Не глядя отродясь себе под ноги,
Совсем не жалость вызвала во мне. Не уловить и не связать в одно Обрывки фраз ей на язык пришедших: У примы стаи местных сумасшедших Иного восприятия окно. На ранее изысканных чертах Давно уж третья отдохнула свежесть, Как отыграли острота и нежность В самой в себе затерянных глазах. Они настигли, наконец смирясь, Жизнь, от которой прочие сбежали, Увидев то, чего и не искали, С Безлюдностью быть больше не боясь. Ей много лет, она всегда – никто, Как женщина без имени и денег, Что умудрилась в бездне нестроений Себя прочесть сквозь цены и авто. Мухи
Приколись! Появляются мухи! Утверждается, значит, Весна. Запустенья душевной разрухи Исцеляет цветеньем она, В настежь форточках, свету открытых, Возникает назойливый звон Угловатых мушиных визитов, Доставая с различных сторон Наши зимние к смерти привычки, Наш морознокристальный покой, И навязчивых мыслей косички Обрезает сравненьем с Собой. Мух убить мы за это готовы – Мухобой поскорей налеплять, Клейкой ленты гостинцем медовым Их попотчевать-попривечать, Визитеры весь дом заполняют, Постоянно над ухом звеня, Но весна оказалась такая, Что их звон не терзает меня. Может быть, пережив в эту зиму Череду незабвенных смертей, Наблюдать я не в силах картину Чьей-то смерти, пускай не своей,
|
