Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Биографические основы




 

При осмысливании развития шизоидной личности мы приходим к предположению о том, что сверхценный страх перед самоотдачей соответствует акценту на угрозу собственной личности, на способ самосохранения.

Конституциональные особенности шизоида свидетельствуют о предрасположенности к ранимости, хрупкости, большой душевной чувствительности, лабильности.

В качестве самозащиты предлагается соблюдение дистанции между шизоидом и его окружением, так как психическая близость, по аналогии с радаром, “громко сигнализирует” о повышенной душевной проницаемости. Таким образом, соблюдение дистанции необходимо для жизни шизоида и его существования в мире. Дистанция служит ему источником безопасности и защиты, делает взаимоотношения с другими умеренно враждебными и лишенными соревновательности. Его склонности и предрасположенность уподобляют шизоида открытой системе, человеку, “лишенному кожи” (hautlos), что вызывает потребность в ограничении и частичной замкнутости, чтобы не утонуть в изобилии окружающих раздражителей.

Мы принимаем во внимание не только конституциональные факторы в узком смысле этого слова, имеющие соматическое происхождение, но также и в равной степени широко известные пусковые факторы внешней среды. Они связаны с соматическими и другими существенными механизмами, через которые проходит ребенок в начале своих взаимоотношений с родителями, с их ожиданиями, представлениями и разочарованиями, особенно исходящими от матери. Эти разочарования связаны не только с тем, что мать имеет нежелательную для шизоида половую принадлежность, но и с другими психическими чертами, которые тяжело даются матери, но дают шизоиду необходимую для него близость и тепло, без чего он чувствует себя нежеланным и даже лишним.

В добавление к этим конституциональным аспектам развитие личности и, вместе с тем, собственно предрасположение проявляется в том, что в качестве важнейших пусковых механизмов развития шизоидной личности присоединяются факторы окружающей среды. Чтобы лучше понять это, мы должны представить себе ситуацию, в которой находится ребенок после рождения и в течение первых недель своей жизни.

В противоположность другим существам, ребенок после рождения на протяжении длительного периода беспомощен и полностью зависим от своего окружения. Адольф Портман говорит об этой взаимосвязи как о врожденном качестве людей.

В связи с тем, что ребенок всегда относится с доверием к окружающему его миру, исходя из того, что мир должен пробуждать его доверие, предполагается, что окружающая среда по своей сути с самого начала соответствует потребностям ребенка.

Маленький ребенок нуждается в атмосфере, которую можно определить как безопасность, чувство открытости, уюта и комфорта, как существование в колыбели соответствующих жизненных условий. Эта “райская” фаза сама собой предполагает пережива­ние исполнения потребностей. Исходя из этого лю­бой выход из такого первичного доверия связан с опасностью для жизни без страха и обречен на пол­ ное поражение.

У нас иногда странным образом сохраняется бес­сознательное представление об этом периоде детства, когда требуется выполнение определенных жизнен­ных условий. В большинстве же случаев способность к дифференциации и восприятию в грудном возра­сте скрыта от нас также, как и влияние на нас внеш­них условий в этот период жизни.

Очень впечатляющим в этом плане является изу­чение новорожденных швейцарским детским врачом Штирниманом. Приведем несколько цитат из его книги “Психология новорожденных детей”: “В абсолютно серьезных книгах... поддерживается мнение о том, что восприятие боли у детей до 6 недель исключено... То, что это не так, я наблюдал при инъекциях: при по­вторной инъекции новорожденные начинают плакать уже при проведении предварительной дезинфекции”.

И о памяти: “...Они (новорожденные) имеют пред­родовые воспоминания: по данным наблюдений ноч­ных сестер, дети домохозяек часто бодрствуют до по­ луночи и при этом не плачут, тогда как дети женщин, работающих в булочной, утром от 2 до 3 часов стано­ вятся беспокойными. Таким образом, рабочий ритм и ночной покой матери перед рождением ребенка отра­жаются на обычной смене ритма активности и покоя после рождения ребенка”.

Эти факты много раз со всей очевидностью под­тверждались исследованиями, и на основании этих и других наблюдений Штирнимана мы можем с уве­ренностью сделать вывод о том, что восприятия, представления и чувствительность новорожденных по-прежнему недооцениваются. Квалифицированный уход за грудным ребенком, кормление и гигиена казались нам в течение длительного времени самым главным элементом, полностью удовлетворяющим его потребности. Добросовестные исследования ран­него детства, прежде всего проведенные с помощью психоанализа 3. Фрейдом и его учениками, дали нам дополнительное понимание поведения ребенка. Мы благодарны им за знания о значении первых впечатле­ний и процесса питания, а также о значении первых недель жизни для формирования личности ребенка

Правда, еще Гете (беседа с Кнебелем в 1810 г.) имел подобные представления, когда говорил: новное зло для нас заключается в том, что первые шаги по воспитанию так неумелы. А ведь именно в этот период формируются основы характера, вся сущ­ность будущего человека”. Такие интуитивные пред­ставления остаются, однако, единичными и не вле­кут за собой необходимых последствий.

Ныне мы знаем, что первое окружение ребенка помимо естественного ухода за ним должно вклю­чать в себя эмоциональное тепло, симпатию, соот­ветствующее соотношение покоя и стимулов, ис­тинную стабильность его жизненного пространства, на что он реагирует открытостью и доверием. Особое значение для ребенка имеет переживание удовлетво­рения от нежного обращения с его телом, от сома­тической близости.

Если ребенок вспоминает об этом раннем пери­оде как о времени отчужденности, заброшенности и пустоты или прошедшем чрезвычайно быстро и пе­ренасыщенном впечатлениями, то это сопровожда­ется страхом. Доверие и расположенность к миру в этом случае сменяется недоверием и подозрительно­стью. Таким же образом воздействует на ребенка пустота мира, которую он переживает, будучи на дли­тельное время предоставлен самому себе; при боль­шом количестве раздражителей, быстрой их смене или большой интенсивности, что шизоидизирует его. Та­ким образом, первый страх нарушает его обращен­ность к миру и возвращает ребенка к самому себе.

Рене Шпитц в своих исследованиях детей из детс­ких домов показал, что ребенок, который на протя­жении первых недель жизни был оторван от матери или очень рано лишился материнского тепла, имеет очень тяжелые, вплоть до невозместимых, наруше­ния в развитии, несмотря на самое лучшее питание и

безупречные гигиенические условия, которые он имеет в детском доме, где одна детская медсестра обслуживает десять детей. Все дети, запущенные с раннего возраста или испуганные обилием раздра­жителей, обнаруживают, как минимум, задержку, односторонность, отставание или несоответствие возрасту и незрелость в своем развитии. В связи с тем, что они испытывают недостаточность или от­сутствие необходимых жизненных условий, эти де­ти в течение длительного времени испытывают стра­хи, соответствующие более раннему периоду раз­вития.

Особенно легко наступает такая ранняя шизоидизация у детей, с самого начала их жизни нелюбимых и нежеланных, рано оторвавшихся от родителей вслед­ствие длительного содержания в клинике из-за бо­лезни или рано лишившихся матери. В равной степени это относится к матерям, не любящим своих детей или равнодушным к ним, а также к юным матерям, недостаточно зрелым для материнства, к так называ­емым детям из “золотой клетки”, которые часто ли­шены способности любить и характеризуются как “рав­нодушные личности”, а также к таким матерям, которые не имеют достаточно времени, чтобы зани­маться своими детьми, так как вскоре после родов вынуждены вновь приступать к работе и предостав­лять ребенка самому себе, не имея возможности дать ему то, в чем он нуждается.

Кроме недостаточности любовного внимания в раннем детстве, в качестве другого источника шизо­идного развития личности выступает избыток раздра­жении, наступающий тогда, когда матери не предос­тавляют ребенку необходимого покоя и не испыты­вают чуткости к его потребностям. Это, быть может,кажется очевидным и потому описано лишь прибли­зительно: для ориентации в потребностях маленького ребенка совершенно необходима стабильность в ок­ружающей его среде. Постепенный рост доверия ре­бенка включает в себя доверие к нему, и, таким об­разом, доверие есть база для развития доверчивости, способности к интимности.

Ребенок не может переработать частую смену лица, осуществляющего связь с ним и уход за ним, частую смену обстановки и обилие впечатлений (например, длительный громкий шум от включенного радио или телевизора, яркое освещение в часы, когда наступает время сна, частые беспокоящие ребенка раздражения и т. д.). Такая нестабильность окружения ребенка и беспокойство его матери одновременно обрушива­ются на него, отвергая при этом его потребность в покое и исключительности. При этом затрудняется об­служивание ребенка и развитие его собственных им­пульсов, что приводит к тому, что ребенок отказыва­ется от ухода за ним, замыкается, испытывает страх, перевозбуждается. Кроме того, такие средовые факто­ры приводят к чрезмерной требовательности и, вслед­ствие этого, шизоидизации ребенка, так как ему не представляются возможности для органичного, гар­моничного развития. Создаются условия, при кото­рых ребенок принужден лавировать между трудностя­ми в своем развитии и незрелостью, что делает его неподготовленным к тяготам реальной жизни. Он дол­жен таким образом чувствовать настроение и пони­мать ситуацию, чтобы снять напряженность и умень­шить изменчивость гнетущей его атмосферы, для чего он нередко принимает на себя роль родителей, по­скольку не находит у них никакой поддержки. Этому обычно предшествует чрезмерная требовательность родителей, из-за которой он берет на себя роль взрос­лого, который должен думать, быть посредником, по­нимать и сглаживать конфликты и в глазах которого посторонние живут гораздо более естественной, на­туральной жизнью, чем он сам. Их обделили в детстве или их сущностные корни недоразвиты, их безопас­ность и их жизненное самоощущение покоятся на хрупкой основе.

Мир так устроен, что мы одерживаем победу над драконом, проникшим в наше естество, оставаясь при этом невредимыми, несмотря на свою незащи­щенность и уязвимость. Что же делает нас невреди­мыми? Очевидно, что если такая защищенность не­достижима, то следует существовать в этом мире анонимно, надевая на себя шапку-невидимку. Эта шапка-невидимка — тот гладкий и чистый фасад, за который никто не может проникнуть, и посто­ронние не знают, что происходит за этим фасадом. Насколько соответствующие чувства не удается скрыть, настолько развивается способность созна­тельно ими управлять, дозировать их. Рефлекторно или путем сознательного обучения эти чувства до­пускаются или отменяются, но ни в коем случае не оставляются на произвол судьбы в случае, если они могут представлять опасность для личности шизоида. Когда подруга одной юной пациентки сообщила ей о том, что родители той жаловались ей на холод­ность и враждебность дочери, девушка, немного подумав, сказала: “Хорошо, я выключу свою нена­висть”, после чего ее поведение по отношению к родителям стало еще более отстраненным и незави­симым.

Мы присоединяемся к мнению о том, что взрос­лые имеют определенную границу толерантности в отношении внешних впечатлений. Так, из опросов людей в разных странах известно, что они уменьшают шум или выключают свет, для того чтобы создать со­ответствующие условия для сна; длительное одиноче­ство или пребывание в темноте вызывают аналогич­ные действия по преодолению этих превышающих толерантность человека факторов. Естественно, что границы толерантности для маленького ребенка зна­чительно уже.

Для развития личности имеет особое значение то, вскармливается ли ребенок грудью или искусст­венно питается из бутылочки. Постоянный возврат к матери, их взаимная интимная радость при кормле­нии грудью не только дает ребенку возможность постепенно знакомиться с персоной, которая на­дежно обеспечивает удовлетворение его потребнос­тей, но является первым уроком человека в обрете­нии им надежды, благодарности и любви.

Ребенка, находящегося на искусственном вскарм­ливании (“бутылочное дитя”, “Flaschenkind”), все­гда окружают меняющиеся персоны, которые могут по-разному относиться к ребенку, что, по меньшей мере, затрудняет его развитие. Это приостанавливает комплексный процесс развития, затрудняя разви­тие чувства интенсивной привязанности к человеку, как это бывает при грудном вскармливании. Когда в становлении шизоидной личности мы в качестве од­ной из самых распространенных характеристик опре­деляем недостаток связей, мы должны представить это и как утрату детской интимности между матерью и ребенком.

Во всяком случае, следствием описанных рас­стройств является то, что в самом начале своей жиз­ни ребенок вынужден обороняться или защищаться от окружающего его мира, в противном случае его ждет разочарование. Если вовне он не находит для себя адекватного партнера, то ухватывается за самого себя, обретая партнера в себе самом. При этом реализуемые им шаги от себя к другому недостаточны. В его даль­нейшем развитии, если оно не корригируется опы­том, возникает описанная выше пропасть, склонность к независимости и эгоцентризму, фиксация на связи с самим собой.

Очевидно, что шизоидное развитие личности за­висит от большого числа факторов внешней среды. Мы должны здесь также понять, что поколение, которое в раннем детстве пережило войну, подверг­лось воздействию упомянутых выше неблагоприят­ных средовых факторов (беспокойство в первые не­дели жизни вследствие ночных бомбардировок, вынужденного бегства, разрыва семейных связей, лишения родины и т. д.). Это поколение часто обна­руживает шизоидные черты: неприязнь к семейным связям, склонность к участию в таких организациях и мероприятиях, при которых переживания оста­ются анонимными, необязательность в связях с про­тивоположным полом могут быть отнесены к прояв­лениям этих характерологических черт. Половина проблем, возникающих у этого поколения в пубер-тате и требующих применения силы, связаны с эти­ми обстоятельствами. Некоторые процессы в совре­менном искусстве, которые мы называем “утратой основ”, также можно охарактеризовать как прояв­ление шизоидных черт. Шизоидное искусство по­трясает, но часто и отталкивает. После исполнения произведения Фюрмайстера и Визенгюттера “Метамузыка” исполнители-оркестранты часто чувству­ют себя больными.

Общая ситуация, в которой оказываются люди западного мира, вызывает шизоидизацию: мир ста­новится все менее безопасным; несмотря на ком­форт, окружающий нас, мы постоянно испытываем опасность; наше восприятие жизни оказывается из­менчивым вследствие перенасыщенности раздражи­телями, с которыми мы сталкиваемся и от которых не можем отгородиться; призрак возможной войны и осознание того, что мы сами подвергаем себя рис­ку тотального уничтожения, опасное влияние тех­ники и достижений науки на окружающую среду и биологическое развитие создают чувство экзистен­циальной угрозы, которое, как нам известно, игра­ет большую роль в становлении шизоидных черт ха­рактера.

В качестве противостояния этой угрозе увеличи­вается склонность к йоге, медитационным упражне­ниям, а также в потребности погружения в мир внут­ренних переживаний, которое достигается с по­мощью наркотиков; возникло движение хиппи с сознательным отказом от техники и цивилизации, чье неконтролируемое господство становится для нас все более сомнительным. Господство природы, время и пространство преодолевает техника. Усло­вия жизни, в которых мы боремся за наше сущест­вование, угрожают нашим душевным качествам и делают жалкими наши усилия, так что мы можем говорить о шизофреническом процессе, который по­ражает все западное общество.

Недостаток безопасности в раннем детстве явля­ется одновременно пусковым механизмом развития шизоидной личностной структуры, так же как и влияние окружающей среды. Несомненным также является дородовое, внутриматочное влияние материнского организма, хотя оно до сих пор мало ис­следовано. Как показал Штирниман в упомянутой выше книге, способность слышать у ребенка разви­та еще до рождения: на экране рентгеновского ап­парата видно, как вздрагивает плод при громком звучании автомобильного сигнала. Возможно, что эмоциональные и аффективные переживания мате­ри, изменяющие ее привычные установки, касаю­щиеся беременности и ребенка, каждое состояние, угрожающее безопасности матери, распространяет­ся и на ее тело, вынашивающее ребенка. И если мать вместо доброжелательности и одобрения, которые должны лежать в основе отношения к ней, встреча­ет враждебность, отрицательные или ненавистни­ческие установки, то это отражается и на ее буду­щем ребенке.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 207. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.032 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7