Мы – Тронос Рокке, народ Скалы Трона, и мы не пешки ни для кого.

Фернандо упал на колени возле круга:

Отец!

Его жизнь или твоя, Падма. Его жизнь или твоя.

Он закрыл глаза и прошептал:

Его.

Отец, не отдавай меня ей! Не отдавай им!

Твое слово чести, что он наш, дабы наказать его, как мы сочтем подобающим, в том числе и смертью.

Мое слово.

Дамиан, Джейсон и Рафаэль как-то вдруг окружили Фернандо. Он протянул руку к отцу:

Я же твой сын!

Падма не смотрел. Даже когда я сползла с него, он остался лежать на боку, спиной к Фернандо.

Тыльной стороной ладони я отерла кровь с подбородка. Мунин уходил, истекал из меня. Вкус крови был у меня внутри. Я свалилась набок, и меня вырвало. При обратном проходе вкус крови не улучшается.

Жан-Клод протянул мне руку, и я подошла к нему. От прикосновения его холодной руки мне стало легче. Не намного, но полегчало. Рука Ричарда ласково тронула мое лицо. Я дала втянуть себя в круг их рук. Кажется, от моего прикосновения у Жан-Клода прибавилось сил. Он сел чуть прямее.

Оглянувшись, я увидела, что Гидеон и Томас заняты примерно тем же с Падмой. Кровь текла у них у всех, но лишь в глазах Падмы еще горел страх. Я подтолкнула его к краю пропасти. Нас обоих. Меня воспитывали в католичестве, и не знаю, могут ли все в мире «Аве Мария» искупить то, что случилось со мной за последнее время.

Фернандо попытался вырваться, но его скрутили, связали серебряной цепью и заткнули рот – чтобы перестая умолять. Он никак не мог поверить, что отец его предал.

Лив не стала отбиваться, приняв свою судьбу практически безропотно. Кажется, ее больше всего удивило то, что я не убила их обоих на месте. Но у меня были другие планы. Они оскорбили стаю, пусть стая их судит. Этакое будет общественное мероприятие. Может, мы пригласим еще крысолюдов и устроим межвидовое веселье.

Когда их увели, зал наполнился такой тишиной, что ушам стало больно. Нарушила молчание Иветта. Она мило улыбалась, освеженная кровью Джейсона и нашей совместной силой.

Жан-Клод все еще должен ответить за свои изменнические действия, – сказала она.

О чем ты бормочешь? – невежливо спросил Странник.

Мой Мастер, Морт д'Амур, обвинил его в попытке организовать новый совет в этой стране. Совет, который присвоит нашу власть и сделает из нас потешных кукол.

Странник отмахнулся:

Жан-Клод много в чем виновен, но этой вины на нем нет.

Иветта очаровательно улыбнулась, и этой улыбки было достаточно.

А что ты скажешь, Падма? Если он предатель, мы его казним, и это послужит уроком всем, кто осмелится посягнуть на власть совета.

Падма все еще лежал на полу, придерживаемый двумя своими служителями, и чувствовал себя не слишком хорошо. Он посмотрел на нашу маленькую группу – мы тоже лежали на полу. Нам шестерым сегодня не танцевать. Выражение лица Падмы было красноречивее любых слов. Я его унизила, испугала до потери лица и заставила отдать своего единственного сына на верную смерть. Он изобразил улыбку – далеко не очаровательную.

Если они предатели, то должны быть наказаны.

Падма, – сказал Странник, – ты сам знаешь, что это ложь.

Я не сказал, что они предатели. Странник. Я сказал, если они предатели. Если они предатели, они должны быть наказаны. С этим даже ты должен согласиться.

Но они не предатели, – настаивал Странник.

Полномочиями, полученными от моего Мастера, я требую голосования, – сказала Иветта. – И кажется, знаю, за что будут отданы три голоса.

Ашер подошел к Жан-Клоду, к нам.

Они не предатели, Иветта. Утверждать обратное – значит говорить ложь.

Ложь – штука очень интересная. Как ты думаешь... Гарри?

Она протянула руку, будто дала сигнал, и рядом с ней появился Гарри, бармен. Я не думала, что меня сегодня еще что-то может удивить, но ошиблась.

Вижу, с Гарри ты знакома, – сказала Иветта.

Полиция тебя ищет, Гарри, – сообщила я ему.

Знаю, – ответил он.

Ему хотя бы трудно было глядеть мне в глаза. Не сильное утешение, но хоть какое-то.

Я знал, что Гарри происходит от тебя, – сказал Жан-Клод, – но на самом деле он не твой.

Оui.

Что это значит, Иветта? – спросил Странник.

Гарри организовал утечку информации к фанатикам, чтобы они убивали монстров.

Зачем? – спросил Странник.

Я хотела спросить о том же, – сказала я.