Так это был всего лишь сон?

В предательски дрогнувшем голосе юноши слишком явственно прозвучало разочарование.

В давние времена в Китае жил один правительственный чиновник по имени Чжао, – сказал Ли. – Каждую ночь Чжао снилось, что он бабочка, которой снится, что она – правительственный чиновник. Чжао так никогда и не узнал, кто он на самом деле – человек, которому снится, что он – бабочка, или бабочка, которой снится, что он – человек.

Ты меня совсем запутал, – пожаловался Саша.

Если я дам тебе ответ, ты можешь не поверить мне. Поэтому будет лучше, если ты сам найдешь его.

А вдруг не найду?

Тогда ты окажешься в положении Чжао, – засмеялся Даос. – Впрочем, это тоже не так плохо.

Но у меня есть еще один вопрос.

Не много ли вопросов?

«Кажется, недавно я говорил нечто подобное щенку Мелхиседеку», – подумал юноша, но, тем не менее, спросил:

Чью мечту исполнял Саньяго? Свою, старой цыганки или кого-то еще?

А сам ты как полагаешь?

Я... я не знаю. Мне почему-то неприятно думать на эту тему.

Так бывает, когда некая часть тебя противится, не желая знать правду. В глубине души ты боишься, что правда разрушит твои представления о мире и о самом себе. Изменение представлений бывает весьма болезненным.

Не знаю. Может быть, дело именно в этом. Слова цыганки задели мою гордость. Как-то унизительно чувствовать себя орудием осуществления чужих желаний.