Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 22. В четыре часа ночи я проскальзываю домой совершенно без сил




 

В четыре часа ночи я проскальзываю домой совершенно без сил. Мама встает очень рано, так что я знала, задержавшись, рискую с ней столкнуться… и быть запертой в своей комнате до конца жизни. Когда я была помладше, она постоянно заглядывала ко мне в комнату, просто чтобы посмотреть, как я сплю. Я просыпалась и заставала ее, сидящей около моей кровати, и когда я спрашивала ее, зачем она это делает, она всегда отвечала, что всего лишь хотела убедиться. Я никогда не знала, что она имела в виду, но сейчас мне интересно, не хотела ли она убедиться в том, что я пережила ночь.

Понятия не имею, когда мы с Джексоном заснули, но знаю, мои сны были захвачены ночными кошмарами. Он, должно быть, думает, что я сплю просто ужасно. Хотя, он бы тоже так спал, если бы его отец выстрелил ему в голову. Я прогоняю из мыслей эту картинку и забираюсь в кровать, позволяя себе поспать еще несколько минут, пока не буду готова.

И это большая ошибка.

Я просыпаюсь на двадцать минут позже, пропуская первый электрон. Мама врывается ко мне в комнату как раз, когда я ставлю будильник обратно на тумбочку.

— Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя сегодня тренировка. Тебе уже надо собираться.

— Тренировка. Ты имеешь в виду сегодня после обеда?

— Нет, — говорит она. — Ты разве не прочла сообщения перед сном? Твой отец назначил раннюю тренировку. Ты должна там быть уже в восемь часов.

Я выпрыгиваю из кровати и несусь к ванной.

— Можешь достать мой тренировочный костюм?

— Конечно, но я могу написать отцу.

— Нет, нет, нет! Я буду готова через десять минут.

Пятнадцать минут спустя я уже вышла из дома и теперь бегу к электрону. Я запрыгиваю в него за секунду до того, как закрываются двери, и падаю на сидение. Сердце сильно колотится в груди. Я не могу опоздать на свою первую тренировку. Это просто невозможно. Я хрущу костяшками пальцев одной за другой и мысленно дистанцируюсь. Интересно, знает ли Джексон, что показать на тренировке, и вообще, сказали ли ему о ней, после той встречи с моим папой. Интересно, будет ли Гретхен вести себя странно. Интересно, если я покажу хороший результат, будет ли она думать, что это лишь потому, что я на какую-то часть Древняя. И, возможно, она была бы права.

Трон останавливается в Бизнес Парке, и я выхожу, сбегая вниз по эскалатору, думая только о том, как бы успеть. Я спешно прикладываю ключ-карту, хлопаю дверью, но как только попадают внутрь, резко останавливаюсь. Я понятия не имею, куда идти. Для тренировочного зала необходима специальная ключ-карта. Моя же все еще не закодирована для тренировок… или же закодирована? Я захожу в лифт и нажимаю на третий этаж. Когда лифт останавливается, я поворачиваюсь и провожу картой по сканеру. Двери мгновенно открываются, и я снова смотрю сверху на тренировочный зал.

— Александр, — выкрикивает главный Оперативник. — Ты опоздала! Быстро спускайся, пока я не выкинул тебя из программы.

Я встаю в линию рядом с Гретхен, слева от нее — Джексон, а сбоку от него — Маркус. Остальные человек тридцать, или около того, мне не знакомы. Я и забыла, что мы будем тренироваться не одни. Этих ребят собрали со всей страны. Классы борьбы есть во всех школах, хотя в основном у них нет приспособлений для надлежащего тестирования. По сравнению с другими девочками, я здесь не самая маленькая, и точно не самая большая. Возможно, сегодня я покину тренировку с множеством ушибов и кровоподтеков.

Спортзал сейчас не такой, каким я его запомнила. Разделения на четыре станции больше нет. Вместо этого почти весь зал занимает одна большая станция, по краям которой расположены железные столбы, между которыми натянута веревка. На противоположном конце станции находится огромный монитор.

Оперативник указывает на телевизор, затем на столы, стоящие вдоль поля. На каждом из шести столов стоит четыре больших коробки.

— Можете называть меня Теренс. Сегодня вы научитесь стрелять из всего легального оружия, которое только известно человечеству… и нескольких видов, которые пока не легальны. Монитор позволит вам перейти от статичных целей к подвижным. Я рассчитываю, что вы все приобретете этот навык, и у нас здесь не будет трупов. Поняли?

Трупы. Интересно, кого он имел в виду: нас или остальных людей. В любом случае, это звучит не очень хорошо. Теренс подходит к каждому столу, открывая коробки. Отсюда я могу видеть только первые два стола. И они оба завалены пистолетами. На всем учебном огнестрельном оружии есть переключатель, который превращает оружие из тренировочного в летальное. Именно поэтому мы используем мониторы, так как в тренировочном оружии применяется только лазер. Летальные модели используют лазер лишь в качестве прицела, а так они ничем не отличаются.

— Вас — тридцать пять, — говорит Теренс. — Монитор разделится на семь частей. Вы стоите по пять человек в шеренге. Стоящие в первой шеренге, возьмут оружие с первого стола и будут стрелять, пока не попадут в цель, когда изображение погаснет, передадут эстафету следующим в ряду. Запомните, если вы плохо целитесь, это рассердит тех, кто стоит за вами. Так что я советую вам с этим разобраться как можно быстрее. Прежде чем сегодня уйти, вы должны успешно применить оружие из каждой коробки. Приступили!

Он идет с важным видом к стулу, стоящему возле левой стены, и глупо улыбается. Полагаю, он видел уже много подобных тренировок, и теперь ему лишь не терпится увидеть, кто же из нас выставит себя идиотом.

К счастью, я хорошо подготовлена к большинству видов оружия. Первый раз я стреляла из пистолета в десять лет. Я помню, каким он казался тяжелым в моих маленьких ручках, как папа заставлял меня стрелять снова и снова, пока мои руки не свело от боли. У меня ушли недели долгих ежедневных тренировок на то, чтобы попасть в цель. Я все еще храню тот пистолет. Освоение своего первого оружия является своего рода обрядом посвящения, поэтому папа позволил мне его оставить. В тот день я испытывала большую гордость, пока он не принес следующее оружие, а за ним еще и еще, и каждое было сложнее предыдущего. Это продолжалось многие годы, и теперь я безупречно попадаю в цель. Древняя или нет, сегодня я должна прекрасно справиться с задачей.

Первыми в шеренге стоят четверо из моей школы, включая меня, и высокого парня с длинными черными волосами, расположившегося справа от меня. Он пробегает по мне взглядом и улыбается.

— Хах, Александр? Дочка главнокомандующего. Посмотрим, докажет ли сегодня эта наследственность хоть что-нибудь.

Он подходит к столу и берет пистолет. Я делаю то же самое, игнорируя его колкость. Я принимаю устойчивую позу, чувствую в руке тяжесть оружия и жду, когда включится монитор. На экране появляется сетка с черной мишенью в центре. Я считаю до пяти, выдыхаю и стреляю. Отметка остается прямо в центре цели. Изображение меняется, и мишень перемещается на голову человека, переходящего улицу. Я снова стреляю, и на экране появляется летящая на нереальной скорости птица. Она пересекает экран туда-обратно. Я наблюдаю за ней, засекая время полета, а затем стреляю, прямо через секунду после того, как она вновь появляется на мониторе. Моя секция на экране мигает, и я передаю оружие следующему человеку в своем ряду.

Джексон уже справился с заданием и теперь улыбается мне.

— Молодец, — произносит он.

— Ты тоже, — говорю я, улыбаясь в ответ.

Гретхен встает в ряд рядом со мной, прыгая от возбуждения. Она хорошо стреляет, так что я знала, что она справится. Маркус и темноволосый парень заканчивают через секунду. Я думала, что у них плохой результат, но потом к заданию приступила вторая группа. Ни один из них до сих пор не попал в цель.

— Лок, — зовет Теренс. — Пойди и покажи пример, пока мы все не заснули.

— Да, сэр, — говорит Джексон, вставая перед всем рядом. Сначала он показывает им, как встать, потом, как держать пистолет и как прицеливаться (с лазером и без). Через пару минут они все справляются с заданием. Я думала, что он вернется обратно в строй, но он остается, чтобы помочь следующей группе, потом еще одной, и так всем, пока снова не настает наша очередь.

Гретхен наклоняется ко мне.

— Ты в порядке?

— Благодаря тебе уже намного лучше, — Я ей улыбаюсь, надеясь, что она знает, как много для меня значит то, что прошлой ночью она не убежала без оглядки. Я думала, что ей будет немного неловко находиться рядом с Джексоном, но она ведет себя более чем нормально. Я бы сказала, что это из-за нашей дружбы, но в действительности, все дело в ее способностях Оперативника. Она способна прятать эмоции лучше всех, кого я знаю. Я только надеюсь, что она не скрывает свои чувства от меня. Уверена, я бы заметила. Кроме того, если бы она даже была расстроена или напугана, она бы никогда не подвергла меня риску, рассказав кому-нибудь мой секрет.

Следующий час проходит быстрее, чем первый. Мы переходим от пистолетов к ружьям, к снайперским винтовкам и остальным типам оружия. К нам подходит Теренс, когда мы принимаемся за последний стол.

— Остальные коробки содержат новое, экспериментальное оружие. Это секретная информация. Если хоть кто-нибудь проболтается… что ж, вы можете представить, что случится. Первая группа, — произносит он.

Мы подходим к столам и вынимаем серебряные ружья, похожие на винтовки, только они меньше и определенно легче. Я взвешиваю в руках оружие, проверяя его на вес, и возвращаюсь на свою позицию. Несмотря на легкость, это ружье должно быть мощным. Урок старика Ньютона я усвоила уже давно — у каждого действия есть равносильное противодействие. Как бы сильно оружие не выстрелило, я все равно почувствую отдачу, и я не хочу поставить себя в неловкое положение, закричав или, еще хуже, упав назад.

Я жду, пока кто-нибудь выстрелит первым. Стреляет Джексон: на экране возникает пятно, а затем вспышка. Комната застывает в тишине. Любой вид оружия быстро запускает снаряд, но это что-то совершенно иное. Перед нами лазерное ружье, которому вообще не нужны патроны. Оно стреляет с нереальной скоростью, в том, что оно создано для атаки Древних, нет никаких сомнений.

Я ставлю ноги на ширину плеч и сгибаю колени. Палец обвивает курок и БАМ! Из-за отдачи я делаю шаг назад, и со страхом смотрю на ружье. Мои руки трясутся от потрясения. Остальные тоже чувствуют это и, точно так же как и я, не сводят глаз со своего оружия. Джексон продолжает стрелять. Он выглядит решительным и раздраженным. Он поражает цели одну за другой, затем резко опускает руку с ружьем. Он забрасывает оружие обратно в коробку и возвращается обратно в строй. Теренс подходит к Джексону и что-то ему говорит, после чего парень выходит из зала.

Я возвращаюсь на позицию и стреляю снова и снова, пока не попадаю во все цели. К тому времени, как я заканчиваю, кончики пальцев кажутся наэлектризованными. После того, как я возвращаю оружие на место, ко мне подходит Теренс.

— Прекрасная работа, Александр. Отец гордился бы тобой. Можешь возвращаться в школу.

Полагаю, то же самое он сказал и Джексону. Я выхожу из спортзала и вижу Джексона, прислонившегося к стене.

— Ты знаешь, что они делают, не так ли? — спрашивает он.

— Да, — Отвечаю я.

Парламент знает, что Древние атакуют. Преждевременная подготовка может означать только то, что они собираются быть готовы. В этом зале всем ребятам лет по семнадцать, прямо как мне, и нас собираются отправить на войну. Солдаты. Вот кто мы.

— Я устала, — говорю я, прислоняясь к стене рядом с ним.

— У нас есть несколько часов до твоей тренировки с Сибил, — произносит Джексон. — Хочешь прогулять занятия? Все равно осталось лишь два урока.

Уже через десять минут мы едем на электроне в сторону Торгового района, единственной части Сидии, где товар можно купить сразу, вместо того, чтобы заказывать на дом. Это очень старый и необычный район, и мои лучшие детские воспоминания связаны именно с этим местом. Я, Гретхен и Ло постоянно гуляли по этому району, выпрашивая у продавцов конфеты, игрушки и прочие радости жизни.

Джексон берет меня за руку, когда мы выходим из электрона, и я тут же расслабляюсь. Благодаря нему, я чувствую себя сильной, чувствую, что я не просто дочка главнокомандующего Александра. Жить в тени отца — не просто. Что бы я ни делала, я никогда не буду в этом достаточно хороша. Меня никогда не будут рассматривать как отдельную от отца личность, способную самостоятельно добиться успеха. Все, что я буду делать оставшуюся часть жизни — это оценивать и сравнивать с тем, как бы это сделал мой отец.

Мы доходим до окраины района, и вдруг лицо Джексона бледнеет. Он заталкивает меня в пекарню Декадент — мою любимую — прямо, когда президент Картье и ее окружение проходят мимо нас. Джексон опирается о кирпичную стенку, постепенно сползая на землю.

— Ты в порядке?

— Да, почему нет?

— О, я не знаю. Только что прошла твоя мама. Она не сказала привет, не спросила, как прошел твой день, и даже не посмотрела в твою сторону. Вполне нормально из-за этого расстраиваться и переживать.

— Почему я должен переживать? — Он вскакивает на ноги. — Она от меня избавилась, бросила. И как мне это понимать? То, что исходит от семьи Картье, определенно не называется любовью.

Он ударяет стену, выбивая кирпич, затем поднимает его и швыряет в переулок.

— Эй. — Я тяну его за рукав так, что ему приходится посмотреть на меня. — Возможно, она хотела бы тебя узнать. Возможно, ее заставили не видеться и не разговаривать с тобой. Возможно, это не было ее решением. Ты не знаешь наверняка, бросила ли она тебя. Ты не знаешь наверняка, что она тебя не любит.

— Как бы то ни было, это не важно. В любом случае, мне не позволено с ней видеться.

— Кто это сказал?

— Люди, которые управляют моей жизнью, вот кто, — говорит он, теребя волосы. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— У меня есть идея получше, — произношу я. — Давай пройдемся по магазинам и наберем множество десертов и конфет. Хочешь?

Спустя несколько минут, мы уже идем по улице по направлению к парку, держа в руках мороженое в вафельном рожке. Конечно, в нем нет ничего настоящего. Но хоть оно и полностью синтетическое, по вкусу его ничем не отличить от настоящего. Я ела его несметное количество раз. А все потому, что моя мама — сладкоежка. Джексон так быстро прогладывает свою порцию, что мне остается только предположить, что до этого момента он ни разу не пробовал мороженое. Я хочу его спросить, но понимаю, что будет не вежливо обратить внимание на то, что снова может его огорчить. Ло определенно ел мороженное, как синтетическое, так и настоящее. У него есть возможность попробовать все это и у него есть мама. Должно быть, для Джексона это тяжело, признает он это или нет.

В парке растут деревья, настоящие деревья с оранжевыми, красными и желтыми листьями. Люблю осень. Люблю, как мир меняет цвета, словно в сказке.

— Это ничто по сравнению с Лог. Ты должна ее увидеть.

— На что это похоже?

— Она полна жизни и красок круглый год. Думаю, тебе бы понравилось.

— Расскажи мне о ней.

Джексон вытягивается на скамейке, его лицо погружается мысли.

— Нас меньше, чем землян. У нас такая же система обучения, как и у вас, и даже такая же рабочая система, только лоджиане могут выбирать свою будущую профессию. Нас не заставляют так, как это делают здесь.

Я инстинктивно хочу с этим поспорить. Нас не принуждают. Наше рабочее место определяют наши способности и запросы общества, но я знаю, что это не мои слова, а отца, засевшие глубоко во мне. Я продолжаю молчать, желая узнать, действительно ли мы такие плохие, какими нас видит Джексон, или же их вид обработал его так же, как наш обработал меня.

— Большинство, — продолжает Джексон, — занимается сельским хозяйством. В правительстве слишком много обмана, а что касается армии, то, так как мы миролюбивы от природы, никто не хочет туда идти. Зевс все время этим не доволен.

Я наклоняю голову.

— А что насчет твоей семьи?

Джексон напрягается.

— Что бы ты хотела знать?

— Что ж, для начала, чем они занимаются? Они, военные, как и ты? Полагаю, что RES — это что-то, связанное с армией.

Он взвешивает вопрос долгое время.

— Думаю, можно сказать, что это смесь всех четырех направлений. — Затем он стучит по часам. — Почти время тренировки. Нам лучше вернуться.

— Значит ли это то, что мой отец попросил тебя вернуться? Я переживала, что ты не появишься на тренировке, что он выгнал тебя из программы.

— Нет, я получил письмо об утренней тренировке так же, как и ты. А что будет сегодня, я не знаю. Он вызвал меня к себе. Понятия не имею, что он хочет.

Я киваю. Это может быть хорошо или очень-очень плохо. Мы идем обратно через парк, и, когда мы уже подходим к электрону, я поворачиваюсь к Джексону, останавливая его, прежде чем он может сделать хоть еще один шаг.

— Ты знаешь, — говорю я голосом, полным лживого великодушия. — Ты от этого просто так не отделаешься. Я узнаю о твоей семье, хочешь ты этого или нет.

— Знаю, — Отвечает он. — Этого я и боюсь.

 







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 123. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.007 сек.) русская версия | украинская версия