Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Отечественная социология в конце 1950-х -1980-е гг.




§ 1. Возрождение отечественной социологии (конец 1950-х - начало 1970-х гг.)

Социологические исследования в стране вновь приобретают права граждан­ства лишь в конце 1950-х — начале 1960-х гг., во время «хрущевской оттепе­ли». На то были причины и экономического, и социального, и идеологическо­го порядка. Целесообразнее всего начать с последних, поскольку они во многом определяли отношение к социологической науке в целом. Речь идет о разоблачении культа личности Сталина и некоторых идеологических свобо­дах, которые стали возможными в новых условиях, в том числе и о частичном восстановлении свободы творчества в области социальных наук. С учетом этого обстоятельства нельзя было не вспомнить о социологии, тем более что стала ощущаться потребность в знании реальных экономических и социаль­ных процессов, которое позволило бы более эффективно ими управлять. По­сле того как было восстановлено разрушенное войной народное хозяйство и наметились успехи в экономической и социальной сферах, в обществе стали заметнее проблемы и противоречия, которые требовали своего решения.

Первые попытки возрождения

К концу 1950-х гг. удалось впервые (после разгрома социологической науки в 1930-х гг.) высказать позитивное отношение к проблемам ее развития. Как отмечалось в конце предшествующей главы, критическое отношение к зару­бежной социологии уже было «разрешено» и даже поощрялось. Это означа­ло, что ряд авторов, владевших иностранным языком (количество таких лю­дей в общественных науках исчислялось единицами), при наличии соответствующего доступа к зарубежной социологической литературе мог позволить себе не только ее читать, но и выступать с критикой западных концепций публично — в книгах, статьях, диссертациях. Более того, стало возможным впервые за несколько десятилетий переводить некоторые рабо­ты на русский язык (так появились на свет в 1958 г. «Социометрия» Дж. Морено, в 1959 г. «Властвующая элита» Ч.Р. Миллса и в 1961 г. «Совре­менная социологическая теория в ее преемственности и изменении» под ре­дакцией А. Боскова и Г. Беккера). Это был, пожалуй, первый открытый шлюз, позволивший интересующимся социологией заняться ею.



Часть II. Современный этап


Сущее темную роль играло понимание критиками своего предназна­чения и своей социальной роли. Если задачей номер один становилось «уничтожение» идейного врага — буржуазного социолога или его теории, то читатель такой критической работы получал от нее мало позитивного. Под последним мы понимаем реальную объективную информацию о су­ществе концепции, обширное цитирование зарубежных авторов, которое могло бы познакомить читателя с «фактурой» тех или иных теорий.

Другое дело, когда критик, обвиняя своего зарубежного оппонента во всех «смертных грехах» — идеализме, метафизичности, механицизме и т.д. (а без этого работа просто не прошла бы цензуру и не превратилась в публи­кацию), тем не менее показывал реальное содержание теорий и заинтересо­вывал ими читателей. Эпитеты же, которыми «награждались» западные со­циологи, играли роль идеологического камуфляжа. В этом отношении автор не может не вспомнить одного из блестящих отечественных социологов про­фессора Л.Н. Когана. Обладая великолепным чувством юмора, он однажды в своем выступлении в качестве официального оппонента на защите кандидат­ской диссертации по зарубежной социологии (состоявшейся в апреле 1965 г.) отмечал, что для критики какой угодно буржуазной социологичес­кой теории достаточно использовать в любой комбинации три термина — «пресловутый», «якобы», «кавычки». Этого уже было бы достаточно, по его мнению, для присуждения искомой ученой степени. Если же диссертант вы­ходил за пределы этой «святой троицы», показывая реальные достижения за­рубежной социологии, то ему вообще следовало бы воздать честь и хвалу.

Теперь о других шлюзах, открывших путь к занятиям социологией в стране. В этом качестве следует рассматривать первые публикации и вы­ступления отечественных ученых, посвященные необходимости разви­тия как теоретической социологии, так и эмпирических исследований наиболее актуальных экономических и социальных проблем. Одна из та­ких публикаций — статья академика B.C. Немчинова «Социология и ста­тистика»1. В ней автор, рассуждая как экономист, поставил вопрос о не­обходимости проведения социологических исследований, которые могли бы приносить нашему обществу большую финансовую прибыль. При этом социология рассматривалась им как самостоятельная паука, обладающая своеобразным «социоинженерным» вектором. Объектом социологического исследования могли бы быть, по мнению Немчинова, массовые процессы, анализируемые в тесной связи со статистическими показателями.

Через два года в этом же журнале была напечатана статья немецкого обществоведа (из ГДР) Ю. Кучинского «Социологические законы»2, в ко­торой он предложил разделить проблематику социологии и историческо-

^ Немчинов B.C. Социология и сгагиешка // Вопросы философии. 1955 № 6. 2 Кучииский Ю. Социологические законы // Вопросы философии 1957 № 5.


 


' Глава 30 Отечественная социология в конце 1950-х—1980-е гг. 561

ю материализма. Возникла дискуссия, посвященная месту и роли социо­логии в марксизме (которая уже по счету, начиная с 1920-х гг., но, как вы­яснилось в ближайшие годы и даже десятилетия, далеко не последняя).

Первые попытки институционализации

Между названными двумя знаковыми публикациями (статьи Немчинова и Кучинского) в журнале «Вопросы философии» (другого в стране в то время просто не было; поскольку же социология долгое время считалась философской наукой, то все материалы о ней печатались в этом журнале) состоялись не менее важные для возрождения отечественной социологии события, связанные с первым выходом СССР на международную социо­логическую арену. Речь идет об участии в работе III Всемирного социоло­гического кошресса (Амстердам, 1956) советской делегации во главе с академиком П.Н. Федосеевым, которое преследовало цель признания отечественной социологической науки (еще реально отсутствовавшей!) в мире и было первым шагом на этом пути.

Второй шаг предстояло сделать через год, в 1958 г., когда в Москве было созвано международное совещание социологов с приглашением на него пре­зидент а Международной социологической ассоциации (МСА) французского ученого Ж. Фридмана и таких известных за рубежом исследователей, как Р. Арон (Франция), Т. Боттомор (Англия), Э. Хыоз (США), Г. Шсльски (ФРГ) и др. Снраведливости ради надо отметить, что к контактам стремилась vi МСА, чго вытекало из духа ее работы как организации, действующей в рам­ках ЮНЕСКО и стремящейся к расширению своего влияния в мире. На этом совещании главный доклад, сделанный Федосеевым с советской стороны, был посвящен проблеме мирного сосуществования в социологических иссле­дованиях и преподавании социологии. Это был резкий скачок вперед в деле признания значительной роли социологической науки в марксизме.

С учетом названных двух шагов (участия во Всемирном социологичес­ком конгрессе и проведения в Москве международного совещания социоло­гов), а также в связи с приглашением большой группы зарубежных ученых посетить СССР в конце 1950-х гг. (всего за четыре года в стране побывало бо­лее 200 известных зарубежных философов и социологов, включая Т. Парсон-са, Р. Мертона, А. Гоулднера, Ч.Р. Миллса, У. Ростоу и др.), по всей видимо­сти, есть основания утверждал ь, что отечественная социология возрождалась вначале в своеобразной «экспортной модели». Таким образом, процесс ее ин­ституционализации начинался не «изнутри», а «извне».

Продолжением этого процесса явилось создание в 1958 г. Советской соци­ологической ассоциации (ССА), которая в том же году стала членом МСА. Первым президентом ССА был Ю.П. Францев, а вице-президентом — Г.В. Осипов. Несмотря на то что ССА возникла как добровольное объедине­ние ученых и организаций, занимающихся исследованием в стране социоло­гических проблем, первоначальной се задачей было представлять отечествен-



Часть II. Современный этап


ную социологию на международной арене. В целом следует отметить, что про­цесс «внешней» институционализации этой науки, как бы он ни был оторван от внутренних потребностей ее развития, явился все же важным и серьезным стимулом для развертывания социологических исследований в стране.

В самом же Советском Союзе возрождение социологии, начавшись с конца 1950-х гг., шло параллельно с двух сторон — теоретической и эмпи­рической. В теоретическом плане продолжались бесконечные дебаты о ме­сте социологии в марксизме, о ее соотношении с диалектическим и истори­ческим материализмом, о том, как соотносится теоретическая социология с эмпирическими (прикладными) исследованиями и является ли она вообще социологией. В этих дискуссиях постоянно ставились вопросы, что для че­го и как выступает методологической основой. Не случайно на Западе спо­ры на эту тему в СССР были определены как «семейная склока».

Тем временем проводились одно за другим конкретные социологические исследования, масштабы и значение которых возрастали год от года, что за­ставляло обращать на них самое пристальное внимание и ставить вопрос о широком общественном признании социологии. В 1961 г. вышла книга «Подъем культурно-технического уровня рабочего класса в СССР» (под ре­дакцией М.Т. Иовчука), написанная на материалах крупного социологичес­кого исследования, проведенного уральскими социологами па промышлен­ных предприятиях Свердловской области. Она была замечена «верхами», получила положительную оценку и одобрение. Тем самым был задан импульс к исследованию круга проблем, в которых отразился интерес к рабочему клас­су и его культуре, на многие последующие годы. Большую роль в подготовке названной книги сыграла первая в стране вузовская социологическая лабора­тория, созданная в 1960 г. в Уральском государственном университете. Имен­но ее сотрудники участвовали в сборе эмпирического материала на ряде пред­приятий Свердловска и Свердловской области, который лег в основу книги.

Под руководством Г.В. Осипова происходило изучение трудовых коллек­тивов на московских и горьковских заводах. Началось исследование отноше­ния к труду молодых ленинградских рабочих (под руководством В.А. Ядова и А.Г. Здравомыслова) в рамках созданной при ЛГУ лаборатории социологи­ческих исследований. Ее успешная работа явилась своеобразным толчком для появления аналогичных лабораторий в ряде других университетов стра­ны (Московском, Киевском, Белорусском, Казанском и др.), быстро превра­тившихся в центры подготовки и проведения многих социологических ис­следований. Здесь следует также сказать о том, что первая кафедра конкретных социологических исследований была создана в МГУ в 1964 г.

К этому времени в стране уже существовало первое академическое подраз­деление социологического профиля — созданный в 1960 г. сектор исследова­ний новых форм труда и быта в Институте философии АН СССР (руководи­тель Г.В. Осипов), ставший в 1966 г. отделом конкретных социальных исследований. Для институционализации социологии имело большое значе-


Глава 30. Отечественная социология в конце 1950-х—1980-е гг. 563

ние создание в АН СССР Научного совета но проблемам конкретных соци­альных исследований. Помимо Института философии с его специализиро­ванным отделом к работе совета подключались другие академические инсти­туты, где создавались структуры, занимавшиеся организацией и проведением социологических исследований: Институт экономики, Институт этнографии, Институт государства и права. В первом была создана лаборатория социаль­но-экономических и демографических проблем, во втором появился сектор конкретных исследований культуры и быта народов СССР, в третьем возник­ла лаборатория социально-правовых исследований.

В стране быстро рос интерес к эмпирическому изучению конкретных соци­альных проблем с помощью социологических методов. В вузах стремительно увеличивалось количество преподавателей, стремившихся к этой работе. Появ­лялись первые социологические службы на крупных промышленных предпри­ятиях, особенно тех, которыми руководили масштабно мыслившие директора. По официальным данным, к середине 1960-х гг. в стране занимались социоло­гическими исследованиями около 2 тыс. человек. Росту такого интереса, безус­ловно, способствовало появление серьезной социологической литературы.

В 1960-х гг. был выпущен целый ряд книг по социологии, сыгравших очень важную роль в становлении ее как науки и практической сферы дея­тельности. Среди них следует назвать в первую очередь книги А.Г. Харчева «Брак и семья в СССР» и Г.А. Прудснского «Время и труд» (1964), пятитом­ное собрание сочинений С.Г. Струмилина (1965), результаты социологичес­кого исследования села «Копанка 25 лет спустя» (1965), двухтомник «Соци­ология в СССР» (1966), монографии по материалам исследований ленинградских, горьковских и московских рабочих «Человек и его работа» и «Рабочий класс и технический прогресс» (1967), книгу И.С. Копа «Социоло­гия личности» (1967), работы Б.А. Грушина «Свободное время. Актуальные проблемы», «Мнения о мире и мир мнений» (1967), курс лекций В.А. Ядова «Методология и процедуры социологических исследований» (1968).

В этих публикациях, с одной стороны, был обобщен опыт и подведены итоги ряда важных исследований рабочего класса и крестьянства, соци­альных процессов в городе и на селе, проблем рабочего и внерабочего (в том числе свободного) времени и др. С другой стороны, как показали названные выше работы, появилась возможность ставить серьезные тео­ретические проблемы развития социологии в обществе, ее возрастающей роли и перспектив влияния на социум. Среди наиболее важных направле­ний теоретических исследований оказались разработки социальной структуры общества, личности, брака и семьи, молодежи, труда, культуры и др. Заметный интерес был проявлен к вопросам методологии, методи­ки, техники и процедуры социологического исследования.

Стало очевидно, что у социологии имеется свой категориальный аппа­рат, своя система понятий, которая обладает значительной спецификой и позволяет рассматривать общество и его конкретные проблемы, не прибе-



Часть II. Современный этап


гая постоянно к использованию философских абстракций. При этом ста­новилось ясно, что социологические понятия могут быть переведены на операциональный уровень исследования и с помощью определенных си­стем показателей заложены в его инструментарий. Наиболее упофеби-телышми становились такие социологические категории, как социальная структура, социальные группы, социальные институты, социальные орга­низации, социальный тип, личность, культура, социальное взаимодейст­вие, социальные взаимосвязи и др. Работа с этими узловыми понятиями могла проводиться лишь социологами, представители других сфер обще­ственного знания были не в состоянии ее осуществить.

В совокупности все это дало возможность впервые поставить вопрос о самостоятельности социологии как науки и необходимости ее ипституци-онализации в данном качестве. Однако такая ситуация никак не вписыва­лась в прокрустово ложе трех составных частей марксизма (философия диалектического и исторического материализма, марксистская политиче­ская экономия, научный коммунизм). Кроме того, возникала другая, не менее серьезная угроза — получить не просто опасного в теоретическом отношении конкурента, а «вскормить па груди» социалистического обще­ства змею, которая потом будет больно жалить его в самые болезненные места, убедительно и конкретно показывая противоречия, недостатки и слабости социального организма.

Понятно поэтому, что сложившееся положение дел вызвало бешеное со­противление противников социологии как особой самостоятельной пауки и в конце концов привело к тому, что власть предержащие идеологи объяви­ли ее прикладной дисциплиной. По существу, это было силовое решение: сначала дать подискутировать, а потом объявить, что самостоятельной на­уки социологии нет и быть не может. В лучшем случае есть прикладные со­циологические исследования, которые, безусловно, важны и полезны, но не могут претендовать на статус полновесной социальной науки.

Что касается теоретических проблем, исследовавшихся социологией, то они были провозглашены «несоциологическими» по своему характеру, т.е. выходящими за пределы конкретных исследований, и «переданы» в ведение философии, политэкономии либо научного коммунизма (в зави­симости ог их вектора и содержания). Так произошло искусственное раз­деление теоретической и эмпирической социологии, в результате чего возникла парадоксальная ситуация: теоретическая социология отныне существовала в рамках философской теории, которая теперь должна бы­ла базироваться на нефилософских (социологических) данных о состоя­нии конкретной социальной реальности.

Продолжение институционализации (конец 1960-х - начало 1970-х гг.)

Период конца 1960-х — начала 1970-х гг. явился, по справедливой харак­теристике Г.С. Батыгина, социологическим ренессансом для отечествен-


Глава 30 Отечественная социология в конце 1950-х—1980-е гг.



пой пауки1. Пожалуй, ни до, пи после этого пятилетия в границах советско­го общества не было такого удачного времени для развития социологии. Конечно, его не стоит идеализировать. По-прежнему осуществлялся жест­кий партийно-идеоло! ический контроль за состоянием дел в социологиче­ской науке (более того, как будет показано дальше, в ряде случаев он ужес-ючался); по-прежнему ей опсазывалось в праве быть самостоятельной наукой; по-прежнему в стране не создавалось никаких предпосылок для по­явления социологического образования и подготовки профессиональных социологов. Однако появились важные симптомы дальнейшей институци-опализации социологии и ее развития. Среди свидетельств этого процесса в мерную очередь следует назвать появление первого в стране специализи­рованного академического научно-исследовательского института.

В 1968 г. был создан Институт конкретных социологических исследований (ИКСИ Al l СССР), первым директором которого стал академик A.M. Румян­цев, бывший в то время вице-президентом Академии наук. Появление инсти­тута и с-1 о первые шаги (исследования, публикации), создание благоприятной научной атмосферы, привлечение к работе института лучших социологичес­ких сил арапы, дух дискуссий и исследовательского поиска — все это прида­вало деятельности нового научного учреждения особый имидж. Его не могли омрачич ь даже неблагоприят ные на первых порах бытовые условия: институт в начале своего сущее гвования ютился в подвальном помещении дома (по это­му поводу is то время ходили мрачные шутки относительно того, что не успела социология утвердиться, как ее уже загнали в подполье).

В течение первого года работы научными сотрудниками института, по­мимо плановых академических исследований, было проведено около 20 оп­росов по заданию различных партийных органов. Другими словами, он сра­зу зарекомендовал себя как серьезное и эффективно работающее научное подразделение. В институте издавался «Информационный бюллетень» (ро-тапринтпое издание), в котором публиковались исследовательские проекты и результаты теоретических и эмпирических исследований. Если учесть, что часть книжек (бюллетеней) рассылалась членам Советской социологичес­кой ассоциации по всей стране, можно попять, какую важную роль играло это издание, знакомившее социологическую общественность с важнейшими результатами научных поисков. В то время выходила серия книг малого формата под рубрикой «О чем думают, над чем работают советские филосо­фы» (серию открыла названная выше книга И.С. Кона «Социология лично­сти»). Выпуски «Информационного бюллетеня», вероятно, могли бы идти под рубрикой «О чем думают, над чем работают советские социологи».

В самом ИКСИ появилась своя аспирантура, готовившая молодое поко­ление социологов (к началу 1970 г. в ней училось в различных формах око­ло 80 человек из многих республик страны). Филиал института был создан

1 См . Социология в России. М., 1998. С 37.



Часть II Современный этап


в Ленинграде (позднее и в некоторых других городах). В 1970 г. в соааве ИКСИ организовался Цешр изучения общественного мнения во главе с Б.А. Грушиным, однако он успел провести только три всесоюзных опроса, поскольку в 1972 г. был ликвидирован.

Процесс институционализации социологии в конце 1960-х — начале 1970-х гг. вышел за пределы Москвы и охватил многие республики и крупные области. В ряде академических институтов страны были созда­ны социологические отделы. Так, в Ленинграде это был Инстшут соци­ально-экономических проблем, в Свердловске — Институт экономики, в Новосибирске — Институт экономики и организации промышленного производства. Социологические структуры (отделы, секторы, лаборато­рии) появились в некоторых союзных республиках: на Украине, в Бело­руссии, в Литве, Эстонии, Грузии, Армении.

Не осталась в стороне от процесса институционализации и вузовская наука. В Ленинградском университете был учрежден Научно-исследова­тельский институт комплексных социальных исследований (НИИКСИ). Продолжился процесс создания вузовских (в основном университет­ских) социологических лабораторий.

На состояние и развитие социологии в стране повлияло участие до­вольно представительной группы советских ученых в работе VII Всемир­ного социологического конгресса в Варне осенью 1970 г. Если в деятель­ности предшествующих конгрессов участвовали очень ограниченные по составу делегации (так, на IV конгрессе в Милане в Делегации отечест­венных социологов было всего 11 человек), то в Варне присутствовало уже 270 социологов из СССР (всего же делегатов было около 4 тыс. чело­век). Некоторые из них (увы, далеко не все из-за слабой языковой подго­товки, поскольку у конгресса было два рабочих языка — английский и французский) выступили с докладами и участвовали в дискуссии.

Наряду с глубоко позитивными явлениями, свидетельствовавшими о развитии отечественной социологии, в этот период появились и достаточ­но угрожающие симптомы партийно-идеологического нажима, давления и наступления реакции. Первые удары были нанесены по ИКСИ, который представлялся партийным органам (самых разных уровней) все больше и больше эдаким рассадником либерализма и чужеродных марксизму и со­циализму идей. Еще одной причиной идеологического наступления пар­тократии явился назревавший конфликт между ИКСИ (в виде отчетов на­учных сотрудников об исследованиях и публикаций их результатов) и ведомствами, курирующими социальную сферу под руководством КПСС. Последние сигнализировали о полном благополучии и прогрессе в назван­ной сфере, тогда как данные социологов, мягко говоря, не совпадали с этой эйфорией. Наконец, нельзя не добавить такую причину, как события в Че­хословакии 1968 г., и очень неоднозначную реакцию на них среди интел­лектуального «бомонда», в том числе и социологического.


Глава 30 Отечественная социология в конце 1950-х— 1980-е гг



Поводом для наступления на ИКСИ и в делом на социологическую на­уку явилась публикация «Лекций по социологии» Ю.А. Левады в 1969 г. Небольшое ротапринтное издание тиражом 980 экземпляров (в двух час­тях) представляло собой конспективное изложение лекций, которые он чи­тал для студентов факультета журналистики МГУ в течение нескольких лет. По существу, это был едва ли не первый (или один из первых) публич­но прочитанный лекционный курс по дисциплине, которая не была консти­туирована в вузе и по которой, совершенно очевидно, не было ни учебни­ков, ни учебных пособий. Курс читался как факультативный и пользовался большим успехом у студентов. На лекции ходили не только будущие жур­налисты, но и студенты других факультетов, причем многие из простого любопытства, для того чтобы узнать, что ото такое — социология.

Совершенно очевидно, что в условиях отсутствия отечественной учеб­ной литературы по социологии Левада использовал материалы зарубеж­ных социологических изданий, чем навлек гнев философской партократии (ее интересы тогда представляли в первую очередь академики Ф.В. Кон­стантинов и П.Н. Федосеев). Но дело было не только в «некритическом» использовании зарубежной социологии. От «Лекций...» веяло духом соци­ологического свободомыслия, а это уже становилось слишком опасным. Кроме того, книга была абсолютно не «истматовской». Обсуждение и осуж­дение Левады было бурным, показало, в числе прочих вещей, наличие рас­кола среди социологов, одни из которых поддержали автора курса лекций (явно и неявно), другие — осудили, третьи предпочли отмолчаться. В ре­зультате ученого «примерно» наказали, объявив ему по партийной линии строгий выговор с занесением в учетную карточку, освободив от должнос­ти секретаря парторганизации, которую он занимал в ИКСИ, и лишив пра­ва читать лекции в качестве профессора в МГУ.

Вслед за книгой Левады резкой критике подверглась еще одна социоло­гическая работа, вышедшая в 1970 г. под редакцией и со вступительной ста­тьей Г.В. Осипова, — «Моделирование социальных процессов». В ней дока­зывалась необходимость признания самостоятельности социологии как науки. Осуждение было не столь громким, как предшествующее, но явилось непосредственным поводом для фронтальной проверки работы ИКСИ мощ­ной партийной комиссией с четкой установкой — разгромить очаг социоло­гического свободомыслия и либерализма и сиять с работы главного социоло­гического «либерала» — директора института академика A.M. Румянцева. За короткий промежуток времени — 2 месяца — цель была достигнута.

В мае 1972 г. Румянцев был отстранен от руководства институтом. Должность директора занял приглашенный из Свердловска М.Н. Руткевич. Изменилось название института: вместо ИКСИ появился ИСИ (Институт социологических исследований АН СССР). Были освобождены от работы либо уволились по собственному желанию (в силу невозможности сотруд­ничать с новым руководством) ведущие ученые института Ф.М. Бурлацкий,



Часть II. Современный этап


Б.А. Грушин, И.С. Ко», II.И. Лапин, Ю.А. Левада, В.Б. Ольшанский, В.II. Шубкин, В.А. Ядов и др. Произошла реорганизация института, ряд на­учных подразделений был упразднен. Изменилась научная проблематика исследований. В институте стало невозможно публиковать работы. Было за­прещено издание «Информационного бюллетеня ССА». Так закончился пе­риод социологического ренессанса и наступил, по образному выражению В.Э. Шляпептоха, «век серости», который продолжался вплоть до конца 1980-х гг. Завершилась «оттепель» и наступило «социологическое похоло­дание».

§ 2. Социология в СССР в период застоя (1970-1980-е гг.) Особенности ситуации в социологии в период застоя

На состоянии социологии не мог не сказаться общий дух .периода «за­стоя». Науке с большим трудом приходилось преодолевать сопротивле­ние командно-административной системы. Партийно-бюрократическому аппарату социолошя если и была нужна, то только лишь как инструмент апологетики его деятельности. Поэтому со стороны аппарата постоянно чинились препятствия талантливым ученым, выводы ряда интересных исследований не публиковались вследствие остроты анализируемых про­блем. Некоторые социологи подвергались гонениям, отдельные ученые вынуждены были уехать за границу. Командно-административный стиль деятельности партийно-государственной машины и подавляющего боль­шинства ее представителей не миновал и социологию. Если в период «за­стоя» она как-то и развивалась (далее будут показаны ее реальные дости­жения), то происходило это не благодаря партийной «заботе» о прогрессе пауки, а вопреки ей. Таким образом, имеет смысл говорить о противоре­чивом характере состояния социологической пауки в период застоя.

Ситуация в отечественной социологии 1970—1980-х гг. определялась рядом особенностей. Во-первых, резко усилилось социологическое мифо­творчество, которое, по существу, носило заказной характер. Оно было направлено на апологетику тех сторон жизнедеятельности общества, ко­торые в реальности отсутствовали: усиление социальной однородности общества, сближение классов и социальных групп, образование повой ис­торической и социальной общности — «советский народ», гармонизация национальных отношений, движение за коммунистический труд, едино­душное одобрение партийных решений и т.д. Будучи изобретенными не социологами, а представителями таких общественных наук, как филосо­фия и особенно научный коммунизм, эти мифы должны были получить-социологическое обоснование, причем с помощью конкретных исследо­ваний. Таким был социальный заказ партийно-государственного аппара­та, и социология «отрабатывала» оказанное ей доверие.


Глава 30. Отечественная социология в конце 1950-х—1980-е гг



Социологические исследования были призваны идеологически обес­печить правдивость мифа о стабильности и процветании советской систе­мы и общества развитого социализма, тогда как па самом деле уже давно начались их застой, стагнация и даже гниение. Об этом свидетельствовало мною обстоятельств, которые социологам были хорошо видны: развитие теневой экономики, коррумпированность чиновничьего партийно-госу­дарственного аппарата, растущая криминализация общества, резкое паде­ние стимулов к труду в условиях всеобщей уравниловки, имитация дея-1елыюсти и активности вместо реальной деятельности и активности и т.д.

Во-вторых, несмотря на растущее стремление социологии и социоло­гов доказать спою полезность и необходимость для общества и его кон­кретных структур, снижается уровень востребованности как теоретичес­кой, так и эмпирической (в том числе и прикладной) социологии. Оптимальным становится использование отдельных данных социологи­ческих исследований в /(окладах и отчетах власть предержащих для ил­люстрации каких-либо положений, чаще всего позитивно характеризую­щих общественное развитие в условиях социализма.

В-третьих, многочисленные попытки доказать необходимость професси­ональной и образовательной институциопализации социологической науки за счет введения должностей социолога на предприятиях и в учреждениях и открытия профессионального социологического образования постоянно на­талкивались па ожесточенное сопротивление со стороны людей, противо­действовавших признанию самостоятельности социологической науки. Ибо эти стороны дела - ее самостоятельность, профессиональное социологиче­ское образование и официальное признание профессии социолога, т.е. то, что «.совокупности составляет костяк институционализации, — тесно связа­ны между собой, и допустить одно означало бы гак или иначе допустить друюе. Было гораздо спокойнее оставить за социологией лишь проведение кон кретных исследований.

Однако в таком случае препятствием для признания самостоятельности социоло1ии становился низкий уровень социологической науки и практики, ощущавшийся все сильнее и сильнее. Другими словами, социология оказыва­лась в роли «голого короля», у которого не было достойной свиты, его «игра­ющей». «Свита», строго говоря, существовала в виде множества социологов-дилетантов, не получивших необходимого профессионального образования. «Свита» была не той, которая должна быть у настоящего «короля».

В-четвертых, в 1970— 1980-х гг. определенным образом снизилась (в сравнении с периодом 1960-х гг.) научная и социальная активность многих ведущих социологов страны (что, впрочем, никак не сказалось на их высоком статусе), которые в условиях ужесточения политико-идеоло­гических тисков вынуждены были зачастую работать «в стол», ожидая наступления иных, лучших времен. Этому в значительной степени спо­собствовала обстановка в ИСИ.



Часть II. Современный этап


Ее никак нельзя было назвать творческой — ни в 1970-е, ни в 1980-е годы, несмотря на смену трех директоров института (М.Н. Руткевича, Т.В. Рябуш-кина, В.Н. Иванова). Проводя предельно жесткими методами политику пар­тийно-идеологического аппарата (что привело к дальнейшему увольнению ряда сотрудников), Руткевич сам вступил в конфликт организационного ха­рактера с людьми, возглавлявшими АН СССР (прежде всего с академиком П.Н. Федосеевым), и был отстранен от руководства институтом в 1976 г.

Однако коренного изменения ситуации в лучшую сторону, создания атмо­сферы творчества в ИСИ не произошло. Идеологическая линия ЦК КПСС проводилась последовательно и неуклонно. В итоге все это привело к сокра­щению количества эмпирических исследований и снижению их качества, со­хранению обстановки запуганности и профессиональной деморализации.

В-пятых, сузились возможности теоретической конфронтации социо­логии с философскими и научно-коммунистическими теориями, основан­ными па материалистическом понимании истории и признании решающей роли материального производства и экономических отношений в развитии общества. Несмотря на то что были предприняты попытки теоретического сочетания структурного, деятельностного и гуманистического аспектов в трактовке общества (а это позволило больше, чем раньше, учитывать роль субъекта социального творчества), принципиально ситуация не измени­лась. Сохранилась логика философского, точнее говоря, историко-матери-алистического подхода, исходным пунктом которого оставался анализ спо­соба производства, на который наслаивалась характеристика всех остальных сфер жизни общества — социальной, политической, духовной, бытовой и т.д. Социологии в этой аналитической ситуации по-прежнему отводилась роль источника лишь эмпирического либо прикладного знания.

В-шестых, отношение к зарубежной социологии по-прежнему опре­делялось официальными партийными установками на продолжение и усиление идеологической борьбы с ней. Последняя была направлена в значительной степени против использования достижений мировой тео­ретической социологии, которые, по существу, игнорировались и замал­чивались. В то время как мировая социология переходила на новую мо­дель теоретического анализа, связанного с разработкой ряда парадигм и исследований тех или иных проблем в рамках каждой из них, представи­тели отечественной социологии не использовали даже этого понятия. Парадигмальный подход как таковой появился в отечественной социо­логии значительно позже, в 1990-х гг.

Достижения и проблемы

Вместе с тем, говоря о состоянии отечественной социологии в 19701980-хгг., необходимо отметить ее достижения — как институционально­го, так и содержательного и исследовательского характера. Несмотря на идеологический нажим (точнее сказать, зажим), авторитарные методы,


Глава 30. Отечественная социология в конце 1950-х—1980-е гг. 571

давление, которое партийный аппарат оказывал постоянно на социоло­гию, ее популярность в обществе росла. Все большее количество регио­нов, областей и городов давали ей «приют». Защищались диссертации — кандидатские и докторские, и хотя социологических наук в качестве офи­циально конституированных до начала 1990-х гг. не существовало, буду­щие обладатели ученых степеней писали работы, выполненные на социо­логическом материале, в основном по философским наукам (чаще всего либо по диалектическому и историческому материализму, либо по науч­ному коммунизму), изредка по экономическим.

Большую роль в развитии отечественной социологии сыграл журнал «Социологические исследования», учрежденный АН СССР. Его первый номер вышел в свет в 1974 г. С начала работы издания по 1986 г. его главным редактором был А.Г. Харчев. Долгое время (почти до конца 1980-х гг.) жур­нал оставался единственным органом социологической периодики. Журнал работал в очень сложных условиях идеологического прессинга, тем не менее сумел сохранить свое относительно независимое научное лицо и обеспечить достаточно высокий профессиональный уровень публикуемых материалов.

Возникли, утвердились и развивались региональные отделения Совет­ской социологической ассоциации (в Центре, на Северо-Западе, в Повол­жье, на Северном Кавказе, Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке и, конечно же, во всех союзных республиках). В самой ассоциации появились исследо­вательские комитеты по многим направлениям социологических исследова­ний, которые возглавлялись, как правило, авторитетными учеными. Регио­нальные отделения и исследовательские комитеты сыграли значительную роль в популяризации социологии, особенно там, где было мало вузов и не существовало академических структур (институтов, отделов, секторов, ла­бораторий) с социологическим уклоном. Они участвовали в подготовке и проведении конференций и семинаров (вместе с партийными и государст­венными структурами, а также с вузами и академическими учреждениями), издании социологической литературы.

В середине 1980-х гг. наконец-то появились первые социологические от­деления, но только прикладной социологии (к сожалению, не социологии вообще) в Московском и Ленинградском университетах. Другой социоло­гии в стране тогда не существовало. Первые выпуски профессиональных со­циологов (по 25 человек в каждом университете) были сделаны в 1989 г.

Именно в период застоя приобрела популярность так называемая «за­водская», или промышленная, социология. Практическая потребность в ней стала ощущаться уже в 1960-х гг. Начали проводиться социологичес­кие исследования на предприятиях. Их организацией занимались, как правило, инженерно-технические работники различных служб и отделов предприятий, выразившие интерес к этому виду деятельности. На раз­личных курсах (чаще всего очно-заочных), семинарах, в университетах марксизма-ленинизма они получали социологические знания, которые



Часть II. Современный этап


должны были им помочь в проведении исследований. Занятия проводи­ли работники академических структур и вузовские преподаватели, начав­шие сами заниматься социологией на несколько лет раньше.

Дело в том, что первые два поколения отечествен пых социологов не имели специального профессионального образования, которое появилось в стране только в конце 1980-х гг. Подавляющее большинство профессо­ров и доцентов, ведущих преподавание социологии как общенаучной co­il йогу манитари ой дисциплины и осуществляющих профессиональную подготовку кадров социологов, не имеют его и сегодня.

Вернемся, однако, к заводским социологам. Количество их росло до­статочно быстро. Отдельные, наиболее дальновидные руководители про­мышленных предприятий с пониманием относились к лтим работникам, создавая для них благоприятные условия деятельности, выделяя ставки, предоставляя необходимое помещение и оборудование. Отдельным соци­ологам давались даже квартиры. Нам известен случай, когда социологу одного из крупных челябинских предприятий была предоставлена четы­рехкомнатная квартира, и это в начале 1970-х гг.!

На предприятиях создавались социологические бюро, лаборатории, отделы и даже службы. Представители заводской социологии стали за­щищать диссертации. Все это продолжалось вплоть до конца 1980-х — на­чала 1990-х гг., пока не начался настоящий разгром промышленной соци­ологии, но уже не по идеологическим, а экономическим и финансовым соображениям. Все оказалось предельно просто: как только промышлен­ные предприятия стали «заваливаться», а затем и «валиться», первыми, кого стали увольнять, оказались социологи. Ликвидировались целиком структуры, насчитывавшие в своем составе не только 3—5 человек, по 10, 15 и даже — на крупных предприятиях — 25 социологов.

Можно по-разному оценивать такую ситуацию: и как невысокий уро­вень работы социологов, их певостребованность па заводах, и как недопо­нимание роли социологии руководством предприятий, и как следствие отношения к этой науке в стране, но факт остается фактом: заводская со­циология была подрублена под корень и, по существу, прекратила свое существование. Осталась очень небольшая группа специалистов, как пра­вило руководителей социологических служб, которым предлагалось не увольняться с предприятий, а занять какие-либо иные должности.

В содержательном отношении период 1970—1980-х гг. был отмечен по­явлением ряда интересных и значимых работ, изданных как в Москве и Ле­нинграде, так и в отдельных регионах, прежде всего в Западной Сибири и на Урале. Несмотря пса стремление партийно-идеологического аппарата за­претить либо существенно ограничить развитие теоретических и методоло­гических исследований в социологии, ее наиболее видиые представители в стране не могли лишить себя возможности работать в этой области. В пер­вую очередь это касается работ В.А. Ядова, посвященных методологии и


Глава 30. Отечественная социология в конце 1950-х— 1980-е гг.



методике социологического исследования и развитию диспозиционной концепции социального поведения личности, Б.А. Грушина о проблемах массового сознания, Т.И. Заславской о методологии системного анализа сельских регионов, А.Г. Здравомыслова об изучении структуры личности, И.С. Кока о самосознании личности, Г.В. Осипова о развитии социологиче­ских исследований в стране, В.Н. Шубкина о проблемах молодежи и др.1

В качестве примера наиболее значительных теоретических достиже­ний отечественной социологии этого периода охарактеризуем дисиози-циоипую теорию саморегуляции Ядова, раскрытую им в двух работах второй половины 1970-х гг.2 В соответствии с этой теорией существует три уровня диспозиций (диспозиция — элемент структуры личности, за­нимающий одно из центральных мест в ее внутреннем мире и означаю­щий предрасположенность к определенному поведению в конкретных ус­ловиях, возможность сделать выбор деятельности).

На самом нижнем уровне происходит формирование установок эле­ментарного, ситуационного характера, связанного с саморегуляцией пове­дения в условиях удовлетворения витальных потребностей. На среднем уровне саморегуляция осуществляется в виде формирования обобщенной установки личности на социальные объекты. Здесь речь идет об удовле­творении социальных потребностей, связанных с включением индивида в различные социальные группы, а также формы и виды общественной дея­тельности (профессиональная, семейная, политическая, досуговая и др.). При этом сама социальная установка проявляется на трех уровнях — эмо­циональном (оценочном), когнитивном, поведенческом. Наконец, третий, самый высший уровень диспозиций означает формирование у личности концепции жизни и ее ношющенис в ценностных ориентациях. Здесь нуж­но иметь в виду удовлетворение самых существенных потребностей чело­века, связанных с высшими целями его жизнедеятельности. По мнению Ядова, именно этот уровень диспозиций оказывается главным в регулиро­вании поступков и действий, всего поведения человека в целом.

Что дает диснозициоппая теория саморегуляции социального поведе­ния? Структурируя внутренний мир личности, она позволяет прежде всего понять и объяснить механизм ее социального поведения в разных

1 Ядов В.А. Социологическое исследование. Методология, программа, методы. М.,
1972; Его оке. Социологическое исследование. Методология, программа, методы. М., 1987;
Саморегуляция и прогаозиропание социального поведения личности / Под ред. В.А. Ядо-
на. Л., 1979; Грушии Б А. Массовое сознание. М., 1987; Заславская Т.И. К методологии си­
стемного изучения деревни // Социол. исслед. 1975. № 3; Социально-демографическое
развитие села: региональный анализ / Под ред. Т.И. Заславской и И.Б. Мучника. М.,
1980; Здравомыслов А.Г. Потребности, интересы, ценности. М., 1986; Кон И.С. В поисках
себя: личность и ее самосознание. М., 1984; Осипов Г.В. Теория и практика социологичес­
ких исследований в СССР. М., 1979; Шубкии В.Н. Начало пути. М., 1979.

2 См.: Ядов В.А. О диспозициошюй регуляции поведения личности // Методологи­
ческие проблемы социальной психологии. М., 1975; Ею же. Саморегуляция и прогнози­
рование социального поведения личности. Л., 1979.

 



Часть II. Современный этап


условиях функционирования и развития, начиная от ситуативных и кон­чая'стратегическими. В одних условиях человек руководствуется эле­ментарными установками, в других начинают «включаться» и «рабо­тать» базовые социальные установки, наконец, возникают предпосылки для фундаментальных установок. Как отмечает Ядов, важнейшей функ­цией диспозициошюго механизма структуры личности является «психи­ческая регуляция социальной деятельности, социального поведения личности»1.

В изложенной выше теории структурные элементы личности, несмот­ря на то что касаются ее внутреннего мира, оказываются тесно связанны­ми с социальными условиями, средой личности, наконец, с обществом в целом. Установки, диспозиции, ценностные ориентации рассматривают­ся не сами но себе, а в единстве с деятельностью, в которой они реализу­ют ся, с потребностями, которые они отражают. Таким образом, диспози-ционный механизм, согласно Ядову, выводит структуру внутреннего мира личности на ее поведенческие и деятельностные характеристики.

В рассматриваемый период появился ряд значительных работ в обла­сти использования математических методов в социологии2.

Большой интерес вызывали исследования и публикации, выполнен­ные в рамках изучения труда, промышленного и сельскохозяйственного производства, социальной структуры общества, рабочего класса, интел­лигенции, города, села, образования, культуры, молодежи, рабочего и внерабочего (в том числе свободного) времени, образа жизни, общест­венного мнения, средств массовой информации и пропаганды, семьи, личности и др. Много внимания уделялось анализу проблем в области методологии, методики, техники и процедуры социологического изуче­ния проблем. Имели важное значение для развития отечественной науки исследования и работы в области истории социологии, прежде всего за­рубежной.

В связи с названными выше направлениями исследований нельзя не от­метить работы, выполненные в период I960—1980-х гг. Н.А. Актовым, Г.М. Андреевой, Ю.В. Арутюняном, Г.С. Батыгиным, И.В. Бестужевым-Ла­дой, А.В. Винокур, Ю.Е. Волковым, Ю.П. Вороновым, Д.М. Гвишиани, В.И. Герчиковым, Я.И. Гилинским, И.А. Голосенко, В.Б. Голофастом, Л.А. Гордоном, Г.П. Давидюком, Ю.Н. Давыдовым, А.В. Дмитриевым, Б.З. Докторовым, Т.М. Дридзе, А.К. Зайцевым, В.Н. Ивановым, Л.Г. Иони-ным, В.Ж. Келле, Э.В. Клоповым, Л.Н. Коганом, В.В. Колбановским, Д.Л. Константиновским, А.П. Кунрияном, Н.И. Лапиным, Ю.А. Левадой,

1 Ядов В А. О диспозиционной риуляции поведения личности. М., 1975. С. 97.

2 Математическое моделирование в социологии: методы и задачи. Новосибирск,
1977; Математико-статииические методы анализа данных в социологических исследо­
ваниях. М., 1980; Математические методы в социологическом исследовании М., 1981;
Маюмашческие методы анализа и интерпретация социологических данных М., 1989.


Глава 30. Отечественная социология в конце 1950-х—1980-е гг.



И.Т. Левыкиным, А.А. Матулснисом, Н.Ф. Наумовой, В.Б. Ольшанским, В.И. Паниотто, В.Д. Патрушевым, В.Г. Подмарковым, А.И. Пригожшшм, В.О. Рукавишниковым, М.Н. Рутксвичем, Р.В. Рывкиной, Г.И. Саганенко, А.Л. Свенцицким, М.Х. Титмой, Ж.Т. Тощенко, Б.Ц. Урланисом, З.И. Файнбургом, Ф.Р. Филипповым, Б.М. Фирсовым, Б.А. Чагиным, И.И. Чангли, Н.И. Чуриловым, О.И. Шкаратаном, В.Э. Шляпентохом и др.

Все сказанное выше позволяет сделать вывод о том, что в отечествен­ной социологии сформировались необходимые предпосылки для нового этапа ее развития, в рамках которого можно было бы сбросить наконец путы, сковывавшие ее движение вперед. Однако внутренние предпосыл­ки могли быть реализованы лишь при наличии необходимых социальных, политических и идеологических условий, которые реально определялись одним словом — свобода.

По существу, речь идет о двух видах свободы, тесно связанных между собой, — о свободе «от...» и свободе «для...». Имея в виду первый ее вид, можно утверждать, что нужна была свобода от идеологического прессин­га, цензуры, от одностороннего влияния марксистского фундаментализ­ма, от признания только лишь «половинчатой» (прикладной) социоло­гии. Говоря о втором виде свободы, следует подчеркнуть необходимость полной институционализации социологии, придание ей равного с други­ми социогуманитарными науками статуса, предоставление государством и партией возможностей для беспрепятственного творческого развития как теоретических, так и эмпирических исследований, создание системы профессионального социологического образования.

Конец 1980-х — начало 1990-х гг. знаменовали собой формирование именно таких предпосылок и условий, при которых реализация обоих ви­дов свободы для развития социологии стала возможной и реальной. Оте­чественная социологическая наука стала плавно переходить в новый пе­риод своего развития. Рассмотрению этого периода посвящается следующая глава учебника.

Вопросыи задания

1. Какие обстоятельства и новые условия жизни способствовали возрождению отече­ственной социологии? С чего оно началось?

2 Опишите первые попытки институционализации социологии в СССР. Почему, по
вашему мнению, «.экспортная модель» утверждения отечественной социологии
опередила ее внутреннее развитие?

3 Назовите и кратко охарактеризуйте первые крупные теоретические и эмпиричес­
кие исследования отечественной социологии в период ее возрождения.

4 Какими были в период возрождения отечественной социологии основные направ­
ления теоретических и прикладных исследований?

5 В чем состоит суть дискуссий о характере и статусе социологической науки, кото­
рые проходили в период ее возрождения в СССР?



Часть II. Современный этап


6. Охарактеризуйте процесс продолжения ипсгшуционализации социологи в сiра­
не в конце 1960-х — начале 1970-х гг. Почему «социоло! ичеекая от/енсль» смени­
лась «социологическим похолоданием»?

7. Определите основные особенности ситуации в оючес тонной социоло! ин в период
застоя.

8. О каких достижениях социологии в СССР в период застоя вы moi пи бы pacncnai ьУ

9. Что собой представляла отечественная «заводская» (промыш пенная) социолошя'''
Почему се возникновение и развитие в СССР имело важное значение? Охарактери­
зуйте его.

10. Назовите наиболее крупные oic4eci венные eonno.noi ическне рабои>1 1970 —1980- '
х гг. и их авторов. Расскажи ю подробнее об одной из lex, коюрые вы чимли. Чем
она вам запомнилась?

11.Попробуйте самостоятельно подвеет итоги сосюяния oicwccmoinioii соцполопш
в период ее возрождения и застоя. Какие проблемы сюяли перед пей?

Литература

История социологии. Минск, 1993. Капитонов Э.А. Социология XX века. Ростов к/Ц,., 199G Култьиин В.П. Классическая социология. М., 2000.

Новикова С.С История развития социологии в России. М.; Воронеж, 1996 Новикова С.С. Социология: история, основы, институциопализация в России. М ; Воро­неж, 2000.


Глава 31

Отечественная социология с конца 1980-х гг. до наших дней

§ 1. Институционализация отечественной социологии в условиях перестроечного и постперестроечного периодов

Новые возможности развития социологических исследований

Начало последнего, современного периода отечественной социологической науки, оказалось связанным в первую очередь с осуществлением в стране гор­бачевской «перестройки». Конец 1980-х гг. знаменовал собой ослабление пар­тийно-идеологического прессинга и некоторую, пока еще весьма относитель­ную, свободу творчества в социально-гуманитарных и общественных науках. Она коснулась и социологии. В июне 1988 г. было принято (рассматривавше­еся тогда как историческое для ее судеб) постановление ЦК КПСС «О повы­шении роли марксистско-ленинской социологии в решении узловых проблем советского общества». По существу, впервые на партийно-государственном уровне была признана полная самостоятельность социологической науки, что выразилось в отделении ее от философии и признании необходимости актив­ного развития теоретической социологии. Своеобразная монополия филосо­фии на социальное познание общества была, таким образом, ограничена. В си­стеме общественных паук социология заняла свое достойное и равное с другими науками место. В постановлении было подчеркнуто значение не только теоретических, по и прикладных социологических исследований для решения задач социально-экономического развития СССР.

Принятие постановления означало новые возможности институционали-запии социологии. Это прежде всего развитие научных исследований в рам­ках не только академических, но и иных, новых, ранее не существовавших структур. Был создан Всесоюзный (впоследствии, после распада СССР, Все­российский) центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ), директором которого стала в 1988 г. академик Т.И. Заславская. Ее заместителем был на­значен Ю.А. Левада, с 1992 г. ставший директором центра. Одна из основных задач ВЦИОМа заключалась в проведении мониторинга общественного мнения но основным экономическим, социальным и политическим пробле­мам развития нашей с граны.

На изучении общественного мнения и сдвигов в массовом сознании на­селения России стали специализироваться и другие вновь созданные цен-

19-2740



Часть II. Современный этап


тры. Среди них специально нужно отметить службу профессора Б.А. Грушина «Vox Populi» и Российский независимый институт национальных и социальных проблем. В 1990-х гг. количество различных институтов, агентств, служб, фондов и т.д., специализирующихся на проведении массо­вых опросов, в одной только Москве превысило пару десятков.

Продолжающаяся институционализация социологии напрямую затрону­ла академическую науку. Институт социологических исследований АН СССР получил не только новое название — Институт социологии АН СССР (впоследствии, после распада Советского Союза, Институт социологии РАН), но и возможности для радикального изменения характера деятельнос­ти, особенно после того, как его директором был сначала назначен, а затем и избран В.А. Ядов. Сотрудники института получили возможность свободного выбора тем научных проектов, административное давление на них было суще­ственно ослаблено, а демократические и либеральные нормы деятельности научного сообщества стали активно «вживляться в ткань» этого учреждения.

В 1991 г. Институт социологии разделился, появился Институт соци­ально-политических исследований, директором которого стал Г.В. Оси­пов. На сугубо добровольных началах произошло распределение научных сотрудников но двум институтам: кто захотел остаться — остался, кто за­хотел уйти в новый институт — ушел туда.

Однако процесс институционализации в сфере социологической акаде­мической пауки означал создание не только новых научных структур. Крайне важным для дальнейшего развития социологии стало решение в 1990 г. Высшей аттестационной комиссии об учреждении ученых степеней кандидата и доктора социологических наук по шести социологическим спе­циальностям (до этого за социологические диссертации присваивались ча­ще всего ученые степени кандидата и доктора философских наук).

Институционализация социологии в системе высшего образования

Институционализация социологии активно коснулась системы высшего обра­зования. Было конституировано в качестве особого вида образования социоло­гическое образование. В вузах появились социологические факультеты, отделе­ния, специальности и даже институты. Правда, первые отделения социологии возникли раньше, в 1984 г. (в Московском университете па философском фа­культете, а в Ленинградском — на экономическом), но это были отделения при­кладной социологии. В1989 г. состоялся первый выпуск профессиональных со­циологов, всего 50 человек (по 25 человек в каждом университете), в дипломах которых специальность называлась «прикладная социология».

Настоящее же социологическое образование стало развиваться только с 1989 г., когда оказалась полностью «узаконенной» профессия социолога. Именно в этом году и появились первые два социологических факультета в стране — в Московском и Ленинградском университетах. Чуть позднее ряд социологических факультетов был открыт в других университетах


Глава 31 Отечественная социология с конца 1980-х гг до наших дней



страны: Уральском (Екатеринбург), Новосибирском, Алтайском (Барна­ул), Самарском, Томском, Казанском и т.д. Согласно последним данным (2002) отделения по социологии и социальной антропологии Учебно-мето­дического объединения по классическому университетскому образованию (председатель Совета отделения, декан социологического факультета МГУ проф. В.И. Добреньков), в настоящее время подготовка профессионалов-социологов осуществляется в 86 структурах (институтах, факультетах, отде­лениях, кафедрах, центрах). Но, вероятно, и это не предел. Интерес молоде­жи к получению профессии социолога не ослабевает, что и обусловливает дальнейшее развитие социологического образования в стране.

Институционализация социологии в системе высшего образования, оз­начавшая процесс ее «перестройки», состояла не только в появлении про­фессионального социологического образования, но и в массовом преобразо­вании кафедр научного коммунизма. Взамен были созданы в основном кафедры социологии либо социологии и политологии. Такова судьба почти тысячи кафедр научного коммунизма. Этот процесс был воспринят студен­тами и большей частью преподавателей с нескрываемым чувством удовле­творения и надеждой на изменение содержания и характера преподавания общественных и социально-гуманитарных наук.

Однако нельзя не сказать и о возникших в связи с трансформацией ка­федр научного коммунизма, истории КПСС проблемах, в первую очередь содержательных и кадровых. Смена названий кафедр не означала еще ра­дикального изменения характера преподавания, а главное — готовности к этому вузовских педагогов. Введение новых дисциплин (социологии, по­литологии, культурологии) не обеспечивалось ни методологически, ни методически, ни тем более кадрами преподавателей соответствующей квалификации. Не было учебников и учебных пособий.

Сложившаяся ситуация требовала достаточно быстрых решений. Они заключались в переподготовке преподавателей через институты и факуль­теты повышения квалификации, а также в издании учебной и учебно-мето­дической литературы. Если с первой задачей система высшего образования в стране справлялась в основном самостоятельно (о качестве переподготов­ки и повышения квалификации речь сейчас не идет), то процесс издания необходимой учебной литературы в значительной мере был осуществлен созданными Дж. Соросом фондами «Культурная инициатива» и «Откры­тое общество». Только в течение 1995—1997 гг. количество учебников и учебных пособий выросло в 2 раза, а ежегодный выпуск книг и брошюр по социологии составляет в последние годы более 400 наименований.

Коль скоро речь зашла об институционализации социологии в сфере высшего образования, необходимо сказать о том, что преподавание основ этой науки стало вестись и в отдельных учебных заведениях среднего про­фессионального образования, а также в продвинутых образовательных уч­реждениях общего среднего образования — гимназиях, школах с углублен-



Часть II. Современный этап


ным изучением сндсльиых предметов и др. Но таких учебных заведений в стране пока не так много, как хотелось бы (для сравнения укажем, чго в США социология преподается практически во всех школах и колледжах).

Достижения и проблемы издательской деятельности

Институционализаиия социологии глубоко затронула издательскую дея­тельность, причем в нескольких направлениях. Появилось большое коли­чество учебной литературы. Это и попятно: с введением курсов социоло-ши в подавляющем большинстве высших учебных заведений стал ощущаться громадный дефицит необходимой для студентов литературы. В течение нескольких лет (в основном после 1995 г.) было опубликовано и появилось в книжных магазинах большое количество учебников, учеб­ных пособий, лекционных курсов, хрестоматий, пракшкумов и т.д. по со­циологии. Преподаватели из mhoi их вузов (в основном в российских ре­гионах) стали печатать малотиражные издания, рассчитанные прежде всего на собственных студентов, удовлетворяя тем самым их потребности в учебной литературе. Нельзя не приветствовать эту новую ситуацию в стране, испытывавшей многие десятилетия дефицит социологической литературы, в первую очередь учебников. Без большого риска ошибиться можно утверждать, что процесс их издания, появления новых работ, на­писанных в жанре учебника, будет продолжаться. Но здесь возникает во­прос уже не столько количественного, сколько качественного характера.

Прямо скажем: далеко не все из них удовлетворяют требованиям Го­сударственного образовательного стандарта в полной мере. Конечно, в этих работах отражается уровень квалификации социологов, который не всегда является достаточно высоким. Отмечая данное обстоятельство как не самую лучшую характеристику отечественной социологии, не будем при этом забывать, что она еще достаточно молода, а сами социологи не имеют большого опыта в написании качественной учебной литературы.

В этом отношении серьезную положительную роль сыграло издание переводов лучших зарубежных учебников по социологии, в первую оче­редь Н. Смелзера и Э. Гиддснса1. К сожалению, и здесь не обошлось без издержек, но уже не содержательного, а издательского плана. Известно, что зарубежные учебники всегда издаются бсиато иллюстрированными, на отличной бумаге, но они, конечно, и стоят недешево. В отечественных изданиях не оказалось ни первого, ни второго, зато и цена их не столь ве­лика, какой могла бы быть с учетом западных издательских стандартов. Впрочем, даже и установленная цепа на переводные зарубежные учебни­ки не по карману подавляющему большинству студентов.

Говоря об использовании зарубежных учебников, важно помнить, что они не могут полностью заменить отечественной учебной литературы не только вследствие особого, «западного» менталитета их авторов, но и глав-

1 Смелзер Н. Социология. М., 1994; ГидденсЭ. Социология. М , 1999.


Глава 31. Отечественная социология с конца 1980-х гг. до наших дней



иым образом вследствие того, что в них не анализируется социальный опыт нашей страны. Учить же социологии российских студентов на западном опыте, без учета национальных особенностей — не просто нонсенс. Эго го­раздо хуже, поскольку означает, по нашему мнению, сознательное внедре­ние западного образа мышления в сознание молодого от ечественного спе­циалиста. Поэтому оптимальный вариант использования учебной литературы — это, с нашей точки зрения, работа преподавателя и студента с различными (отечественными и зарубежными) учебниками и пособиями.

В связи с проблемой учебников возникает вопрос об их адресате. Если учебные пособия начала — первой половины 1990-х гг. предназначались для универсального (в смысле — любого) читателя, то работы, написан­ные в этом жанре ближе к концу XX — началу XXI в., имеют уже диффе­ренцированный адресат. Это либо работа, предназначенная для будущих социологов-профессионалов, либо учебник для студентов гуманитарных специальностей, изучающих социологию достаточно глубоко, либо учеб­ная книга для студентов остальных специальностей, для которых социо­логия не более чем один из многих предметов цикла гуманитарных и со­циально-экономических дисциплин. В последнем случае учебник преследует цель прежде всего пробуждать интерес к анализу социологи­ческих проблем и излагать основы науки, в нервом лее он должен быть рассчитан на подготовку специалиста в области социологии, следователь­но, знакомить читателя с состоянием науки по каждой поднимаемой про­блеме, методологией и методикой изучения того или иного вопроса, полу­ченными результатами, дискуссиями и т.д.







Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 1092. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.033 сек.) русская версия | украинская версия