Ален не хочет, чтобы его четвертая чемпионская корона обесценилась от лёгкости, с которой он её получит, а потому старательно рассказывает всем, как силён Сенна и как трудно его побеждать. Хотя вполне допускаю, что Алену и в самом деле непросто со мной справиться.
На исходе прошлой осени, когда между вами и Простом бушевала очередная полемика по поводу места в Williams – Renault, вы сказали, что готовы состязаться с Аленом вечно и даже на более медленной машине, но не знаете, стоит ли эту схватку вообще затевать. И добавили, что в руках некоторых людей болид Формулы- 1 может стать настоящим оружием. Сейчас не хочется взять эти слова обратно?
У вас хорошая память. Но если так, то вы должны помнить, что о войне первым тогда заговорил не я. Правда, с моей точки зрения, ни один нормальный человек не примет всерьёз сказанное в запальчивости. Мы оба с Аленом выглядели в той истории несимпатично. Но было чрезвычайно трудно сдерживаться. Сначала пресса запрягла нас в одну упряжку, обвинив в том, что мы выпихнули из Формулы-1 Мэнселла, потом крепко стукнула лбами, смакуя подробности прошлых взаимоотношений и предвкушая (окажись мы вместе в Williams) будущие. Всё могло зайти слишком далеко. Но, слава Богу, мне пришла в голову отличная идея сбежать домой, в Ангра-душ-Рейш, где журналисты не смогли меня достать. А потом и Прост, занявшись приведением себя и Williams к общему знаменателю, дал понять, что бурные прения по поводу того, что будет с ним и Формулой-1, если Сенна вслед за Мэнселлом уйдёт в Indycar, ему надоели. Все заглохло само собой.
А в самом деле, что было бы, окажись вы вместо Формулы-1 за океаном?
Да глупости всё это. Я как-то уже говорил, что за прошлый год понял, что я – наркоман. И мой наркотик – Прост. Мне кажется, я сошёл бы с ума, наблюдая со стороны, как он выигрывает, не встречая сопротивления. До тех пор, пока он в Формуле-1, я отсюда никуда не уйду. Это соперничество значит для меня очень много.
