Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

19 страница. Сами гости блистали роскошными нарядами




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Сами гости блистали роскошными нарядами. Там были девушки, желавшие слыть бунтарками, в переливающихся золотом, серебром и начищенной медью платьях, в длинных, до локтя, перчатках, с нитками жемчуга, свисающими до пояса; женщины постарше щеголяли в вечерних, до самого пола, туалетах из жоржета, крепа, атласа, с высоко взбитыми прическами, а в ушах и на пальцах у них сверкали бриллианты и прочие драгоценные камни. Юноши и мужчины во фраках с белыми галстуками-бабочками казались все на одно лицо.

 

Клодина преобразовала малую гостиную в гардеробную. Клара даже со своего места слышала, как бедняжка снова и снова выкрикивает: «Oui, monsieur!» А по всему дому громоздились охапки оранжерейных цветов: бархатистых белых пионов, грациозных белых калл — куда ни глянь, всюду нежные лепестки чистейшего белого цвета.

 

— О боже, — проговорила Глория, возникшая рядом с Кларой, — смилуйся надо мной!

 

— Главное — оставайся спокойной, что бы ни происходило, — Клара дружески толкнула кузину в бок. — В конце концов, это твой прием.

 

Глория не ответила. Она посмотрела на бурлящую внизу толпу, и на лице появилось страдальческое выражение.

 

— Пойдем, — подбодрила ее Клара. — Не можем же мы здесь вечно прятаться.

 

Девушки вместе спустились по лестнице.

 

Их появление исторгло дружное «Ооох!» из груди собравшихся, оно пролетело по всему вестибюлю и повергло гостей в молчание.

 

— Вот и они! — раздался чей-то возглас. И тут же грянули аплодисменты — такие бурные и долгие, что Глория даже покачнулась. На какой-то миг она показалась смертельно напуганной.

 

— Улыбнись фотографам, — подсказала ей Клара.

 

Аплодисменты не смолкали, пока девушки не сошли с нижней ступеньки. Спускаться пришлось долго. Клара уже собиралась сказать кузине: «Вот видишь? Не так уж все и плохо», — но тут кто-то крикнул:

 

— Улыбнись, Глория!

 

— Улыбнись, Глория, — передразнила Клара.

 

Глория повернулась к ней, и обе захохотали от души. Какое нелепое событие! Прием в честь помолвки девушки, которая не желает выходить замуж — потому что влюбилась в негра-музыканта. Вздумай он показаться сейчас здесь, его тут же вытолкали бы взашей, прямо из ворот особняка.

 

Бастиан, казавшийся сегодня особенно высоким и широкоплечим, ожидал невесту внизу, у лестницы. Лицо гладко выбрито, темные волосы зачесаны и уложены волнами. Он взял Глорию под руку, и пара стала позировать фотографам. Потом их окружила толпа.

 

Неожиданно все фотоаппараты нацелились на Клару.

 

Ослепленная множеством вспышек Клара проморгалась и обвела взглядом толпу, отыскивая Маркуса, но вокруг были только чопорные чикагцы в роскошных нарядах. В гостиной оркестр наигрывал какую-то нежную лирическую мелодию. Клара слушала и жалела, что она сейчас не с Маркусом, а торчит здесь, среди этих хищниц высшего света.

 

— Мисс Ноулз, мисс Ноулз! — окликнула ее журналистка в костюме с меховой опушкой. — Какое на вас чудесное платье! У кого вы его шили?

 

— Ой, этого я не выдержу, — пробормотала Клара и оглядела свое платье — чистого темно-синего цвета, узкое, плотно облегающее фигуру, ниспадающее до колен и отделанное по подолу шелковой лентой, украшенной вышивкой бисером ручной работы. Оно уже немного вышло из моды, но сохранило всю свою прелесть. Можно было ответить журналистке, что автор этого платья — Шанель, но ведь Простушке Кларе не полагалось этого знать.

 

— Клара, милочка, наконец-то! — Тетушка Беатриса проплыла через толпу и поцеловала Клару в обе щеки. Впервые в жизни она увидела тетушку в шикарном наряде — скромном черном платье и ожерелье, сверкающем множеством бриллиантов. Уже давным-давно тетя не выглядела такой счастливой и помолодевшей. «Тетушка Би выглядит очень элегантно», — подумала Клара. И высказала эту мысль вслух.

 

Тетушка Би обняла ее. Казалось, она искренне рада видеть Клару, в отличие от того дня, когда племянница только переступила порог ее особняка. Угроза исправительной школы превратилась в далекое кошмарное воспоминание.

 

— Я хотела ответить репортерам насчет платья. — Клара повернулась к ним. — Разумеется, мой сегодняшний наряд — не моя заслуга. Если бы моя тетушка не проявила такой щедрости, я бы выглядела как оборванка. У нас в деревне не очень-то разбираются в вопросах моды, но здесь я многому научилась.

 

— Ах, глупости! — протестующе замахала руками тетя Беатриса. — Ты завоевала весь город своими силами. — Она погладила Клару по руке и тихонько прошептала: — То, что свадьба все же состоится, — в немалой степени твоя заслуга. Я так рада, что ты приехала в Чикаго, милочка. Твои родители будут очень гордиться тобой.

 

Клара почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она уже сто лет не вспоминала о родителях. Ей казалось, что они навсегда в ней разочаровались. Но тетушка, возможно, права, и теперь они перестанут стыдиться дочери.

 

— Мисс Ноулз, пожалуйста, позируйте для фото!

 

— Да, конечно, — ответила Клара. Она улыбнулась, не показывая зубов и положив одну руку на низкую талию платья. Другие репортеры забросали ее вопросами, но она охладила их пыл: — Извините, но мне необходимо перекусить. Иначе я просто умру от голода!

 

Она говорила неправду. Перед ее глазами стояло только одно, и это вовсе не была черная икра. Она хотела видеть Маркуса.

 

Он ожидал ее, прислонившись к одной из выкрашенных в кремовый цвет стен. Вид у него был еще более неотразимый, чем в тот день, когда она увидела его впервые, — если такое вообще возможно.

 

— Привет, красавец, — сказала Клара и потянула его за шелковый галстук.

 

Маркус поцеловал ее в щеку.

 

— Не думайте, будто я не видел, как вы там красовались, мисс Клара. Это в Пенсильвании тебя научили бросать такие томные взгляды в объектив?

 

— Маркус! Не смей при мне говорить такие пошлости. — Клара отхлебнула сельтерской из его стакана.

 

— Я не предполагал, что «томный» — это пошлое слово.

 

— Я имела в виду — «Пенсильвания».

 

— И все же, — Маркус изогнул свою восхитительную бровь, — я буду вынужден повторить его, когда спрошу, что подумают обо мне твои родители на ферме в Пенсильвании? — Он допил воду, взял с подноса проходившего мимо официанта две порции закуски с крабами и отправил себе в рот.

 

— Какой ты проворный, — со смехом воскликнула Клара. Так он хочет познакомиться с ее родителями? Ведь он пока не стал даже ее бойфрендом. А может, уже стал? «Не спешить», — напомнила она себе. — Мне казалось, что мы продвигаемся вперед потихоньку.

 

— Так и есть, — ответил ей Маркус. — Тихо, тихо, потихоньку. Так называется игра. — Он поправил выбившийся у нее локон. Каждый раз, стоило ему прикоснуться к ней, Клара просто млела. — Я уже говорил тебе, как ты сегодня прекрасна?

 

Он взял у официанта еще стакан сельтерской и небрежно вылил воду в стоявшую рядом кадку с цветами. Потом вытащил из кармана фляжку и разлил в стаканы золотистую жидкость. Протянул один стакан Кларе.

 

— Такое событие надо отметить шампанским. Увы, у меня ничего нет, кроме виски.

 

— Придется довольствоваться этим. — Клара подняла стакан. — Произнесешь тост?

 

— Непременно! — воскликнул Маркус, поднимая стакан. — За… — Он хитро прищурился. — Это может прозвучать банально, но давай выпьем за то, чтобы забыть прошлое и смотреть только в будущее.

 

— За это я выпью. — Клара переплела свою руку с рукой Маркуса, и так, держась друг за друга, они чокнулись стаканами и выпили. — Как получается, что ты всегда говоришь как раз то, что нужно?

 

— Я-то? Да рядом с тобой я чувствую себя болваном неотесанным! Да, кстати, не согласишься ли пройти с этим болваном куда-нибудь подальше от посторонних глаз?

 

— О-хот-но, — произнесла Клара по слогам.

 

Если они на минутку исчезнут, никто и не заметит. Фотографы с репортерами все еще не отрывались от Глории на противоположном конце зала: она сидела в обитом плюшем кресле, похожем на дешевый трон, держала за руку Бастиана — несмело, целомудренно. Выглядело это, должно быть, как и нужно, но Клара знала, что Глория просто с трудом выносит его присутствие. Репортеры выстреливали один вопрос за другим. Отвечал им только Бастиан, Глория же смотрела куда-то в даль.

 

В толпе гостей Клара углядела Джинни Битмен. Облачена та была в какой-то жуткий наряд голубенького цвета, как у младенцев, однако вела беседу с парнем — настоящим, живым парнем! — который, казалось, слушает ее… ну, не то чтобы невнимательно. Лицо, правда, у него было такое смешное, и все же Клара преисполнилась гордости за девушку.

 

Маркус взял Клару за руку и повел по коридору — мимо кухни, где разбили лагерь поставщики всевозможных продуктов, мимо туалетной комнаты для гостей, откуда доносился приторный запах мыла с ароматом сирени, — в библиотеку ее дяди. Эту комнату не открывали с тех пор, как дядя бросил семью и ушел к манхэттенской попрыгунье.

 

Вдруг до Клары дошло: темная комната, поблизости никого…

 

Нет, она не хочет стать для него такой подружкой! Пусть он не думает, что если она раньше была неразборчива в связях, то и сейчас станет заниматься с ним всякими глупостями. Очень важно, чтобы их отношения с самого начала пошли по правильному пути.

 

Отношения? Она замерла в коридоре, выдернула у Маркуса свою руку.

 

— Что случилось? — спросил он. Щеки его запылали.

 

— Ничего, — ответила Клара. — Извини. Просто я… растерялась.

 

Значит, вот как она уже обозначает это для себя. Отношения. Обычно она шарахалась от этого слова, а вот сейчас… Она посмотрела на Маркуса и заулыбалась, пока не заболели щеки.

 

Ей пришло в голову, что у Глории с Лоррен был какой-то план — она подслушала их разговор в тот день, когда впервые встретила Маркуса. Что же, это его заключительная часть? Темная комната, унижение перед лицом сотен гостей?

 

— Может, вернемся? — предложила она.

 

— К этим надутым манекенам? Боже, чего ради?

 

— Ну, я подумала, что… — Не так-то легко оказалось высказать свои подозрения вслух. Маркус, однако, сказал ей просто:

 

— Ладно, будем считать, что в этом коридоре нам никто не помешает. Клара Ноулз, ты самая изысканная девушка во всем этом безвкусном старом особняке. И не смей отвергать мой комплимент, этого я не допущу.

 

— Комплименты. Лесть. — Клара склонила голову набок. — Что это ты так любезничаешь со мной?

 

— Любезничаю? Я? Не порти мне репутацию. — Он порылся в карманах фрака и достал красный футляр с золотой надписью «Картье». — Но раз ты уже находишь меня слишком любезным, то, может быть, стоит передумать и не дарить тебе вот это?

 

— Маркус! — воскликнула она, слегка задыхаясь от волнения, и, не зная, что еще сказать, повторила имя еще раз.

 

— Наверное, сначала ты должна открыть и посмотреть. — Он засмеялся, протянул футляр ей, но Клара почувствовала, что за всей его напускной уверенностью кроется робость. Ему хотелось понравиться ей не меньше, чем она сама хотела понравиться ему. Они были на равных, ни один не командовал другим — это было для Клары внове, даже пугало, но и доставляло огромную радость.

 

Она осторожно открыла футляр.

 

Перед ней лежал платиновый браслет с бриллиантами. Красными звездочками сияли рубины, то там, то тут вправленные в сплошные ряды алмазов. Клара еще не видела такой роскошной и такой изящной вещицы. Она даже дара речи лишилась.

 

— Мне пока непонятно, нравится тебе или нет, — сказал Маркус, переминаясь с ноги на ногу.

 

— Нравится, — с трудом выговорила Клара осипшим голосом. — Определенно нравится.

 

Тогда он вынул браслет из футляра и нежно взял Клару за запястье. Она сомлела от одного прикосновения его пальцев.

 

— Если ты удостоишь меня такой чести.

 

Маркус застегнул браслет на ее запястье, а Клара тем временем всматривалась в его лицо. Чем она заслужила такой подарок? Чем заслужила Маркуса? Жизнь дарит ей второй шанс, и на этот раз ничто не заставит Клару сбиться с правильного пути. Она обвила руками шею Маркуса.

 

— Маркус, ты такой внимательный, а браслет хорош, даже чересчур.

 

— Клара, моя Клара. Когда я его увидел, он чем-то напомнил мне тебя, — сказал Маркус, целуя ее в лоб. — Внешне такой красивый, но очень хрупкий.

 

Тогда она поцеловала его, взъерошивая его шелковистые волосы. Он оторвал ее от пола и закружил в воздухе. Она смеялась, покрывая поцелуями его щеки, уши и шею, все шло колесом у нее перед глазами — и вдруг заметила в дальнем конце коридора темную фигуру.

 

Клара вскрикнула, и Маркус резко остановился.

 

— Что случилось? — спросил он.

 

Она неловко встала на ноги, громко стукнув по паркету каблуками. Наверное, ответ был написан у нее на лице. Маркус проследил за ее исполненным ужаса взглядом и увидел несравненного Гарриса Брауна в шикарном фраке. Тот стоял и молча наблюдал за ними.

 

Гаррис двинулся к ним по центру коридора, как бы заполняя собой все пространство; он казался выше и тяжелее, чем был на самом деле.

 

Клару стало распирать от нарастающей ярости, пока она не почувствовала, что вот-вот взорвется.

 

— За каким чертом тебя сюда принесло? Тебя никто не приглашал!

 

— Я же занимаюсь политикой, забыла? — ответил Гаррис, сияя победной ухмылкой, которая ей некогда так нравилась, а теперь вызывала отвращение. — Меня все равно что пригласили.

 

— Предлагаю, — выступил вперед Маркус, — сию же минуту поискать ближайший выход, не то…

 

— Не то что? — засмеялся Гаррис.

 

— Я предупреждаю тебя, Гаррис, — сказала Клара дрожащим голосом. — Сейчас же уходи, пока не разразился скандал. — Она не позволит ему снова вторгнуться в ее жизнь. Теперь здесь ее город, ее дом, ее прием, ее бойфренд…

 

— Да ведь ты же обожаешь скандалы, разве нет? Есть вещи, которые не меняются со временем, куколка. — Гаррис шагнул ближе, оценивая Маркуса. — Ой, Клара, бедненькая! Неужто здешняя жизнь довела тебя до того, чтобы броситься в объятия этого красавчика? Он же еще совсем маленький, не научился, наверное, шнуровать свои…

 

Маркус набросился на Гарриса и прижал его к стене. Но если Гаррис что-нибудь и умел, так это применять запрещенные приемы.

 

Он изо всех сил ударил Маркуса коленом в живот, развернул его и приложил кулаком прямо в глаз.

 

— Прекрати! Перестань! — закричала Клара и попыталась развести их в стороны. Куда там! Гаррис схватил Маркуса за горло и накрепко прижал к стене.

 

— Я разорвал помолвку из-за тебя, Клара. Ты знаешь, что я люблю тебя и всегда любил. Я приехал сюда, чтобы увезти тебя в Нью-Йорк, чтобы вместе начать новую жизнь…

 

Больше она не могла этого слышать.

 

Ничего не видя перед собой, она помчалась по коридору — прочь отсюда, прочь от них обоих. Сколько бессонных ночей она провела, мечтая, чтобы Гаррис сказал ей это, вот эти самые слова! Клара посмотрела на сияющий браслет. Она его не заслужила.

 

Раздался грохот и звон.

 

Клара остановилась и вмиг увидела окружающее: парадный вестибюль, лежащий у ног большой серебряный поднос, разбросанные по полу бутерброды с паштетом — и уставившиеся на нее десятки пар глаз.

 

— Прошу прощения, — пробормотала она официанту, на которого налетела, встала на колени и подняла поднос. — Простите, пожалуйста…

 

— Вот кого я ищу!

 

Гости расступились, и между ними появилась Лоррен.

 

Клара едва смогла ее узнать: щеки Рен были вымазаны черной тушью, рот кое-как подведен ярко-красной помадой, кремовое платье измято и заляпано грязью. Клара возблагодарила небеса за то, что кто-то другой появился в подходящий момент и отвлек на себя внимание присутствующих, но тут сообразила, что Лоррен обращается к ней.

 

— Ба, не Клара ли это Ноулз, покорительница сердец, которая осчастливила нас присутствием своей велоро… верлом… вероломной особы!

 

— Лоррен, тебе плохо? — спросила Клара, но даже на расстоянии учуяла сильный запах спиртного.

 

Гости и репортеры окружили их, словно вышедших на ринг боксеров. Кларе необходимо было обезвредить бомбу, в которую превратилась Лоррен.

 

— Рен, может, пойдем куда-нибудь в тихий уголок, поговорим?..

 

— Нет! Пусть все слышат, что я сейчас скажу. — Рен едва стояла на ногах, а слова выговаривала с немалым трудом. — Пусть все знают, какая ты мошенница.

 

Клара не успела ничего сказать — к бывшей подруге подбежала Глория. Лицо у нее было встревоженное.

 

— Тебя не приглашали на прием! — крикнула она, испепеляя Лоррен взглядом. — Уходи сию же минуту!

 

— Это все она! — Лоррен ткнула в Клару обвиняющим перстом так, будто сейчас был самый разгар охоты на сейлемских ведьм[126]. — Это ее не нужно было приглашать. Это она все разболтала Бастиану. Она продала тебя с потрохами, рассказала ему про «Зеленую мельницу». Не я, Глория, клянусь. Ты его только спроси…

 

— Она лжет! — твердо сказала Клара и повернулась к Глории. — Клянусь тебе, Глория, я ничего не говорила Бастиану. Это ты лгунья, Лоррен.

 

— Ах, так! — Лицо Лоррен перекосилось. — Тогда что же здесь делает один из сильных мира сего, мистер Гаррис Браун? Давай, объясни всем! Вот тогда и видно будет, кто из нас — отвратительная лгунья!

 

Лоррен указала пальцем на кого-то за спиной Клары. Но той не было необходимости оборачиваться, чтобы понять, кто именно там стоит. По толпе прокатилась волна шепотков, журналисты лихорадочно застрочили в блокнотах. Лоррен пробилась через толпу, расталкивая людей локтями.

 

— Когда я увидела тебя в «Зеленой мельнице», Клара, рядом с Гаррисом Брауном, я подумала: «Откуда может знать такого крупного нью-йоркского политика эта деревенская дура из Пенсильвании, которая провоняла навозом и не умеет отличить ленточку от ленточной змеи?»

 

— Ты пьяна, Лоррен, — перебила ее Глория. — Пожалуйста, пусть кто-нибудь из крепких джентльменов вынесет эту дрянь отсюда. — Она огляделась в поисках Бастиана, но того нигде не было видно.

 

— Ах-ах-ах! — воскликнула Лоррен, увернувшись от единственного мужчины, внявшего просьбе Глории. — Я позвонила кое-кому из знакомых в Барнарде — я говорила, что поступила в колледж Барнарда? Он находится в Нью-Йорке. Недалеко от Гарлема, что очень огорчает моего папу.

 

— Мы знаем, где находится колледж Барнарда, — раздался голос Маркуса.

 

— Моя подруга Шелли, которая за версту чует всяких негодяев, знает, какими похождениями знаменит Гаррис Браун.

 

— Перестань, — только и смогла вымолвить Клара, чувствуя себя так, словно рот у нее был забит ватой. Ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь заставил Лоррен умолкнуть. Она переводила взгляд с Глории на Маркуса, с Маркуса на миссис Кармоди, потом на случайных гостей, с которыми она даже не была знакома. Все они молчали и только смотрели на Клару широко раскрытыми глазами, ожидая, что она ответит.

 

— Угадайте, что мне удалось разузнать! Вы удивитесь! Клара Ноулз вовсе не такая, за какую себя выдает! — Лоррен не удержалась на ногах и с грохотом повалилась на пол.

 

Толпа гостей взволнованно загудела, фотографы снова защелкали аппаратами.

 

Лоррен барахталась на полу, юбка у нее задралась, открывая взглядам розовое белье в цветочках. Она быстро перекатилась, встала на колени, потом выпрямилась и указала на Клару подрагивающим пальцем.

 

— Ты ночная бабочка, Клара Ноулз. Бесстыжая стерва. Что ты на это возразишь? — Лоррен приложила руку к груди и не сдержала отрыжки. — Извините.

 

Клара похолодела. Понятно, Лоррен напилась в стельку, но говорит она правду. Значит, проведала про Гарриса. И разоблачила ее игру в Деревенскую Простушку. Что еще ей известно? У Клары задрожали коленки, и она, сама того не сознавая, стала пробиваться к Маркусу.

 

— Заставь ее умолкнуть, — проговорила она, потянув его за рукав и стараясь не разрыдаться. — Пожалуйста.

 

— Тебя не звали сюда, Лоррен, — вышел вперед Маркус. — Уходи немедленно…

 

Лоррен сделала коленце чарльстона посреди вестибюля. Никто не засмеялся — все были шокированы ее поведением, и чем отвратительнее она себя вела, тем сильнее нервничала Клара.

 

— Ах, Маркус, — проговорила Лоррен. — Мой миленький глупый Маркус. Мы как раз подходим к самому интересному, к тому, что тебя особенно заинтересует. — Она говорила с такой решимостью, что Маркус невольно попятился. У Клары голова стала совсем пустой и готова была, казалось, оторваться и поплыть по воздуху.

 

— Лоррен, умоляю тебя…

 

— Все думают, что это я такая плохая: слишком сильно накрашиваюсь, слишком коротко стригусь, многовато пью. — Она уставилась на Клару. — Но, леди и джентльмены, у милейшей невинной Клары Ноулз была интрижка с Гаррисом Брауном. Бац! Бум! Ба-бах! Несмотря даже на то, что он был помолвлен с той богатой француженкой, наследницей целого состояния. А хотите знать, чем завершилась эта постыдная интрижка? — Лоррен воздела палец к небу. — Она родила ему ребенка! Клара Ноулз родила ублюдка от Гарриса Брауна!

 

Клару словно ударили по лицу.

 

А потом ее ослепил свет, ее заживо сжигали на костре сотен вспышек магния, когда защелкали затворы полутора десятков фотоаппаратов, запечатлевая ее боль, смятение, стыд, чтобы затем разнести их по всему миру.

 

 

Лоррен

 

Не так все это должно было произойти. Этого не происходит!

 

И все же было так, а не иначе.

 

Перед глазами у нее все перемешалось, сливаясь в неразборчивые пятна: лица, отвисшие челюсти, собственное платье, заляпанное грязью, Маркус с Глорией и эта лживая, двуличная Клара. И еще доносился какой-то шум — то был ее голос, сорвавшийся на визг. Вот только что она говорила? Лоррен сама этого не понимала. Потом почувствовала, как кисло стало во рту от выпитого вина.

 

А Клара теперь плачет. Тяжелые слезы раскаяния катятся по влажным атласным щекам, придавая ей вид прекрасной мученицы. Похожая на Мэри Пикфорд[127] любимица прессы, неспособная ни на что дурное. Лоррен вспомнила, что именно сказала. Да-да, она все раскрыла — все! — и объявила на весь свет, что Клара Ноулз — мошенница, притворщица, обманщица.

 

Так отчего же Клара не убегает отсюда со стыдом?

 

— Это правда, — сказала Клара. — Все, что она говорит, — правда.

 

Такого поворота Лоррен не ожидала.

 

— Поэтому я могу во всем признаться прямо сейчас. Не желаю больше лгать.

 

В чем же, интересно, Клара еще может признаться?

 

Лоррен раскопала все, что можно. От своей подружки Шелли Монахейм из колледжа Барнарда она получила полную информацию. Брат Шелли учился с Гаррисом в Гарварде и знал его как свои пять пальцев — вот Шелли и сообщила ей все-все, самые грязные подробности. О романе Клары и Гарриса. О ребенке.

 

Кларе конец, и уж теперь Глория поймет, что именно Клара выболтала то, что касалось «Зеленой мельницы», что именно Клара обманывала всех встречных и поперечных, что предательницей была именно Клара. А Лоррен — единственная, кто по-настоящему привязан к Глории, так что лучшей подруге ничего не останется, как вернуться к ней.

 

Разве не так?

 

Но Клара продолжала говорить. Ну почему она не заткнется?

 

— Мне было тогда семнадцать лет, и я… я была совсем глупенькая. Я впервые оказалась в незнакомом городе, меня захватили его соблазны, его огни — и очаровал мужчина, это правда. Гаррис Браун. Он вскружил мне голову, и… — Клару душили рыдания, и Лоррен подумала: «Давно пора».

 

— Никому не интересны все эти мерзкие подробности, — воскликнула Лоррен, но язык ворочался у нее с трудом. Впрочем, на нее тут же все зашикали: Глория, Маркус, даже миссис Кармоди.

 

— И я забеременела. — Клара помолчала, глядя в пол и пытаясь вдохнуть воздух.

 

В толпе стали шептаться. И, кажется, в этих приглушенных разговорах сквозило сочувствие. Что же здесь творится?

 

— Шлюха она, — пробормотала Лоррен непослушными губами.

 

Теперь до нее стало доходить, что, собственно, происходит, и она вынуждена была признать, что перестаралась, подбадривая себя вином перед тем, как прийти сюда. Однако ее уже никто не слушал. Все внимание было обращено на Клару, которая сумела наконец справиться с голосом.

 

— Но я потеряла ребенка. — Она подняла глаза, смахнула слезы. — Я потеряла ее. На тринадцатой неделе у меня случился выкидыш. — Она высморкалась и повернулась к Лоррен. — Спасибо тебе, Лоррен, за то, что напомнила мне о том, какой я была раньше. Я думала, что, приехав в Чикаго, сумею спрятаться от душевных терзаний прошлого, но теперь вижу, что ошибалась.

 

Лоррен изо всех сил снова попыталась постичь, что же все-таки происходит. Окружившая их толпа о чем-то переговаривалась вполголоса: до Лоррен долетали нелестные комментарии в ее адрес, и это было нестерпимо. Почему это ее выставляют таким чудовищем? А Клара тем временем обратилась к Глории:

 

— К твоему сведению, кузина, — жизнью клянусь, я никому ни слова не говорила о «Зеленой мельнице». Тебе, Глория, я всем обязана. И я никогда ничем не поставлю под угрозу твою настоящую любовь. — Глория со слезами на глазах сжала ее руки.

 

— Ну, давай же дальше, — проговорила Лоррен, которая была уже сыта всем по горло. — Вы что же, верите этой комедии? Она лгунья!

 

— Я лгала только в том, что связано с моим прошлым. — Клара снова повернулась к Лоррен. На ее глазах блестели слезы, но лицо у Клары было не сердитым, а печальным. — Я не так бессердечна, как ты, Рен.

 

«Бессердечна»?

 

Она, наверное, о ком-то другом говорит. Лоррен испытывала горячую любовь к Глории, это всем известно. Разве кто-то сомневается? Лоррен искренне старалась — и сейчас старается — сделать так, чтобы Глория была счастлива! Потому и пришла сюда в этот вечер.

 

Стоп. А почему же она все-таки пришла сюда? Воспоминания всплывали из сплошного тумана. Она сидела у себя, просматривая то, что написала ей Шелли, и обдумывала, как удачнее сообщить обо всем этом Глории.

 

Потом, чтобы немного успокоиться, пошла выпить в «тихий» бар, носивший название «Под розой». Там выпила стаканчик вина, который вскоре превратился не то в три, не то в четыре стакана. Вино должно было придать Лоррен смелости: трудновато, даже очень трудно будет убедить Глорию в постыдной правде о Кларе. К тому же вино помогало отвлечься от мыслей о приеме у Глории, который проходил без нее.

 

Там был еще такой мужчина с усами, очень приветливый. Если хорошенько подумать, может, даже чересчур приветливый. Он целовал Лоррен, а грубоватые руки быстро добрались до ее подвязки.

 

Она дала ему пощечину и выбежала на улицу, путаясь в высоко задравшейся юбке. Но ей не хотелось, чтобы тот мужчина догнал ее — вот ведь наглец! — и она бежала что есть духу, не замечая, что улица покрыта коркой гололеда.

 

Лоррен поскользнулась и упала на холодный тротуар, порвала чулки, поцарапала колено (было очень больно), но вокруг никого не было, звать на помощь бесполезно, поэтому она сглотнула слезы, запила их еще одним глотком из своей неизменной фляжки, потом нашла машину и села за руль. В ту минуту и бросились ей в глаза слова:

 

ИСКУПЛЕНИЕ

 

Это слово пульсировало красным светом. А вслед за ним:

 

ИСТИНА

 

Зеленым.

 

Если уж это не было знамением свыше, то непонятно, каким вообще должно быть знамение. Слова, ясно, были написаны на рекламном щите какой-то новомодной церквушки в центре города (и кому только взбредет в голову посещать церковь, увенчанную крестом из неона?), но Лоррен в ту минуту не собиралась докапываться, посредством чего снизошло на нее благословение небес. Она просто нажала на газ и рванула с места, направляясь на Астор-стрит и позабыв обо всем, кроме долга, который предстоит ей исполнить.







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 249. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.108 сек.) русская версия | украинская версия