Глава XIX УРА! МЫ ОТЧАЛИВАЕМ!

 

Прикорнув за бочкой, я крепко заснул. Даже колокольный звон не разбудил бы меня. Я мало спал в последнюю ночь, да и предыдущая была немногим лучше, потому что мы с Джоном очень рано поднялись, чтобы поспеть на базар. Усталость и волнение окончательно подкосили мои силы, и я спал как убитый.

Сам не понимаю, как меня не разбудил шум погрузки: блоки визжали, ящики с грохотом опускались в трюм, но я ничего не слышал.

Проснувшись, я решил, что уже глубокая ночь. Вокруг меня был полный мрак. По моему ощущению, я спал очень долго. Раньше полоска света падала в трюм из люка, но сейчас она исчезла.

«Который может быть час? Должно быть, матросы уже храпят, покачиваясь в своих подвесных койках… Скоро ли рассвет? Не слышно ли чего?»

Я прислушался. Не нужно было обладать хорошим слухом, чтобы уловить звуки падения больших предметов. Как видно, на палубе еще шла погрузка. Я смутно слышал голоса. Иногда до меня отчетливо доносилось: «Налегай!», «О-хе!», «Наддай еще!».

«Неужели они даже ночью не прекращают работы? Однако это было бы странно. Может быть, они хотят захватить прилив или попутный ветер и потому так спешат?»

Прошел час, но беготня и стук не прекращались.

«Какие работяги! – подумал я. – Должно быть, времени у них немного. Правда, объявление о том, что судно уходит в Перу «завтра», оказалось неверным третьего дня, но вчера оно, пожалуй, стало верным. К утру мы действительно отчалим. Тем лучше! Я скорей выберусь отсюда. Неважная у меня здесь постель, да и есть хочется».

Я снова набросился на сухари и сыр и поглощал их с большим аппетитом, хотя и не привык есть ночью. Шум на палубе не прекращался.

«Ого! Они будут работать до утра! Бедняги, работа тяжелая, но, без сомнения, они получат за нее двойную плату».

Вдруг шум прекратился, и наступила полная тишина.

«Кончили погрузку, – сообразил я, – теперь они ложатся спать. Уже близок рассвет, хотя еще темно. Ладно, я тоже лягу спать».

Я снова улегся, но не мог заснуть. Прошло около часа, и снова до меня донесся стук ящиков.

«Опять! Они не спали и часа. Стоило ли ложиться?»

Я прислушался. Сверху, как и раньше, доносились лязг, скрежет, визг блоков.

«Странные у них нравы, – подумал я, – пока половина команды работает, другая спит. Пришла смена».

На этом я успокоился, но уснуть уже не мог. Ни одна ночь в моей жизни не тянулась так долго. Матросы работали, отдыхали часок и вновь принимались за работу, но утро все не приходило.

Мне пришло в голову, что я спал. Ощущение времени было потеряно. Мне казалось, что прошло несколько минут, но странно было, что за эти несколько минут я трижды ощущал голод и мои запасы сухарей и сыра совершенно истощились.

Наконец шум совершенно прекратился. Несколько часов, по-видимому, царила полная тишина, и я заснул по-настоящему.

Проснувшись, я снова услышал шум, но звуки были иного рода. Звуки эти казались мне музыкой, потому что я смутно слышал характерный скрип лебедки и громыхание большой цепи. И хотя, находясь в глубине трюма, трудно наверняка определить источник шума, но я догадывался, что происходило наверху.

Наверху поднимали якорь – судно отправлялось в плавание! Я с трудом удержался от радостного восклицания. Нельзя было кричать, меня могли услышать. Рано было еще выдавать себя. Я знал, что меня немедленно выволокут из трюма и отправят на берег. Я сидел тихо, как мышь, и слушал, как большая цепь с грохотом ползла через клюз^[13].

Затем до меня долетел новый звук: он напоминал шум ветра, но я знал, что это плеск моря вокруг бортов корабля. Я был вне себя от восторга. Я понял, что судно движется!

Ура! Мы отчалили!