повседнев­ной жизни фантазиями о рискованных приключениях, в которых рисует себя настоящим мужчиной и героем. Его имя стало нарица­тельным. — Прим. пер.

* * Koestler Arthur. The Act of Creation. New York: Macmillan, 1964. P. 96.

* Евангелие от Матфея, 18:3. — Прим. ред.







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 74. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.018 сек.) русская версия | украинская версия