Это, по-моему, было самое мудрое решение, принятое Найджелом за всю жизнь. И ничего спонтанного в нём не было. Мы никогда не были друзьями, атмосфера Формулы-1 не даёт для этого возможности, но всегда были достаточно близки. Найджел прекрасно знал о том, что возвращение Проста – вопрос решённый и что, когда это произойдет, я стану совсем другим. Мы с Аленом и поодиночке достаточно серьёзная угроза его благополучию, а уж вдвоем... Зато в Штатах Найджел с тщательно созданным имиджем обиженного чемпиона пользуется просто сумасшедшим успехом. Да и сами гонки пришлись ему впору. Мэнселл там счастлив и старается делать вид, что до нас с Простом и Формулы-1 ему больше нет дела.
А какая авария страшней – мексиканская или же нынешняя, в Монте-Карло?
Самая последняя всегда самая страшная. И потом, в Мехико я сам, гоняясь за Williams, потерял голову и переступил грань разумного риска. Но Господь в очередной раз не наказал меня, а лишь предупредил, позволив отделаться испугом там, где другой свернул бы шею. А в Монте-Карло моей вины не было. Мы с McLaren наехали на бордюр, что-то случилось с подвеской, и задняя часть машины обрела вдруг потрясающую свободу воли, никак от меня не зависящую. Мы летели в бетонный отбойник Sent-Devot так медленно, что мне показалось: если постараться, я успею выскочить из кокпита. На самом же деле я был уверен, что оставлю в Sent-Devot обе ноги... К счастью, McLaren оказался на редкость прочно скроен. Но всё равно это чудо, что разговариваю с вами, стоя на своих двоих.
