Послесловие. Все, о чем я здесь написал, может показаться призрачным и несбыточным

Все, о чем я здесь написал, может показаться призрачным и несбыточным. Но когда-то так же говорили и об отмене рабства. Ведь почти все, что сегодня кажется очевидным, в свое вре­мя представлялось утопией. Линзы действительно меняются.

И все же должен признаться, мне и самому порой это ка­жется утопией. Обнаруживая в самом себе и раздражение, и склонность обвинять, и неохоту к диалогу, и отвращение ко всяким конфликтам, я порой со страхом думал о перспективе на­писания этой книги.

Тем не менее, я верю в идеалы. Нам их часто не хватает, но все же они остаются чем-то вроде сигнальных огней — тем, к чему мы стремимся и с чем сверяем свои усилия. Они указыва­ем нам направление. Только зная верное направление, мы можем быть уверены, что не сбились с пути.

Начинать эксперимент по восстановлению следует не сверху, но снизу, с наших собственных семей и общин. Я продолжаю верить, что община народа Божьего сможет и других повести в этом направлении. Конечно, мы часто будем спотыкаться, как и тот народ из библейской истории. Но как Господь прощал их, он, несомненно, простит и поднимет нас.

Япризнался в том, что восстановительное правосудие — в какой-то мере идеал, и в связи с этим у меня возникает некото­рое опасение. Боюсь, из-за такого признания читатель не при­мет эту концепцию всерьез. Мне вспомнилось предисловие к книге Коперника — не с тем, чтобы провести сравнение, но что­бы извлечь определенный урок.

Книга Коперника радикально изменила представления о космосе. Она стала ключевым фактором смены парадигмы, которая привела к научной революции. И однако прошел век, прежде чем люди начали серьезно относиться к ее идеям.

Поначалу люди не принимали книгу Коперника всерьез — отчасти, потому что она противоречила здравому смыслу своей эпохи, но и предисловие к ней могло способствовать такому пренебрежению. В этом предисловии Ореандр пишет: «Чита­тель, посмотри, какая интересная книга. Она заслуживает того, чтобы ее прочитали. Но помни, это всего лишь идея, модель, взгляд. Она не обязательно отражает реальность.» Возможно, такой комментарий сделал эту революционную книгу более приемлемой для ее врагов, но и оттолкнул читателя тем, что представил парадигму Коперника фантастической моделью. Я боюсь совершить такую же оплошность.

Надеюсь, вы поймете, то, что я представляю, — это образ, но не тот, что маячит призрачным миражом, а тот, что просту­пает в качестве цели, к которой ведет вынужденно долгий тер­нистый путь.