Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 29. Повсюду хаос. Слева и справа стреляют, сзади из аэропорта раздается вой сирен, остается единственный выход — лес




 

Повсюду хаос. Слева и справа стреляют, сзади из аэропорта раздается вой сирен, остается единственный выход — лес, стоящий прямо напротив нас, и половина зараженных уже убежала туда в поисках убежища. Не раздумывая, я мчусь к кромке леса, ожидая, что и Гретхен поступит так. Уже добравшись до зарослей, я останавливаюсь и оглядываюсь в поисках подруги, которая добегает до леса только несколько секунд спустя.

— Прекрати так делать, — возмущается она.

— Что? Я же не могу нести вас обеих. Где Лоуренс?

— Здесь, — отвечает он из-за спины Гретхен. — Я пытался их остановить. Все перепробовал.

— Хорошо, давайте разделим оружие.

Я оглядываюсь и вижу три десятка зараженных, добравшихся до леса. Не позволяю себе переводить взгляд на тех, кому это сделать не удалось, кто умер до начала действия сыворотки. Мы передаем оружие тем, кто стоит ближе, давая краткие инструкции по применению.

Позади нас продолжают раздаваться выстрелы, но таким оружием им нас не достать, и они не могут запустить в лес ракету из-за близости аэропорта. Это меня успокаивает. Дерево Единства находится прямо за лесом, но я не имею ни малейшего понятия, как преодолеть столь большой путь, да и действие сыворотки закончится раньше, чем мы туда попадем. Единственный способ добраться до портала — вступить в бой, но время уже на исходе, совсем скоро Зевс закроет проход. И тогда все это потеряет какой-либо смысл, потому что мы умрем в любом случае.

Я прокрадываюсь к кромке леса, чтобы посмотреть на оперативников. Большинство из моего тренировочного класса, значит им не больше восемнадцати, и почти все они слабо подготовлены. Чтобы нас поймать, им придется зайти в лес. И что-то мне подсказывает, что это сработает скорее в нашу пользу. Хоть мы в меньшинстве, но у нас хорошие шансы.

Я отступаю назад шаг за шагом и — БАМ — на кого-то наталкиваюсь, мои инстинкты кричат мне, что этот кто-то является большой неприятностью. Я оборачиваюсь как раз, когда он достает пистолет. Я слишком отвлеклась, подсматривая за врагами, и даже не предположила, что они могут подкрасться сзади. Он склоняет голову набок и улыбается прежде, чем нажать на курок. Все замедляется: пуля стремительно приближается ко мне, но уже в следующее мгновение я быстро наклоняюсь, вынимая из ботинка нож, и вонзаю его ему в ногу. Он поражен: на несколько секунд его тело застывает и падает на землю.

Вопли раздаются со всех сторон, это самое настоящее безумие: половина зараженных без оглядки помчалась в лес, пока остальные судорожно бросились искать укрытие. Отовсюду доносятся выстрелы, и я не могу даже различить, какие из них принадлежат нам, а какие врагам. Я ныряю за огромный дуб и хватаюсь за него одной рукой, доставая из кобуры пистолет, но происходящее дальше пугает меня сильнее чего-либо, что я пережила за сегодняшний день.

Смотрю на только что исчезнувшую в дереве руку, сначала ее немного покалывает, и я совсем перестаю ее чувствовать. Я одергиваю ее назад, тряся, чтобы убедиться, что она действительно на месте. Мне необходимо вернуться на поле боя, но я только перевожу взгляд с дерева на руку, желая проверить это снова. Боюсь, что в этот раз рука не вернется на место, я исчезну в дереве или что-нибудь затащит меня внутрь. Не знаю. Мне было известно, что Древние приходят из деревьев, но я всегда была уверена, что этот процесс гораздо сложнее, чем то, что со мной только что произошло. Значит, если мы можем проникнуть в любое дерево и попасть через него на Лог, тогда все в порядке. Я могу сказать всем дотронуться до дерева. Но это большой риск. Я многого не знаю.

Я закрываю глаза, читаю небольшую молитву и отхожу от дерева, держа перед собой оба пистолета. Происходящее там просто ужасно. К тому времени, как я выхожу из своего укрытия, оперативники уже заполонили весь лес: они дерутся, стреляют — убивают. Не знаю, сколько нас осталось, точно не много. Я начинаю с первой увиденной мной группы: двое оперативников нацеливаются на пожилого мужчину, который не понимает, почему он остался. Я уже собираюсь стрелять, когда человек подпрыгивает в воздух, видимо, инстинкт самосохранения пробудил в нем его новые способности Древнего. В следующую секунду оперативники оказываются на земле и тут же пытаются снова встать на ноги. Мужчина поднимает руку, показывая, что он не нуждается в моей помощи. Я посылаю ему улыбку, вдруг выстрел попадает ему в голову — кровь разбрызгивается на стоящих рядом с ним оперативников.

— Нет! — Кричу я, бросаясь к нему, чтобы подхватить, но оперативники уже стоят на ногах, готовясь на меня напасть. В грудь ударяет злоба, и я, не думая, стреляю им обоим в головы. Нет времени на душевные терзания, я чувствую, как к горлу подступает чувство вины, и если бы прямо сейчас не бежало еще пять оперативников, то меня бы стошнило. Но вместо этого я бегу им навстречу, готовясь сделать что угодно, осталось только остановить слезы. Я ощущаю, что чувствуют остальные. Меня окружает половина мальчиков и половина девочек, все они из моего тренировочного класса.

— Вы не должны этого делать, — убеждаю их я. — Я человек, как и вы. Не слушайте, что они вам говорят. Прислушайтесь ко мне. Вы не обязаны сегодня умирать. Вы можете прямо сейчас отправиться домой, и никто не узнает.

— Хватит, — останавливает меня мальчик с черными волосами и такими же глазами. — Ты мне противна. И ты еще называешь себя человеком. Ты ошибка природы. Всем оставаться здесь. Она моя.

Я качаю головой.

— Я тебя предупреждала.

В следующую секунду я уже набрасываюсь на него, выбивая из рук пистолет и нанося все новые и новые удары. Я не хочу их убивать, они всего лишь дети. Может, я могу просто… Бах, бах, бах!

Я всасываю воздух, когда замечаю справа от себя Ло. Как ему удалось выстрелить, я никогда не узнаю, но мне точно известно, что его лицо в эту секунду будет до конца жизни всплывать в моей памяти. Шок и вина. Он не убийца. К этому готовили меня и Гретхен, но не его.

— Ло, — Кричу я, подбегая к нему, потому что он выглядит так, будто в любую секунду рухнет на землю.

Ло поворачивает голову, и слабость исчезает с его лица, а на ее место приходит решительность.

— Я в порядке. Они приближаются. — он указывает на четырех оперативников.

— Я поняла. Найди Гретхен, — командую я, не сводя глаз с военных, заставляя себя сосредоточиться не на том, кто они, а что они сделают, если я их не остановлю. Я накланяюсь и достаю лазерный пистолет, взятый из папиного сейфа в нашем домашнем спортзале. Они замечают его. Некоторые, возможно, даже узнают, мы работали с ним на первом занятии. Мальчик и девочка замирают: помню, эти двое ужасно стреляют.

— Уходите, — советую им я, и они убегают, оставляя двух товарищей. Раньше я бы назвала их трусами, но тогда я слишком много не знала и не понимала, например, что война — это нечто намного большее, чем просто кураж. Важно не только следовать военным приказам, но и понимать, что правильно, а что нет.

Когда остальные двое уже стоят всего в трех ярдах от меня, я предупреждаю их снова:

— Не надо этого делать.

Но первый уже достал пистолет, а вторая тянется к кобуре, и я стреляю, попадая обоим в грудь. Их лица бледнеют, рты распахиваются от ужаса, а тела падают на усыпанную листьями землю.

Я выдыхаю, еще не до конца поняв, что произошло. Оборачиваюсь, чтобы изучить ситуацию, но вижу между деревьями на железной крыше концлагеря то, чего достаточно, чтобы я с криком понеслась через лес. Пятеро зараженных и Гретхен стоят на коленях перед четырьмя оперативниками, а в нескольких шагах от них военные связали Ло, пытающегося убедить их остановиться. Они не убьют его, не могут, он их следующий президент. Я слышу выстрел — первый инфицированный падает на металл, его кровь растекается по серебряной поверхности. Я ускоряюсь, но кто-то меня останавливает.

— Шшш, — шепчет Сибил. — Надо подкрасться к ним сзади.

— Нет, — шепчу я в ответ. — У меня есть лазерное оружие. Я попаду в них с окраины леса.

— Ты можешь попасть в одного, но не во всех сразу.

Знаю, она права, но кто-нибудь может умереть, пока мы здесь разговариваем.

— Хорошо, что вы предлагаете?

Я смотрю ей за спину в лес, и мои глаза расширяются, когда из-за деревьев появляются два, четыре, десять зараженных. Мы справились лучше, чем я думала, к тому же, некоторым удалось сбежать, так что это того стоило.

Они подходят ближе, чтобы услышать Сибил.

— Ты будешь стоять на окраине леса, а мы разделимся и будем стоять по обе стороны от них. Ари, выстрели в оперативника, держащего Ло, тогда они отвлекутся, а затем появимся мы, и заключенные останутся без охраны.

Я уже собираюсь сказать ей, что надо распределить между собой оперативников, когда из меня вырывается кашель. Я хватаюсь за грудь, пытаясь его остановить. О, нет.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает она.

— Да, все нормально.

Мне не хватает духу сказать ей, что у меня заканчивается действие сыворотки, и если мы не начнем действовать, то я, возможно, вообще не смогу пошевелиться и сделать даже один единственный выстрел. Я указываю на членов нашей группы, назначая каждому цель, и затем киваю Сибил.

— Я пойду справа, ты — слева.

Мы разделяемся, легко шагая по опавшим листьям. Я иду направо, не сводя взгляд со спин оперативников. Один из них начинает кричать на пленных, вынуждая их сдать того, кто проник на базу. Он кричит снова и снова. Полагаю, они догадались, что это не мог сделать посторонний. Мои глаза встречаются с Сибил, она кивает — я стреляю в оперативника, держащего Ло. Он падает назад, и мы тут же выбегаем из леса, стреляют со всех сторон. Гретхен встает, достает из ботинка раскладной нож и вонзает его в грудь стоящего напротив нее оперативника. Она подбегает к Ло, отвязывает его от дерева, и они оба присоединяются к битве. Оперативников становится все больше, они стремительно наступают, а нас осталось всего десять. Всего лишь десять.

Я призываю свою группу отвести остальных зараженных в безопасное место — лес. Отовсюду раздаются выстрелы. Я стреляю в ответ, целясь в одного за другим, но это бесполезно: из аэропорта прибывает все больше и больше оперативников.

И в этот момент меня накрывает боль.

В глазах мутнеет, а все вокруг замедляется. Я замечаю ту самую девочку, которой я отдала свой последний пузырек с сывороткой: она прячется у аэропорта, зажимая ладошками уши. Ее колени трясутся, а слезы медленно стекают по лицу так, словно кто-то не до конца закрыл кран. Я хочу крикнуть ей, чтобы она бежала. Хочу защитить ее. Но внезапно из моего рта вырывается приступ кашля, кровь смешивается с желчью. Я перевожу дыхание, не слыша больше происходящее вокруг меня. Оперативник стреляет, убивая одного из зараженных. Зараженный стреляет, убивая одного из оперативников. Слишком много смертей. Я смотрю на маленькую девочку, наши глаза встречаются. Я больше не могу отвести взгляд. Вижу ее слезы, и это так, словно они мои… мои. Но я не могу плакать. Не могу дышать. Не могу пошевелиться. Я делаю новый вдох и чувствую, как яд прожигает мои мышцы, заставляя кровь вскипеть.

Затем я слышу, как мое имя выкрикивают снова и снова. Женщина-оперативник, которую я узнаю, но имя которой не помню, тоже это слышит, прицеливается и расправляет плечи, готовясь к выстрелу.

— Нет! — Я узнаю этот крик, этот голос. Женщина падает, истекая кровью, а в следующую секунду он оказывается напротив меня, хватая мое лицо, чтобы я смогла его увидеть. Он заставляет меня на него посмотреть. Джексон держит мое лицо в руках, прижимая к себе, но я не могу произнести ни слова.

— Не умирай. Ну же, останься со мной. Пожалуйста… — Я делаю короткий вдох. Мои колени сгибаются, когда Джексон берет меня на руки. — Держись. Прошу, просто держись, — Умоляет он дрожащим голосом. Он повторяет мое имя вновь и вновь, но мне кажется, что звук где-то совсем далеко. Эта какофония противостоит спокойному пению птиц, поющих мне колыбельную. Я борюсь с этим звуком, с тяжестью век, но мелодия так прекрасна, а сон спокоен. Мое тело сдается, наслаждаясь мелодией. Я улыбаюсь.

А потом все проходит.

 







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 107. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.004 сек.) русская версия | украинская версия