Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 32. Мы оба провели следующие две недели до ближайшего новолуния в доме Мариэтты




Мы оба провели следующие две недели до ближайшего новолуния в доме Мариэтты. Она отменила все праздники вовсе не потому, что хотела ввести, наряду с воскресными днями, дополнительный производственный отпуск, а потому, что порядочно влюбилась в Тревисана. А он в неё. Уже во время первого совместного путешествия на гондоле между ними пробежала искра, как она доверительно рассказала мне. До того дня оба были вовсе не знакомы, так как Тревисан не принадлежал к числу мужчин, посещающих дома куртизанок.

Что касалось женщин, то он вел скорее серьезную жизнь, хотя он был свободен, так как два года он стал вдовцом. По-видимому, он так долго скорбел по своей жене. И только сейчас он был готов снова влюбиться. Что-то произошло, когда он сидел с Мариэттой в гондоле. Он ухаживал за ней по всем правилам, посылал маленькие подарки, приглашал ее на обед и делал ей комплименты. Она днями витала в облаках, и всегда, когда начинался разговор о Тревисане, ее глаза начинали блестеть.

Не было такого человека, который так же искренне радовался за неё, как я, потому что я была твёрдо уверена, что она хотела заполучить не того мужчину - Себастиано.

Он мог лишь для одной женщины стать единственным, а именно - для меня.

Я сходила по нему с ума, иначе не скажешь. Но, несмотря на это, мы не бросались в крайности, хотя это и могло бы произойти: Мариэтта не была чопорной, да и никто из окружающих нас людей не придал бы этому значения, если бы я и Себастиано разделили супружеское ложе.

Ни в коем случае нельзя сказать, что я этого не хотела, наоборот, как и Себастиано. Однако мы оба имели ясное представление о последствиях. Методы предохранения в пятнадцатом веке были смехотворно недостаточны, что я хорошо усвоила, пока работала у Матильды в лавке лекарственных трав, поэтому мы решили подождать. Нам это не помешало тискаться, сколько душе угодно, каждый вечер у камина, словно мы всегда принадлежали друг другу.

То же самое можно сказать о Клариссе и Барте. С момента тех ужасных происшествий на Гвидекке они стали парой. Они решили пожениться и вступить во владение магазинчика масок. Старушка – Эсперанса - исчезла в никуда, даже Хосе не знал, где она находилась.

– Эта женщина подобна ветру, она веет через все времена и появляется то тут, то там. Вероятно, мы еще увидим ее в этом времени, а может быть и нет. Вы можете управлять магазинчиком, насколько мне известно, она бы это одобрила.

Кларисса радовалась переменам в жизни. У Матильды она также не могла больше оставаться, потому что ее больше не было. Она как сквозь землю провалилась, точно как Малипьеро. Лавка лекарственных трав исчезла вместе с Якопо. На том месте, где раньше располагалась лавка, теперь была швейная мастерская. Никто не мог припомнить Матильду, только мы, кто сами были выходцами из другого времени или Барт, который принадлежал к "посвященным". Матильда была одним из тех дополнительных людей, которые были созданы для лучшей интеграции переселенцев во времени – они не имели собственного права на существование. Судьба безжалостно стирала их из памяти, если не находилось причины их присутствия.

Кларисса плакала об ее исчезновении, потому что вопреки грубому обращению Матильды, она к ней привязалась.

– Она ничего об этом не знала, я могу поклясться, – проговорила она в слезах.

Она страдала также о того, что была зависима от Якопо на протяжении стольких лет.

— Он снова и снова обещал мне, что я скоро смогу вернуться назад в свое время. Он делал столько хорошего, и был моей единственной надеждой! Порой я верила ему, а порой и нет. Было страшно, единственный полет туда и обратно.

Но самое ужасное происходило на протяжении последних недель, когда события обострились, и теперь уже не только Якопо давил на Клариссу, чтобы она помогла достичь ему своих цели, но и Альвизе.

— В конце концов, я просто делала все, как будто я была с ними в команде, потому что Альвизе угрожал убить меня. Но я никогда никому не хотела причинить боль!

Я поняла, что она уже достаточно раскаялась и заслужила немного счастья. Поэтому я обрадовалась, когда она решила остаться с Бартом.

— Сейчас, когда я знаю, что я в любой момент могу вернуться назад в мое время и в Париж, я этого уже не хочу, — призналась она, задумчиво добавив: — Звучит смешно, не так ли?

Мне было не смешно, потому что я чувствовала что-то подобное. По крайней мере, хотя бы тогда, когда мы с Себастиано сидели у камина, прижавшись к друг другу. Разница между мною и Клариссой была лишь в том, что я смогу увидеть Себастиано в будущем, а она в свою очередь, сможет быть с ним лишь в его времени. Поэтому у меня не возникло вопроса, остаться ли лучше здесь или отправиться домой. Моя жизнь находилась в будущем, даже если я нашла здесь замечательных друзей, по которым я буду скучать. Это касалось как Клариссы с Бартом, так и Мариэтты с Тревисаном; каждый раз я старалась не заплакать, когда понимала, что я их никогда в жизни больше не увижу.

Все же самое ужасное для меня было бы никогда не встретиться с моими родителями. Я с таким усердием стремилась к ним, что подобные мысли вызывали у меня боль. Без школы или iPod, или шоколада я, возможно и смогла бы прожить, но только не без мамы и папы.

За день до новолуния я еще раз сходила в монастырь, так как по необъяснимым причинам я беспокоилась о судьбе попугая Доротеи. Мой вопрос о попугае был неверно истолкован сестрой Гиустиной. Она просто всунула клетку в мою руку и объяснила, что весь монастырь рад, что я хочу забрать его себе, так как его бесконечные крики уже никто не может выдерживать. Я должна была его тут же унести и не думать о деньгах, которые были потрачены на его содержание.

Я не хотела спорить и просто забрала Полидоро с собой. Я не хотела задерживаться больше, чем следует, в церкви Сан-Закаррия. Не только из-за того, что больше чем десяток молодых монашек появились во дворе, чтобы вздыхать по Себастиано, который ожидал меня у ворот, но и потому, что воспоминания о Доротеи угнетали меня. Некоторое время я чувствовала к ней отвращение, но между тем еще и сочувствие. У нее был ужасный конец, лишь только потому, что она влюбилась не в того мужчину.

— Что нам теперь делать с этой птицей?- осведомился Себастиано.

Беспомощно я смотрела на клетку.

— Ничего же плохого нет в то, что я забрала его? — спросила я жалобно.

Но проблема вскоре разрешилась, так как Мариэтта была очарована Полидоро, особенно тем, как быстро он смог повторить ее имя и наговорил ей всяческие комплименты. Ему только стоило сказать "Мариэтта, моя красавица", как он тут же покорил ее сердце.

— Глубоко внутри я всегда буду куртизанкой, — сказала она. — Во всяком случае, маленькая и тщетная часть меня. Большая и умнейшая часть будет мужественно дожидаться предложения Тревисана. Делаю ставку - до рождества. Кто-нибудь желать назначить другой срок?

Желающих не нашлось.

Затем настал мой последний день в Венеции в 1499 году. Ночью я плохо спала и в течение часа ворочалась туда-сюда на кровати с балдахином, и днем была еще более нервной. До обеда я в последний раз бродила по городу с Себастиано. Между тем осень набирала обороты, немногие деревья, которые росли здесь, уже полностью сбросили свои листья, и становилось так холодно, что можно было даже увидеть собственное дыхание.

Рыбаки, торговцы, портовые рабочие и матросы заполняли Скьявони в пестрой неразберихе и занимались своей работой. Пахло морем и дымом. Себастиано и я неторопливо прогуливались вдоль набережной и смотрели на выходящие в море корабли. Парусный треск смешивался с шумом ветра и ревом волн.

На обратном пути мы поплыли на гондоле вдоль Гранд-канала. Мы проплывали мимо стройки Палаццо Тассини. Стены тем временем продолжали расти в высоту, первый этаж и перекрывающие антресоли уже были готовы. Невольно мой взгляд упал на место на берегу канала, где Маттео и я ели трамеццино пару недель назад. Я не могла поверить своим глазам, когда увидела, что он там сидел. Он обеими руками держал свой ​​хлеб и откусывал. Мне захотелось его позвать, помахать ему и рассказать, что отправляюсь обратно домой в наше время, но вместо этого я разрыдалась.

— Что такое?- нежно спросил Себастиано. Он тоже увидел Маттео. — Ты хочешь с ним еще раз побеседовать? Разве ты не говорила, что уже простилась с ним?

Это было так, несмотря на то, что не удалось как следует вернуться в последний раз. Но не это заставило меня зарыдать.

— Это так ужасно, — сказала я сквозь слезы. — Он никогда не сможет стать зубным врачом!

— Возможно, здесь ему будет лучше.

Из одного из переулков я увидела внезапно появившуюся Джулиану Тассельхоф. Она осмотрелась вокруг и обнаружила Маттео. Со злой миной она направилась к нему. Мы не могли слышать, что она ему сказала, но судя по его выражению лица, ничего хорошего.

— Ну да, наверное, не намного лучше, — согласился Себастиано, в то время как наша гондола проплывала мимо места происшествия. — Но, по меньшей мере, у него никогда не будет кариеса, благодаря старательной профилактике, а в это время это уже что-то значит.

Остаток дня длился мучительно долго, мне хотелось безутешно плакать, пока не наступило время расставания. Сначала я распрощалась с Мариэттой. Она пожелала мне всего хорошего и настоятельно просила меня никогда не выходить на улицу в холодное время без пальто.

— Не волнуйся, дома у меня есть пуховик.

Я рассчитывала на то, что межгалактический переводчик превратит это в какое-то особенное слово, но, к моему удивлению, оно получилось точно таким же, как я его произнесла. По-видимому, люди изобрели уже в это время пуховик.

— Пора отправляться в путешествие, Полидоро, — сказала я попугаю.

— Я не хочу возвращаться в Неаполь, — пронзительно закричал он.

— Не бойся, ты можешь остаться здесь.

Тяжелее всего мне было проститься с Клариссой. Мы сжимали друг друга в объятиях и плакали.

— Прощай, лучшая подруга! — рыдала она.

Я прижимала её к себе, но не слишком сильно, потому что у неё до сих пор болела рана. Её волосы пахли свежим сиреневым мылом. В одной из дальних комнат магазинчика масок она устроила маленькую аптеку и экспериментировала над новыми смесями ароматов.

— Поклянись, что ты никогда не забудешь меня! — сказала она в слезах.

Я могла пообещать ей это от всей души. Не только потому, что она спасла мне жизнь и я её ужасно любила, ни и потому, что она открыла мне новые горизонты касательно искусства лжи. Если по этой дисциплине когда-либо существовал мастер, то он звался Кларисса. Про себя я уже перефразировала выражение "врать как пописанному" во "врать как Кларисса". Однако я, конечно же, не сказала ей этого. Кроме того, со временем я перестала осуждать её, потому что она врала лишь для того, чтобы выжить. Во всяком случае, обычно.

Барт и я тоже обнялись. Он сказал лишь одно:

— Будь счастлива!

Я кивнула, всхлипывая, и вошла в красную гондолу, где меня уже ждал Себастиано.

Была тихая, прозрачная ночь новолуния. Небо было чёрное, и лишь единичные звёзды светили, как блестящие точки.

Красная гондола скользила по тёмной воде канала к тому месту, где должно было открыться окно в другое время.

Это было особое окно, как объяснил мне Себастиано, потому что люди не могли увидеть его в действии. Никому не нужно было падать в обморок, хотя это было самое прочное и большое окно в Венеции. Оно было связано с красной гондолой, которая обладала огромной силой.

В конце пути к этому окну времени я задумалась над некоторыми вопросами, которые вдруг стали напрашиваться.

— Ты должен объяснить мне ещё одну вещь, — обратилась я к Себастиано. — Когда Хозе доставил тебя сквозь окно времени из Сан Стефано в настоящее время, там шло своим чередом, не так ли? Ты ведь однажды сказал, что можно вернуться лишь в момент, когда начинаешь путь, если в новолуние прибегнуть к помощи красной гондолы.

— Это верно, — сказал Себастиано.

— Это значит, что когда ты смертельно больной возвратился в настоящее, там время шло дальше. Где тогда была я? — Я выразила суть. — Однако я должна была бы быть там, потому что я возвращаюсь во время, равное времени моего тогдашнего отъезда. К регате Сторике. Это значит, я уже давно была там, когда ты позже через недели возвращаешься, будучи больным, так? — Взволнованно я продолжала гнуть свою линию. — Тогда я могу тебя навестить в больнице? Но как это должно произойти? Я же была все то время здесь, в прошлом! У меня есть два шанса? И ты уже выздоровел! Как ты можешь тогда болеть через пару недель? — У меня закружилась голова от всех этих противоречий.

— О, господи, теперь она обнаружила сложную область парадокса, — сказал Хосе.

— Это как-то связано с физикой или математикой? — озадаченно спросила я.

— К сожалению, это так, — ответил Себастиано.

— Все равно объясни мне.

— Это очень сложно. Во всяком случае, я тебе смогу это объяснить только попозже.

— Что ты имеешь в виду, говоря "попозже"?

— Через пятьсот лет. Мы же там. — Он притянул меня к себе в объятья. — Мы увидимся в будущем, Анна.

— Подожди! — сказала я испуганно, но уже дело пошло. — Если ты меня не найдешь на Facebook, попробуй Myspace ! — отчаянно выкрикнула я. — Или на Schüler-VZ! — С каждым разом мне приходили в голову ужасные мысли. — Что делать, если я тебя совсем не вспомню?

— Этого не произойдет. А если и случится, я освежу тебе память.

Нам едва оставалось время для последнего поцелуя, потому что тряска была такой сильной, что нас буквально отрывало друг от друга. Повсюду был яркий свет, и ледяной холод перехватил у меня дыхание. Ослепленная, я закрыла глаза и ждала треска.

"Прощай, прошлое", - думала я. Здесь было ужасно и прекрасно. Это были самые невероятные и волнительные каникулы в моей жизни.

Затем взорвалась ночь, и я оказалась в полной темноте.

Промокшая насквозь, я наклонилась вперед и протянула папе руку. Он решительно действовал, схватив меня за руку. Через минуты я стояла на пристани и упала ему в объятья.

Все произошло так быстро, что я едва поняла. Я все еще не могла сориентироваться из-за перехода, и это продолжалось пару секунд, пока я не поняла, что все удалось. Время забросило меня точно в тот самый момент, откуда оно меня проглотило и переместило в прошлое. Ни секунды не прошло с того момента, недели, которые я пережила, были только в моих воспоминаниях. Внешне я была такой ж,е как и в самом начале всего приключения. Насквозь промокшая из-за моего падения в канал, в шмотках, которые я надела в утро Регаты Стоики. Я даже до сих пор судорожно вцепилась рукой в мою сумку через плечо. Все было на месте. Только Тассельхофов больше не было.

— О, Боже! — потрясенная закричала мама. — Анна, с тобой все в порядке?

Папа прижал меня к себе.

— Дитя, все обошлось!

Я отступила от него и обернулась. Красная гондола уплывала прочь. Хосе умело орудовал веслом. Он повернулся на секунду ко мне и прищурил здоровый глаз, прежде чем, улыбаясь, снова повернуться в направление движения.

Себастиано смотрел на меня. Даже на расстоянии я могла видеть, какими голубыми были его глаза. Он молчаливым жестом поднял руку, который мне все сказал. Затем их закрыли следующие за ними лодки и преградили мне вид.

— Теперь быстро в гостиницу, — сказала мама. — Ребенку нужен горячий душ.

Я встала на цыпочки, но красной гондолы больше не было видно. У меня полились по лицу слезы, но этого никто не заметил, потому что я и так с ног до головы была мокрой.

В гостинице я около часа принимала душ, пока не закончилась горячая вода. В общей сложности я использовала одну бутылку геля для душа, две бутылочки моего любимого шампуня и примерно полторы бутылочки кондиционера. Когда мама пришла в недоумение от собранных пустых баночек, я объяснила, что водоросли было очень сложно вымыть.

Мои родители отправили меня прямиком в кровать и потребовали, чтобы я себя поберегла. Я дождаться не могла зайти в интернет, чтобы включить в свои контакты Себастиано.

Однако ничего не вышло, потому что мой iPod не работал. Он не пережил купания в канале.

И маски там тоже больше не было.

Она не могла выпасть их сумки, потому что молния была застегнута, однако маска исчезла.

Я даже не пыталась понять, а решила просто до поры до времени причислить это к категории магии. Вместо этого, я повернулась с другим вопросом к маме.

— Что ты можешь мне рассказать о комплексном поле парадокса?

— У тебя температура? — Она подошла к моей кровати и приложила ко лбу руку. — Хм, кажется вполне теплым. Может нам стоит вызвать врача?

Я решила, что при следующей возможности я наведу справки в Википедии. Все равно я не смогла бы сконцентрироваться при долгих объяснениях. Это объясняется тем, что в прошлую ночь я не спала и позапрошлую тоже совсем чуть-чуть. Затем мне пришло в голову, что это относилось ко времени в прошлом, а не в настоящем. Прошлую ночь я тоже очень мало спала? Я мысленно разбиралась с этим, что меня еще больше утомило, я остановила свои мысли и просто уснула.

 







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 108. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.007 сек.) русская версия | украинская версия