Адаптация, послушание и непослушание

Каким образом ребенок приспосабливается к определенной семейной обстановке? Вспомним, как различаются детские организмы, даже в течение первого месяца жизни, когда еще мы можем постичь общую картину. Некоторые дети никогда не могут насытиться, другие вполне умеренны в еде; некоторые отказываются изменять свою диету, другие же едят все подряд. Это касается слуха, зрения, выделений, купания и отношений к другим людям в своем окружении. Все же уже в первые дни ребенок чувствует свою защищенность, когда мы берем его на руки. Воспитательные воздействия, облегчающие жизнь ребенку, имеют здесь большое значение.

Уже эти первые шаги адаптации к миру несут в себе эмоциональное отношение к окружающим людям. Ребенок спокоен, чувствует себя в безопасности, любит, слушается и т. д.; или он становится неуверенным, робким, вызывающим и непослушным. Если с ранних лет вмешательство в жизнь ребенка будет носить разумный характер, то это будет содействовать созданию атмосферы жизнерадостности и прощения; и едва ли ребенок почувствует принуждение, которое содержится в воспитании. С другой стороны, ошибки в воспитании, особенно когда организм недостаточно развит для таких недостатков и чувства неудовольствия, что ребенок начинает искать защиту. В общем, из этой ситуации вытекают две основные тенденции: чрезмерная покорность или протест и стремление к независимости. Послушание или неповиновение — человеческая психика может пойти в любом из этих направлений.

Эти определяющие направления видоизменяют, сдерживают или принимают каждый возникший импульс до такой степени, что любые явно врожденные мотивы могут быть понятными только сквозь призму этой точки зрения: «Прекрасное — это дурное, все дурное — это прекрасное», — как говорится в песне ведьм из «Макбета». Горе становится радостью, страдание сменяется удовольствием, жизнь теряет смысл, а смерть кажется желанной, как только в жизнь ребенка вторгается неповиновение. То, что любит его противник, он будет ненавидеть, и то, что другие не принимают, будет оцениваться высоко. То, что запрещает культура, что не рекомендуют родители и учителя, именно это и будет выбрано как самая желанная цель. Объект или личность будут иметь ценность лишь в том случае, если другие пострадают от этого. Непослушные люди всегда сами докучают другим, и в то же время считают, что это их преследуют. Таким образом, возникает алчное и опрометчивое желание, имеющее одну лишь аналогию, а именно: смертельная борьба всех против всех, разжигание зависти, скупости, тщеславия и амбициозности в нашем современном обществе.

Напряженное отношение одной личности к другой носит слишком выраженный характер в неврастенике. Его главное побуждение настолько усиливается, что он постоянно ощущает себя охотником за своим триумфом. Обращение неврастеника к нарушениям, присущим ему в далеком детстве, таким, как сосание большого пальца, энурез, обкусывание ногтей и заикание, можно объяснить следующим образом. В случаях, когда подобные, носящие явно чувственный характер наклонности становятся постоянными, мы с уверенностью можем говорить о непослушании.

Это же относится и к пресловутой мастурбации, раннему половому развитию и преждевременным половым связям. Я знал семнадцатилетнюю девушку из хорошей семьи, которая жила половой жизнью с 14 лет. Тем не менее она была фригидна. Когда бы она ни ссорилась со своей матерью, а такое случалось постоянно через короткие промежутки времени, девушка всегда знала, что день она завершит половой связью. Другая девочка мочилась в постель, а также пачкала ее фекалиями после каждого упрека со стороны матери.

Отсутствие успеха в школе, забывчивость, неудовлетворенность деятельностью и постоянная подавленность подобны у неврастеника проявлению протеста. В борьбе против оппонента эти средства представляются ему ценными, хотя я и не утверждаю, что приятными. Частичное описание подобной психики дано Зигмундом в «Валькирии» Вагнера: «Сколько бы я ни встречал их, где бы я их ни находил, ухаживал ли за другом или братом, я всегда подвергался остракизму. Несчастья преследовали меня. То, что я считал правым, другие считали неверным. Что бы ни казалось мне дурным, другие высоко ценили это. Я ввергался в борьбу, куда только ни попадал. Куда бы ни уезжал, везде встречался со злостью. Когда жаждал счастья, получал лишь боль». Так развивается характер неврастеника, который я описал более подробно в работах «О склонностях неврастеника»²⁵ и «О структуре невроза»²⁶.