Дзенский тигр

Однажды вечером, когда мы с Эми говорили о просветлении, я придумал продолжение классической дзенской истории. Оно меня развеселило, и я надеюсь, что вы тоже найдете его забавным. Вот эта история с моим добавлением.

Ученица дзен приходит в свой класс и при всех спрашивает учителя: «Не объясните ли вы смысл жизни?». Учитель Дзен отвечает: «Да, когда вокруг не будет так много народу».

На следующий день ученица снова подходит к учителю после того, как все остальные ученики вышли из класса, и говорит: «Теперь, когда все ушли, не объясните ли вы мне смысл жизни?» И учитель отвечает: «Здесь присутствует слишком много людей!»

С чувственной точки зрения вокруг слишком много народу, то есть, слишком много частей, сосредоточивающихся на сознании. Когда ученица подошла к учителю во второй раз, то хотя с точки зрения реальности консенсуса, вокруг никого не было, все равно присутствовало слишком много обыденного сознания.

Суть в том, что присутствует слишком много обычной личности. Слишком много человека, принадлежащего к реальности консенсуса, ищет части и ответы. Человек, спрашивающий о смысле жизни, слишком сосредоточен на обыденной жизни. В этом смысле, вокруг слишком много людей.

После того как я несколько минут обдумывал эту историю, мне в голову пришла новая возможность. Я представил себе, что ученица Дзен пережила спонтанное просветление. Она достигла осознаваемости вдобавок к сознанию. Внезапно она поняла своего учителя. Более того, она стала осознавать чудесное разнообразие частей в своем поле — ученицу и учителя и «слишком много людей».

Она дорожила не только Большим «Я», но и малым «я», и сказала: «Спасибо, дорогой учитель, но ни одному из нас не следует подавлять реальность консенсуса. Именно наши малые «я» жаждут необходимого им учения. Более того, поскольку и вы, и я составляем часть чувственной сути всех вещей, быть может, и вы, и я — ученики и учителя, равно как «слишком много людей». Услышав это, непредубежденный учитель широко раскрыл глаза и склонился пред ней.

После того, как я рассказал эту историю приятелю, он предложил мне взамен еще одну историю. Его вариант другой дзенской истории выглядит так:

У человека был неудачный день. Когда он шел по дороге, неизвестно откуда появился тигр и загнал его на край скалы. Он прыгнул, но падая сумел ухватиться за маленький кустик. Глядя вниз, он видел под собой бездонную пропасть. Глядя вверх, он видел над своей головой ожидающего его голодного тигра! Наш бедняга взглянул прямо перед собой и увидел мышь, перегрызающую корень кустика, за который он держался! Рядом с этим кустом он также увидел чудесную землянику и сказал: «О, как красиво!»

Эта история мне тоже нравится. Ее герой совершенно отстранен от «частного» представления о реальности и от несчастья, угрожающего его маленькому «я». Даже хотя сверху и снизу его маленькому «я» грозит смерть, даже хотя ему не за что держаться, он замечает перед собой землянику. Вместо того чтобы отмахнуться от этой маленькой земляники, он чувственно переживает ее и приходит в состояние блаженства, несмотря на то, что его ситуация в реальности консенсуса выглядит безнадежно. Он отстраняется от обыденной реальности, от судьбы или будущего своего маленького «я», вместо этого сосредоточиваясь на развертывании момента, на Сновидении этой земляники!⁵

С точки зрения реальности консенсуса, вы, возможно, подумаете, что он сошел с ума. Но для человека, повисшего на кусте, который вот-вот оборвется, судьба его маленького «я» не имеет значения. Его безопасность заключена в Сновидении, в развертывании того, что захватывает его внимание. Просветление — это его осознание сновидения земляники, равно как тигра над ним и смерти, ожидающей внизу. Но с обыденной точки зрения, эта история свидетельствует не о просветлении, а о полном безумии!

В любом случае, если бы наш человек с самого начала был чувствующим, он мог бы почувствовать приближение тигра до того, как тот появился. В этом случае он бы заметил некое странное неописуемое чувство, осознал бы свою собственную тенденцию рычать и сердиться, и постиг бы свою собственную могущественную сущность. Он бы развернул этот чувственный рев и охватил все поле, включая свое маленькое «я», свой страх смерти, разъяренного тигра и землянику бессмертия.

Поэтому, еще до того, как тигр погнался за ним, до того, как он смог двинуться, человек зарычал бы как тигр. В этом случае и он, и настоящий тигр, возможно, увидели бы друг друга, но утратили бы интерес к тому, чтобы смотреть друг на друга снова. В любом случае, герой первоначальной истории, за которым гнался тигр, пытался следовать своему чувственному опыту, и на краю скалы это ему удалось, даже хотя и вы, и я, возможно, надеялись, что он сделает это раньше.

Вероятно, именно осознаваемость имел в виду древний китайский мудрец Чжуан-цзы, когда в IV в. до н.э. говорил: «Если быть верным своей сущности и следовать ее учению, то кому же нужно оставаться без учителя?»⁶

По мнению Чжуан-цзы, у каждого есть истинный учитель, чувственное поле, Дао, которое не выразимо словами. По существу, если подумать, то и у вас, и у меня есть тот же удивительный учитель, что и у всех остальных. В определенном смысле, есть один гуру — первичная, чувственная сила Сновидения, у которой тысячи лиц. Все мы — ученики одного и того же учителя и, в каком-то отношении, разные лица одного и того же ученика.

Чжуан-цзы учит, что величайший учитель — это наша подлинная Самость. Нет ничего лучше, чем знать этого учителя. Что же еще может помочь, если на вас вот-вот бросится тигр?