Ларри сидел очень ровно, но казалось, что плечи у него ссутулились от того потрясения, что он пережил сегодня.

Вряд ли мои слова улучшили бы его состояние.

Вампиры сгорают в пепел, Ларри. Если остаются элементы скелета, значит, это был не вампир.

Он повернулся ко мне, и на глазах его выступили слезы от боли.

Ты хочешь сказать, что это был человек?

Вероятно. Не на сто процентов, но очень вероятно.

Теперь из-за меня мы этого никогда не узнаем. Без клыков в черепе определить невозможно.

Не совсем так. Можно сделать анализ ДНК, хотя не знаю, как повлияет огонь на образцы ДНК. Если их удастся собрать, тогда можно будет узнать, был это человек или вамп.

Если это был человек, то я уничтожил все надежды на идентификацию по зубам.

Ларри, если череп был настолько хрупок, то не думаю, что его вообще можно было сохранить. Он бы не выдержал снятия отпечатков зубов.

Ты уверена? – спросил он.

Я облизала губы и хотела соврать.

Не на сто процентов.

Ты бы знала, что это человек? И не стала бы его трогать в расчете на то, что он живой?

Молчание заполнило машину.

Ответь, – потребовал Ларри.

Нет, я не стала бы проверять пульс. Я бы предположила, что это останки человека.

Черт меня побери, Анита, я уже год этим занимаюсь и все еще делаю такие глупые ошибки!

Не глупые, а просто ошибки.

А какая разница?

Я хотела сказать, что глупая ошибка была тогда, когда он подставил спину под удар, но решила не трогать эту тему.

Ты сам знаешь разницу, Ларри. Когда перестанешь сам себя жалеть, ты ее вспомнишь.

Не надо такой снисходительности, Анита!

Злость в его голосе жалила сильнее слов. Мне это сегодня было не нужно. Ну никак.

Ларри, я была бы рада успокоить твое самолюбие, чтобы ты чувствовал себя лучше, но у меня леденцы кончились. Я сегодня тоже не крестиком вышивала.

А что случилось? – спросил он.

Я покачала головой.

Ладно, проехали. Извини. Я тебя слушаю.

Я даже не знала, с чего начать, и не была готова вообще кому-нибудь рассказывать, что случилось сегодня в больничной палате, и уж меньше всего – рассказывать об этом Ларри.

Даже не знаю, с чего начать.

С чего-нибудь.

Ричард совершенно невыносим.

Выяснение отношений, – вздохнул Ларри сочувственно.

Я покосилась на него:

Ларри, не надо быть снисходительным.

Прости.

Дело не в выяснении отношений. До этой тревога меня вызывали к Церкви Вечной Жизни. Там в подвале лежит Малкольм. Его почитатели требуют его спасти. Пожарные хотят знать, можно ли его оставить до заката, когда он сам встанет.

И что?

А то, что у меня ни малейшей нет мысли, как узнать, жив Малкольм или нет.

Он уставился на меня:

Ты шутишь!

Увы.

Но ты же некромантка!

Я умею поднимать зомби и иногда – вампиров, но поднять Мастера вампиров силы Малкольма мне не по зубам. А если бы даже и могла? Что это доказало бы – что он жив или что он мертв? Понимаешь, если я его подниму, это может доказать, что он готов к превращению в зомби. Черт, да вот Жан-Клод иногда просыпается днем, может, и Малкольм тоже.

Вампир-зомби? – удивился он.

Я пожала плечами:

Не знаю. Вообще не знаю никого, кроме меня, кто умел бы поднимать вампиров, как зомби. Книг по этому поводу нет.

А Сабатини?

Ты про этого фокусника?

Он у себя на представлениях поднимал зомби и заставлял вампиров выполнять свои приказы. Я читал воспоминания очевидцев.

Во-первых, он умер в 1880 году. Чуть раньше моего времени. Во-вторых, эти вампиры были простофилями, которые за него держались. Для них это был способ свободно ходить среди людей, иначе бы их убили на месте. Так это и называлось – Сабатини с группой ручных вампиров.

Никто не доказал, Анита, что он был шарлатаном.

Он все равно уже умер и дневников не оставил.

Подними его и спроси, – предложил Ларри.

Я уставилась на него таким долгим взглядом, что пришлось ударить по тормозам, чтобы не врезаться в переднюю машину.

Что ты сказал?

Подними Сабатини и узнай, мог ли он поднимать вампиров, как ты. Он мёртв чуть больше ста лет – всего-то. Ты поднимала зомби куда более старых.

Ты забыл о прошлогоднем случае, когда вудуистская жрица подняла некроманта. Зомби вышел из-под контроля и стал убивать людей.

Ты мне говорила, но та жрица не знала, кого поднимает. Если знать заранее, можно принять меры предосторожности.

Нет.

А почему?

Я открыла рот – и закрыла, потому что хорошего ответа у меня не было.