Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

КРОВЬ НА ЛЬДУ




 

Тщательно скрывая страх, немец всматривался в суровые лица сидящих перед ним людей. Несмотря на то что он уже видел многих из них во время нападений на «Новолазаревскую» и даже немного свыкся с их жестокостью и непредсказуемым нравом, находиться на их территории в одиночку, да еще без оружия, было не очень приятно.

Незаметно улизнув из-под наблюдения экипажа лодки, ведомый окончательно сложившимся в голове планом Ханс не жалел кнута, остервенело подгоняя и без того несущихся во всю прыть собак. Ему во что б это ни стало необходимо было до наступления темноты добраться до зарывшегося носом в ледник австралийского корабля. Компас пришлось позаимствовать из куртки Бака.

И вот теперь он стоял в центре полутемной кают-компании и торопливо излагал свой план собравшимся вокруг головорезам.

— Довольно! — наконец коротким жестом оборвал речь сидящий во главе стола великан с черной повязкой на глазу. — Неплохо для сказки на ночь, но не проделал ли ты столь длинный путь зря?

— Почему вы так говорите? Разве вы не слышали о лодке?

— О лодке-то мы слышали, не переживай. Я вот все подвох в твоих речах разглядеть пытаюсь, браток, — недобро сверкнув глазом, почесал бороду бывший капитан, а теперь главарь австралийцев. — Однако касательно нацистской базы и вируса ты явно путаешься в показаниях. Ну, хорошо, пусть даже все это правда. Тебе-то с этого что? Зачем своих же под петлю подводишь? У нас вся ледышка уже двадцать лет новыми кодексами да законами исписана-переписана. Чтобы все их разом нарушить, нужна веская причина.

— Странно это слышать от людей, которые все это время на них плевать хотели. Есть причины.

— Разумеется, куда же без них, — состроив понимающую мину, капитан переглянулся с гоготнувшей командой, которая, словно стая голодных шакалов, не сводила с непрошеного гостя хищных взглядов.

— А почему ты не решился провернуть все сам, Ханс? Почему пришел ко мне? Ведь с твоих слов выходит, что эта зараза может дать неограниченную власть на любом из оставшихся континентов.

— Нужны люди, чтобы справиться с русской командой. Она неплохо вооружена.

— Сколько их? — нахмурился капитан.

— Не знаю, — Крюгер сбивчиво перебрал в памяти лица, которые успел запомнить. — Примерно около двадцати.

— Всех убивать нельзя, придется оставить капитана. Я раньше не ходил на лодках.

— Капитан погиб в пути, теперь на его месте стартом.

Великан некоторое время молчал, задумчиво теребя бороду и наблюдая, как выплясывает голубоватое пламя в пристроенных под светильники сковородках, наполненных густым китовым жиром.

— Допустим, я поверю тебе, — наконец снова посмотрел на Крюгера он. — Что ты хочешь взамен?

— Просто заберите с собой меня и мою жену.

— В нынешних условиях весьма неплохая цена, а? — усмехнулся бородач.

— А вам не надоело здесь морозить задницы? — с вызовом поинтересовался немец.

— Ты смел, если так разговариваешь со мной, — не сводя с него пристального взгляда, ответил австралиец и хлопнул ладонью по столу. — Хорошо, на рассвете выступаем! Сегодня ночуешь здесь, мои парни за тобой присмотрят.

 

* * *

 

Несмотря на внезапное исчезновение Крюгера, наутро Ежи продолжил руководить переправкой контейнеров на «Грозный». Препарат он себе так пока и не ввел — почему-то было боязно.

«Вот когда боль станет действительно нестерпимой…» — заключил с совестью сделку он.

Дубков выделил в распоряжение поляка всех свободных от рутинных обязанностей людей. Уже к полудню оставалось три последних ящика, и тут ввалившийся в лабораторию перепуганный Бак сообщил, что к «Новолазаревской» приближается что-то большое.

— Что ты кричишь? — оборвал разволновавшегося механика Ежи, раздраженный, что его с извечной американской бесцеремонностью отвлекали от дел. — Что именно? Ты его разглядел?

— Пока слишком далеко, не разобрать. Но оно шевелится.

— Так это животное? Ничего не пойму, говори яснее! — все больше раздражался поляк.

— Работайте, я посмотрю, — Макмиллан надвинул капюшон на лоб. — Пошли, горе-разведчик!

 

Мощные окуляры бинокля неторопливо обшаривали неподвижную ледяную пустыню.

— Ну, и где?

Пораженный Бак растерянно оглядывал горизонт.

— Там только что что-то было, клянусь тебе! К юго-востоку, на десять часов.

— Ага, а я сегодня иду на концерт «Линнерд Скиннерд», — хмыкнул техасец, поворачиваясь к приятелю. — Опять, что ли, с бельгийцами…

— Во-он! — радостно заорал Бак, тыча пальцем за спину приятеля. — Вон та штука!

Мгновенно повернувшись, Макмиллан прильнул к окулярам, на максимальном приближении всматриваясь в указанном направлении.

— Я же говорил! — радостно выпалил Бак.

Поначалу разглядывающий вынырнувшую из-за белесой скалы штуковину Макмиллан подумал, что двадцать лет верой и правдой прослужившая добротная американская техника все-таки стала загибаться от времени. Но потом колыхающаяся черная масса, волокущая за собой внушительный черный ящик, наконец-то дала себя разглядеть.

Собаки. Да как много, не менее четырех десятков!

Осененный ужасной догадкой Рэнди медленно оторвал от застывшего взгляда окуляры, чувствуя, как душа трусливо уходит в пятки.

— Ну, что там? Не тяни! — поторопил изнывающий от любопытства Бак.

— Австралийцы, — одними губами выдохнул страшное слово Макмиллан.

— Австралийцы? Что-то они зачастили. Снова кулаки зачесались? — с притворной воинственностью попытался пошутить Бак, на самом деле перепуганный донельзя.

— Дуй на базу, поднимай общую тревогу! Вот держи, откроешь мою спальню, в сейфе ключи от оружейной, выгребай все подчистую, от огнестрела до дубинок. И предупреди парней на базе.

— Но раньше мы и без шумихи давали им отпор.

— В этот раз соседей серьезно приперло, — севшим голосом ответил Макмиллан, снова поднимая бинокль. — Они притащили трактор.

 

* * *

 

Под баррикады пытались приспособить все, что попадалось на скорую руку, — в основном столы и пустые топливные бочки. Пока растревоженные и наспех вооруженные люди возводили укрепления, австралийцы неумолимо приближались, и вскоре стало возможно их как следует разглядеть.

Более сорока скалящихся на колючем ветру собак, добытых в регулярных набегах на соседей (среди которых Макмиллан разглядел пропавшую вчера упряжку с «Новолазаревской»), волокли за собой подпрыгивающий на сугробах, облегченный трактор «Голиаф» с большим ковшом, заканчивающимся удлиненными клыками. В тракторе устроились несколько бандитов. На лишенную кабины махину, украшенную хлопающим на ветру флагом с двумя скрещенными бумерангами, взгромоздились несколько вооруженных топориками головорезов. За двести метров до баррикады, за которой уже дежурили вооруженные люди, кортеж остановился, и от него не спеша отделился человек, лицо которого частично закрывал рупор громкоговорителя.

— Жители «Новолазаревской»! Если вы беспрепятственно пропустите нас к лодке и выдадите рулевого с капитаном, мы не станем никого убивать!

— Крюгер, твою мать! — по голосу определил оратора плечом навалившийся на бочку Дубков. — Сдал-таки, скотина!

Никто, кроме них, в этом участке снежной пустыни не слышал этот звук. До просыпающейся «Новолазаревской» долетел лишь отдаленный рокочущий гул, похожий на раскаты грома, на который никто не обратил внимания. Ранним утром, после того как из грузового отсека выкатили переоборудованный для набегов трактор, предатель вместе с приютившими его головорезами со смешанным чувством испуга и уважения смотрел, как в бушующих клубах черного дыма, медленно кренясь на корму, со стоном оседает под лед заиндевевший корабль, долгие годы служивший надежным и неприступным логовом для отчаянной банды. Приказом капитана судно было наспех заминировано небольшим запасом награбленной взрывчатки, установленной в особенно тронутых временем местах, и через некоторое время хладнокровно разорвано в клочья взмывшим к облакам алым султаном оглушительного взрыва. Невозмутимые убийцы, закаленные в боях, застывшими взглядами, не выражавшими никаких эмоций, неподвижно смотрели, как умирает их дом.

— Сме-ерть! — басисто заорал капитан, вскидывая над головой руку, в которой сжимал зазубренный ледоруб.

— Смерть!!! — потрясая всевозможным оружием, взревела его банда.

Сжигая корабль, капитан отказал своим людям в возможности отступить. Все мосты сожжены, теперь захват лодки — их единственный шанс вырваться из сидящего в печенках у каждого, сводящего с ума белого ада.

— Нету у нас никакой лодки! — перехватив у начальника громкоговоритель, попытался сблефовать сжимающий двустволку Макмиллан. — Уплыла давно! Жрачка местная не понравилась! А если захотели поиграть в снежки, то так бы сразу и сказали!

— Прибереги свои шуточки для приятелей, янки! — откликнулся Крюгер. — Я не хочу кровопролития! Не вынуждайте нас применять силу!

— Сколько насчитал? — тихо спросил Дубков.

— На глаз больше пятидесяти, — прикинул американец, разглядывая внушительную толпу австралийцев, которая окружила влекомую собаками махину. — Пока не разобрать, нужно, чтобы поближе подошли. Но уже ясно, что все до единого приволоклись. Кто на упряжках, кто на лыжах.

— Не волнуйся. Думаю, они не станут долго затягивать, — с горечью усмехнулся Дубков и поднес к губам громкоговоритель: — Мы тоже не хотим прибегать к крайним мерам! Зачем вам понадобилась лодка?

— Отгадайте с трех раз! — в манере Макмиллана усмехнулся Крюгер. — Это последнее предупреждение, потом начинаю отсчет!

— Ребят на «Двести одиннадцатой» предупредил?

— Да, скоро подтянутся, — техасец огляделся в поисках друга. — Мич?

— Я здесь, бро, справа, — басовито откликнулся великан.

— По-хорошему, послать бы кого сказать, пусть уплывают, — Дубков со вздохом оглядел ненадежное укрепление. — А мы головорезов пока задержим.

— Не успеем. Да и поддержка не помешает, уж больно много этих уродов…

— Тэк-с, переговоры подходят к концу, — пробормотал Дубков, наблюдая, как лыжники стаскивают из-за спин автоматы и падают в снег, словно заправские биатлонисты. — Как думаешь, оружие не подведет?

— Десять!

— Не знаю. Но другого у нас все одно нет, — разломив ружье, техасец еще раз оглядел шляпки вогнанных в стволы патронов. — Кроме ножей и топоров это все, что осталось, так что один хрен.

— Девять!

— Стрелять, только когда подойдут максимально близко! — щелкнув затвором и прицеливаясь, скомандовал Макмиллан.

— Восемь!

— Господи, помоги! — устало выдохнул Дубков, оглядывая товарищей, на лицах которых смешались напряжение и страх.

— Семь!

Внезапно Крюгер неуклюже полетел носом в снег, выронив громкоговоритель.

— Ханс!!! — завизжала его жена, находящаяся с краю укрепления.

— Какого черта?! — окликнул перепуганную женщину обернувшийся Макмиллан. — Вали в погреб! Уберите ее отсюда!

Появившийся над распластавшимся в снегу немцем предводитель австралийцев поднял громкоговоритель.

— Говорит капитан Вильсон! В последний раз прошу по-хорошему пропустить на лодку меня и моих людей!

— А с чего вы взяли, что мы согласимся? — не жалея легких, выкрикнул Макмиллан.

— Мы имеем на нее такое же право, как и вы!

— Да ну? А разрешение от боженьки есть? — осклабился техасец.

Взбеленившийся от издевательства капитан вскинул над головой автомат и издал басовитый вопль:

— К черту треп! Убивайте всех! Господь найдет своих!

Несколько его людей засуетились вокруг упряжек, и воздух огласился отчаянным воплем давно не кормленных зверей. В следующую секунду к укреплениям хрипло голосящей волной устремилась стая натасканных, озверевших от голода собак.

— Всем стоять! — рявкнул Макмиллан, несмотря на внешнюю собранность, с ужасом следивший за приближающейся смертельной волной. — Подпустим их поближе! Патроны беречь!

Испуганные полярники, вне зависимости от цвета кожи, пола и языка, застыли в немом ужасе, не спуская глаз с несущейся на них обезумевшей от голода стаи. Упершийся щекой в приклад Макмиллан ощутил, как внутри него что-то дрогнуло, — использовать собак в качестве пушечного мяса — это уж слишком! Его в очередной раз поразили холодный расчет и жестокость заклятого врага.

— Они нас сожрут! — отчаянно заорал Бак и выставил над бочкой пистолет.

— Бак! Нет!

По ушам хлестнул короткий взрыв, и механик завалился на снег, с истерическим визгом размахивая над головой оторванной до локтя культей, из которой с хлюпаньем бил фонтан крови.

— Скисло, сволочь! — голос Дубкова дрогнул.

— Продолжаем целиться! — скомандовал Макмиллан, сохраняя остатки самообладания даже при виде пронесшегося по рядам защитников баррикады смятения. — Не все стволы были плохо упакованы. Врукопашную их не одолеть! Тут на каждого, как минимум, по три головы, так что продолжайте целиться, вашу мать!

Несущийся впереди стаи огромный вожак учуял запах крови. Мускулы пса, изнуренные длительным толканием трактора, вновь напряглись, и в каждой клеточке тела обжигающим теплом проснулся жаждущий крови инстинкт. Зрачки зверя расширились, оскаленная пасть, разбрызгивая вязнувшие в густой шерсти нити прозрачной слюны, испустила утробный, поднимающийся из самой глубины его существа первобытный рык.

— Тридцать метров, — чувствуя, как по лбу побежал холодный пот, начал отсчитывать Макмиллан. — Держим до десяти. Вожак мой!

Воющие и рычащие псы, отчаянно выбивающие из-под лап фонтаны искрящейся на солнце снежной крошки, стремительно приближались. Выцеливающий летящего впереди вожака Рэнди уже различал скачущую в прицеле белую полосу, тянувшуюся от переносицы до прижатых к затылку ушей гиганта. Немигающие глаза человека и животного столкнулись, словно заглядывая друг другу в душу.

А если не сработает? Техасец моргнул, и скатывающиеся из-под капюшона на лоб соленые капли, которые холодил налетающий ветер, защипали глаза. За последние двадцать лет оружием, за которым не было должного ухода, пользовались всего несколько раз. Состарившийся пистолет, мгновенно искалечивший неосторожного Бака… Плевать! Сейчас ему уже было действительно на все плевать. Пусть горит в аду вся эта треклятая ледышка, которой он, так и не заведя семью, отдал тридцать лет своей паршивой, не стоящей теперь пустой пивной жестянки, жизни! Пошла к черту эта война, за двадцать лет превратившая цивилизованное население Антарктиды в обезумевших скотов, тупо сражающихся за выживание в мире, которого больше нет! Если парни с лодки, подарившие призрачную надежду, уверены в том, что делают, то пусть у них все получится. А на остальное — плевать!

— Ого-о-онь!!! — крепче стискивая ружье и перекрикивая ревущий ветер, заорал американец, задержав дыхание и одновременно нажимая на спаренные спусковые крючки. Приклад лупанул в плечо, в воздухе запахло порохом. Укрепление озарилось вспышками пламени, но громче всех хлопнул дуплетный выстрел техасца, вдребезги разнеся голову вожака. Первый ряд псин опрокинулся, и на поверженных собратьев тут же набросились спотыкнувшиеся о них оголодавшие сородичи. Но основная масса продолжала переть на укрепления.

— Стреляйте, стреляйте! — подбадривал товарищей Макмиллан, вытряхивая из стволов дымящиеся гильзы и торопливо нашаривая в кармане новые патроны.

Пока вооруженные пистолетами полярники обрушивали на врага шквал последних пуль, давая возможность остальным перезарядить ружья, вторая волна собак достигла бочек и с ревом обрушилась на людей. Воздух огласился предсмертными воплями, рычанием и отчаянными криками борющихся за жизнь полярников. Притоптанный снег стал подтаивать, набухая хлещущей собачьей и человечьей кровью.

Не успел Макмиллан разнести в клочья перелетавшего через бочку очередного пса, как на него, толкнув лапами в грудь, всем весом навалился крупный самец, громко клацнув перед лицом оскаленными челюстями. Кубарем покатившись в снег, животное и человек, не успевший перезарядить оружие, сцепились в смертельной схватке. Успев перевернуться на спину, продолжавший сжимать двустволку Макмиллан ухитрился перехватить ее за приклад и ловко засунуть ствол в разверстую пасть напиравшей обезумевшей собаки.

 

Наблюдая в бинокль за побоищем, предводитель австралийцев ухмыльнулся щербатым ртом.

— Заводи! — обернувшись к сидящему за рулем трактора водителю, громко скомандовал он.

Ключевая система зажигания давно пришла в негодность, поэтому плечистому здоровяку пришлось перегнуться через диск руля и остервенело дергать с жужжанием вытягивающийся шнур стартера. Подкисшее за двадцать лет топливо, по счастью хранившееся в герметичной канистре, вновь побежало по венам мотора, и движок, пробуждаясь от двадцатилетней спячки, зашелся кашлем, прогреваясь. Под колесами дернувшейся махины натужно заскрипел снег.

 

Макмиллан слишком поздно раскусил замысел противника. Трактор специально доставили сюда волоком, сберегая последние капли бесценного топлива, чтобы сжечь его во время нападения.

Водитель прибавил газу, и выведенная из-под сиденья закрученная выхлопная труба зычно рыгнула облаком черного дыма, мгновенно окутавшим трактор. В тот момент, когда ватага головорезов с дикими воплями ринулась на залитые кровью баррикады, громадный ковш направился в сторону генераторной «Новолазаревской».

Тактический ход австралийцев сработал.

— Мак, трактор!!! — истошно заорал барахтающийся в снегу Дубков. — Сможешь снять водителя?

— Далеко! Двустволкой не достану! — техасец загнанно озирался в поисках более дальнобойного оружия.

Вокруг пировала смерть. С некоторых бочек густыми потоками сбегала кровь, словно острый соус с поджаренных сарделек. Над кровавым месивом из плоти и костей, которые несколько минут назад были Баком, дергано покачивался султан собачьих хвостов, в следующую секунду исчезнувший в ярком шаре пламени — кто-то запустил в самую гущу четвероногих убийц гранату.

— Нужен автомат! — проорал поднимающийся на ноги посреди кровавого хаоса Макмиллан. — У кого-нибудь есть автомат?!

— Рэнди! — техасец обернулся к бегущему в его сторону Штольцу, сжимающему в руках «Калашников». — Рэнди, держи!

— Звум-звум-звум! — просвистев в метре от носа Макмиллана, короткий топорик с чавканьем врезался в переносицу торопящегося немца, отбрасывая того далеко назад.

Повернувшись на почти достигшего укреплений гикающего врага, изможденный, умытый собачьей кровью человек почувствовал, как в груди просыпается первобытное бешенство, властно отстраняющее в сторону инстинкт самосохранения.

— А-а-а!!! — бросившись в сторону пропахавшего несколько метров в снегу Штольца, от лица которого осталось лишь неразборчивое кровавое месиво, и подхватив автомат, техасец со всех ног бросился вперед, строча от бедра. — Ну, давай! Подходи!!!

— Не одолеть, — выдувая меж губ кровавые пузыри, чуть слышно пробормотал Дубков, внутренности которого рвали воющие псы.

Оглушительный взрыв — и на месте генераторного блока, в который только что на полном ходу врезался «Голиаф», расцвел гигантский оранжево-черный цветок клубящегося пламени…

— Не одолеть, Рэнди…

 

* * *

 

— На «Новолазаревскую» напали! — влетев в лабораторию, с порога закричал Колотозов. — Просят подкрепления!

Занятые упаковкой оставшихся контейнеров с вирусом люди вскинулись, мгновенно позабыв о работе.

— Кто? Когда! — одновременно выкрикнули Батон, Азат и Тарас.

— Только что! Это австралийцы! Они хотят захватить нашу лодку!

«Вот оно! — ощутив ледяной холод, подумал Ежи и, сунув руку в карман куртки, нащупал там украдкой вытащенную из контейнера ампулу и специальный шприц для глубокой подкожной инъекции. — Сейчас или никогда!»

— Сколько их?

— Не знаю, но говорили что-то про трактор.

— Савельев, Паштет, Азат, Батон — со мной! — перехватив автомат, скомандовал Тарас. — Вадим, дуй на лодку, предупреди наших!

— Так точно! — Колотозов ринулся прочь по коридору.

— Остальные продолжают погрузку.

— Дядя Миша…

— Остаешься за главную, — подмигнул вскочившей со своего места напарнице Батон. — Быстрее здесь закончим — быстрее уплывем.

Пока команда лодки торопливо распределяла между собой обязанности, Ежи украдкой юркнул в «холодильник» с замороженными военнопленными и, закатав рукав куртки, дрожащими от волнения пальцами завозился со шприцем.

— Ну, давай же, давай! — сам себя подгонял поляк, ощущая новый приступ быстро поднимающейся боли. — Чтоб тебя!

Наконец ампула с щелчком укрепилась в пазах, и Ежи, несколько раз быстро сжав и разжав кулак, всадил иглу себе в вену. Запустив в кровь все до последней клетки, он вытер испарину с лица и, устало облокотившись о ледяную стенку, прислушался к своим ощущениям. Нарастающая боль, застигнутая на полпути, замерла в районе поясницы, словно почуявший охотника зверь.

«Неужели работает?» — боясь спугнуть робкое счастье, шепнул себе поляк.

 

* * *

 

На охваченной пламенем «Новолазаревской» кипел бой. Не в состоянии дать должного отпора натренированной в постоянных набегах банде головорезов, обитатели базы гибли под их топорами один за другим.

Получив тяжелый удар прикладом по голове, Макмиллан рухнул в снег и сумел подняться лишь через несколько долгих минут. Автомат с опустошенным рожком отлетел далеко в сторону. Перед тем как его опрокинули наземь, Рэнди успел срезать четверых австралийцев, перепрыгнувших через бочки. Техасец осторожно ощупал затылок — липко — и посмотрел на пальцы. Они покраснели от крови. Вот поэтому его не стали добивать — кровищи было столько, что одного беглого взгляда хватало, чтобы решить, что у парня проломлен череп.

Где же ребята с лодки? Они бы уже должны были подоспеть, ведь обнаруженный запасной выход с «Двести одиннадцатой» ведет на поверхность как раз неподалеку от «Новолазаревской», тут идти-то всего ничего.

Пошатываясь как пьяный, Макмиллан все-таки поднялся на ноги, озираясь в поисках оружия. Всюду, насколько хватало глаз, на снегу красными островками распростерлись тела его товарищей и убитых бандитов. Заживо выпотрошенный собаками Дубков уже не дышал, уставившись в серое небо немигающим взглядом. Над его подбородком застыл большой красный пузырь, словно в рот бывшему начальнику смеха ради засунули аварийную лампочку. Техасец выругался, сплюнув на алый снег сгусток крови. Что ж, ему тоже недолго осталось. Но перед смертью он во что бы то ни стало намеревался найти эту сволочь Крюгера и придушить его голыми руками. Макмиллан видел, что после того, как австралийцы ринулись в бой, немец поднялся с земли и, подхватив выроненное оружие, под прикрытием трактора двинулся к генераторной.

 

Рыскающий среди полыхающих останков базы Ханс отчаянно звал жену. Наконец ему показалось, что его кто-то окликнул. Устремившись на голос, который доносился из столовой, он сразу заметил широкий кровавый след, тянувшийся под один из столов. Глухо взрыкивая, две собаки терзали слабо трепыхающееся тело…

Нелли! Его Нелли!

Несколькими очередями раскидав завизжавших тварей, он рывком откинул стол и опустился на колени рядом со своей женой. Страшные рваные раны от клыков, одна нога перерублена выше колена… Из простреленной груди с бульканием выталкивается кровь…

Его Нелли… Его любимая Нелли… Ведь ради нее он… Все на свете он ради нее…

И бросил вызов техасцу… И птицу воровал… И предал…

Ради чего?!

С его глаз будто пелена спала, и впервые за мутные последние дни Ханс начал сознавать, что же он натворил.

Он осторожно отлепил склеенные кровью волосы от ее лба, боязливо и ищуще заглянул в ее тускнеющие широко распахнутые глаза…

— Прости! — глотая слезы, тихо прошептал он. — Прости! Прости меня! Прости!

Жена разомкнула изорванные губы, пытаясь что-то прошептать, но тут же захлебнулась кровью и, несколько раз конвульсивно дернувшись, замерла навсегда.

С нежностью, которой не позволял себе, пока Нелли была жива, Крюгер прикрыл ей глаза и вдруг испустил странный звук — не всхлипывание и не кашель, не рык и не стон. Словно душу его закрыли навсегда в темном бункере, завернули засовы… Навсегда. Навсегда.

И Крюгер отчаянно, истошно завопил.

 

Запутавшийся ковшом в искрящихся потрохах генераторной, трактор застрял намертво. Но дело свое он сделал: база была полностью обесточена. Теперь австралийцы, хоть и потрепанные в бою, но все еще многочисленные, продирались через обветшалые постройки к пирсу, у которого стоял «Грозный».

— Эй! Американец, ты живой? — оклик на русском заставил Макмиллана обернуться.

Наконец-то! Но почему так мало?

— Остальные должны закончить погрузку! — словно прочитав его мысли, на ломаном английском прокричал Савельев. — Как только закончим, будем отчаливать к чертовой матери! Сколько их там?

— Было десятков пять, сейчас поменьше…

Конец фразы заглушили несколько взрывов, один за другим прозвучавшие со стороны пирса.

— Они добрались до лодки! — бросая Макмиллану подобранный по пути автомат, проорал Тарас. — Все туда!

— Я на базу! — не рассчитывая, что его поймут, крикнул американец.

На бегу отстреливаясь от противника, маленький отряд ринулся вниз по склону горы.

 

Действительно, группа головорезов из десяти человек во главе с капитаном Вильсоном взбежала на мостик и быстро исчезла внутри корабля, за каждым углом выцеливая возможного противника. Но на лодке не находилось ни одной живой души, кроме насмерть перепуганного Колотозова, спрятавшегося в машинном отделении. Хотя «Грозный» изобиловал местами, в которых можно было безопасно укрыться, проведший среди техники все последние месяцы паренек инстинктивно вернулся сюда.

Спешивший оповестить товарищей о беде Колотозов носился по коридорам и, заглядывая в пустые каюты, с ужасом понимал, что остатки команды сейчас умирают на берегу, пытаясь отразить отчаянный натиск внезапно обрушившихся на их головы австралийцев. За исключением забаррикадировавшегося на камбузе Бориса Игнатьевича. Сообразив, что опоздал, до смерти перепуганный паренек забился в самый темный угол, прижимая к груди лимонку, найденную в каюте Азата. От испуга он даже забыл закрыть за собой дверь.

— Хоть бы пронесло, хоть бы пронесло! — пугаясь звуков собственного шепота, твердил Вадим.

Но его все-таки нашли.

За запертой дверью, ведущей в машинное, послышались возбужденные голоса, о чем-то спорящие на английском языке. Еще через несколько секунд дверь с грохотом распахнулась.

Отчаянно стучащий зубами Колотозов сильнее вжался в переборку, видя, как в проеме один за другим возникают рослые мужики, вооруженные окровавленными топорами.

— Поднимайся! — повелительно заорал Вильсон, сразу заметив Вадима. — Ты механик, да? Если сможешь управлять судном, мы оставим тебя в живых!

Не понимающий ни слова парнишка только сильнее мотал головой, вжимаясь в стену, и что-то шептал.

— Да что может знать этот сопливый пацан?! — крикнул один из захватчиков и взмахнул топором. Свистнувшее лезвие отсекло Вадиму кисть руки с гранатой и со второго захода глубоко вонзилось в грудь.

— Идиот! Идиот! — брызжа слюной, заорал на убийцу капитан. — Может, ты умеешь управлять лодкой?!

Не успел провинившийся сказать хоть что-то в свое оправдание, как Вильсон отточенным движением вогнал лезвие своего ледоруба ему в череп. И лишь потом заметил в упавшей на пол кисти Колотозова гранату с отсоединенным кольцом, через мгновение выкатившуюся из разжавшихся пальцев.

— О, черт!!! — толкаясь, захватчики наперегонки бросились к окутанному дымом дверному проему.

Поздно.

Мощный взрыв сотряс палубу, эхом прокатившись по пустынным коридорам.

 

* * *

 

— Это все, кого мне оставили в помощники? — оглядев оставшихся в лаборатории, улыбнулся показавшийся из морозильника Ежи. Сейчас ему было намного лучше. — Тарас с остальными уже ушел? Хорошо, тогда давайте закончим с погрузкой, осталось совсем чуть-чуть.

— Что за фигня? — испуганно пробормотал Треска, резко отстраняясь от поляка. — Ты чего с собой сделал, приятель?!

— Ты о чем? — переспросил продолжавший улыбаться Ежи, но, увидев посеревшие лица уставившихся на него Марка, Леры и Трески, замер.

Даже Чучундра с испуганным писком скользнула с плеча хозяйки в незашнурованный рюкзак.

— Ну, чего уставились? Да объясните же мне!

— Зеркало, — проглотив ком, сипло выдавил Марк, чуть кивая головой в нужном направлении. — Там.

Подойдя к широкому зеркалу над вереницей умывальников и локтем стерев с него слой пыли, поляк с удивлением уставился на свое лицо. На лбу и щеке мужчины быстро вздувались пульсирующие коричневые пузыри.

— Что за черт?! — осторожно коснувшись волдыря, пробормотал он.

— Подцепил ты чего-то, вестимо, чувак! — украдкой перехватив автомат, буркнул Треска. — Ты ж среди этих жмуриков больше всех времени провел.

«Да как же подцепил? Как же подцепил, если я собственноручно, только что… А ведь надо было проверить, надо было проверить! Старый идиот, словно мальчишка поддавшийся минутной слабости! А может, просто аллергическая реакция? Может-может-может! Проклятие!!!»

— Тебе стоит в медпункт на лодке заглянуть, — видя, как стремительно меняется цвет кожи начальника, неуверенно предложил Марк. — И как можно скорее.

«И то верно! — мозг лихорадочно искал пути спасения. — На борту могли остаться антибиотики. Остановить, задержать! Хоть чуточку притормозить!»

Пролетев мимо шарахнувшихся в стороны Леры и Трески, поляк понесся по коридору в сторону выхода. Оставшаяся в лаборатории троица молча переглянулась.

— Предлагаю подсобить нашим, — первым заговорил Треска.

— Но у нас же приказ закончить погрузку, — Лера указала на оставшиеся контейнеры. — Дядя Миша и дядя Тарас сказали…

— Я помню, что ты у нас вроде как за главную, но вдруг эта дрянь заразная? — в голосе повара послышался испуг. — Короче, вы как хотите, чуваки, а я — к остальным!

Последние слова доносились уже из коридора:

— Треска!

— Увидимся! — не оборачиваясь, обнадежил прыткий толстяк.

Лера и Марк переглянулись и не раздумывая дружно ринулись следом.

 

* * *

 

Прорваться на борт «Грозного» оказалось нелегким делом. Засевшая в рубке группка выживших после взрыва австралийцев вооружилась автоматами со склада Азата и открыла по рассредоточившейся вдоль пирса команде лодки ураганный огонь. Еле-еле четверке стрелков удалось потеснить сопротивляющихся захватчиков вглубь судна и блокировать в одном из коридоров. Тут-то в рубку и ввалился прогремевший по трапу Ежи, с разбегу навалившись на ударившегося о переборку Азата.

— Ты чего здесь… вот черт! — вглядевшись в почерневшее, раздувшееся лицо поляка, испуганно ахнул оружейник.

— Мне… в медпункт… срочно… — свистящий шепот сливался с тяжелым дыханием, натужно вырывавшимся из натруженных бегом легких. — А у вас тут… чего?

— Группа бандитов пытается захватить судно. В машинном был взрыв, скорее всего, потеряли ходовую.

— Я могу помочь?

— Для начала помоги самому себе, — вздрогнул Азат, наблюдая, как лицо поляка, медленно раздувается, словно при тяжелом аллергическом отеке. — Ты чертовски дерьмово выглядишь.

Ежи ринулся по противоположному коридору в сторону медпункта, но по дороге остановился на полпути, осененный внезапной идеей.

«Раз не могу сражаться, так хоть этим постараюсь помочь», — изменив направление, на ходу подумал он с облегчением. По крайней мере, мозг еще был способен принимать самостоятельные решения, хотя Ежи постепенно начинал ощущать присутствие в себе чего-то чуждого, постороннего, будто забравшегося в его плоть и готового в скором времени вытеснить ее законного обладателя.

Незаконченные образцы вируса, бракованные штаммы? Но в документах было четко указано местонахождение контейнеров, вплоть до маркировки на пробирках. И тут ворвавшийся в радиорубку поляк застыл, как громом пораженный.

«Штаммы вируса изготавливались на основе биологических и радиоактивных компонентов, в которых присутствовал даже яд какой-то африканской рыбы», — вспомнились ему прочтенные строки. А что, если тогда, на африканском побережье, его укусил вовсе не краб, а именно та рыбешка, зарывшаяся в прибрежный песок? В таком случае, он получил двойную дозу. А если яд как-то специально обрабатывался… Что-то не так, определенно не так! Клетки должны ассимилироваться друг с другом, а не разрушаться, подвергаясь мутации!

Времени не осталось. Тяжело навалившись на пульт и коротко постучав по кнопкам, утершийся рукавом куртки Ежи склонился к микрофону, передавая короткий сигнал на всех языках, которые мог еще вспомнить:

— Говорит «Иван Грозный», как слышите меня? SOS! Просим помощи! Повторяю, SOS! Просим помощи! Мы у Земли Королевы Мод. Самим не выбраться…

 

* * *

 

Добежавшие до базы Лера и Марк в ужасе застыли у кромки пожарища, оглядывая картину жестокого побоища. Бушующее пламя с одинаковой жадностью пожирало тела врагов и защитников «Новолазаревской», которыми была усеяна земля. На скелетах разрушенных зданий всюду чернела копоть. Перепуганные пингвины разбежались кто куда, некоторые птицы неуклюже топтались у разрушенных загонов, вопросительно крича.

— Виновники торжества решили заглянуть на барбекю? — окликнул стоявшего в сторонке Треску опирающийся на могучее плечо Мичигана ковыляющий техасец. — Боюсь, вечеринка оказалась чересчур зажигательной.

— Я тебя не понимаю, — перекрикивая ветер, отозвался Треска.

Американец устало махнул рукой.

— Жаль, мою берлогу разнесли, — пробормотал он. — У меня под койкой была припрятана отличная бутылочка тридцатилетнего «Дэниелса», последняя.

— Сейчас бы стаканчик в самый раз, — мечтательно согласился помогающий идти другу Мичиган. — И обязательно со льдом.

— В нем недостатка у нас не наблюдается, уж поверь, — с поникшей головой фыркнул техасец.

— Сдохни, янки! — воздух вспорола короткая очередь, и нога заоравшего Мичигана выше колена брызнула фонтаном крови.

Из-за догорающей переборки позади американцев выскочил Крюгер с перекошенным от ярости лицом, сжимающий в руках автомат с заклинившим затвором.

— Ты убил ее!

— Чего ты несешь, поганец?! — скрипнул зубами полуобернувшийся Макмиллан, которого по-прежнему поддерживал чудом устоявший негр.

— Если бы меня не выгнали, ничего бы этого не было! — брызжа слюной, орал ослепленный безумием Ханс. — А теперь…

Договорить ему помешал Треска.

Он дважды выпалил куда придется и разорвал немцу пулями живот. Тот мешком повалился наземь, ткнулся лицом в снег, побубнил еще что-то с полминуты и затих.

— Спасибо, старик! — сквозь стиснутые зубы просипел с трудом сохранявший равновесие здоровяк. — Мы тут сами как-нибудь, спасайте остальных!

— Я не понимаю…

— Go! — тряся рукой в сторону пирса, поторопил троицу американец. — Go-go!

Со стороны пирса донесся отзвук взрыва, и Лера, скинув с плеча пистолет-пулемет, со всех ног рванула к лодке. Марк и Треска двинули следом.

— Хоть у кого-то еще силы остались, — заплетающимся языком пробормотал Макмиллан. — Давайте, может, к нашему приходу успеете стол накрыть…

 

Навстречу Лере из рубки выбрался Паштет.

— Как у вас дела? Все живы? Где дядя Миша? — на бегу посыпала вопросами девушка.

— Слава богу! А я боялся, что так и будете в подземелье сидеть! Тахома побежала на базу, своим помогать, а Колобок ее вернуть попытался, — затараторил в ответ обрадовавшийся повар. — Не видели их?

— Нет!

— Мы австралийцев на нижнюю палубу загнали. Колотозов, царство ему небесное, себя в машинном подорвал, вместе с несколькими гадами. Только вот, похоже, заодно и ходовую повредил. В бункере кто-нибудь остался? Они не прорвались?

— Меня не спрашивай! Я к той заразе больше не сунусь, — откликнулся Треска и, заметив обильно струящуюся по кисти приятеля кровь, с тревогой посмотрел на него. — Что с рукой, чувак? Серьезно ранен?

— Фигня! — с притворным безразличием отмахнулся Паштет, хоть на деле чей-то выстрел и оторвал ему два пальца.

В этот момент высунувшаяся из рюкзака мышь, почуяв знакомые запахи, скользнула по Лере и исчезла за дверью рубки.

— Эй, ты куда?! — растерялась девушка, бросаясь вдогонку.

 

Несущийся по коридорам зверек спускался все ниже к месту схватки. До бегущих следом людей уже доносились усиленные эхом хлопки продолжающейся перестрелки. К тому моменту от банды австралийцев осталось всего три человека, включая израненного Вильсона, который заслонялся от пуль обмякшим телом Бориса Игнатьевича.

— Не-е-ет!!! Сволочи!!! — разглядев окровавленного кока, заорала Лера. Выставив пистолет, она попыталась достать убийцу, но хлынувшие слезы и мигающий в коридоре неяркий аварийный свет вкупе с пороховым дымом помешали нормально прицелиться. Пули легли значительно ниже головы австралийца, а в следующее мгновение тот, поняв, что к противнику подоспело подкрепление, отбросил труп и скрылся за переборкой, тут же заискрившейся искрами от россыпи рикошетов.

— Лерка, ты как? — окликнул напарницу на миг переставший стрелять Батон.

— Не лучше вашего, — прижавшись к переборке, девушка быстро поменяла магазин, оглядывая измученные схваткой лица Савельева, Азата и Тараса. — Сколько их?

— Трое, пытаются прорваться к боту…

В этот момент по коридорам лодки, заглушая собой заунывный вой баззеров аварийной тревоги, разнесся тягучий, утробный стон, через секунду превратившийся в душераздирающий рев, исторгаемый из раздувающейся груди заново рождающегося существа. Перестреливающиеся люди по обеим сторонам коридора, задрав головы, опустили оружие, с ужасом вслушиваясь в новый звук, доносящийся из глубин судна.

 

Палубой выше Чучундра, по обыкновению привалившаяся к стенке, с любопытством следила, как из шевелящейся груды плоти на полу, от которой из радиорубки тянулся след вязкой слизи, с чавканьем поднимается невиданное существо, когда-то бывшее Ежи. Могучая третья рука с четырьмя когтями, обтянутая розовой кожей, вырвавшись из подмышки, оперлась на стену, в то время как облысевший череп раздался в стороны, раззявив чудовищную, вытянутую пасть с выпученными глазами и извивающимся языком. Одежда поляка трещала по швам и лопалась, ноги с хрустом выворачивались вокруг своей оси. В сторону мыши с шипением ударила струя бурой жидкости из распоротой вены на спине, и зверек, испуганно пискнув, юркнул за угол коридора.

Стремительно угасающее сознание человека, выталкиваемое из тела мутацией, в последнюю секунду осознало, от чего погибло население некогда могучей немецкой базы. От глупости и по неосторожности. Ослепленные собственной властью и величием, светила Рейха открыли ящик Пандоры, и лишь ледники Антарктики сумели придавить крышку страшного ящика вновь — на долгие сто лет, пока он, Ежи, не распечатал его опять…

Ложная надежда… Выведенный в телах истерзанных пленных, рожденный в страшном грехе, вирус не мог защитить человечество от мутации — он и был самой чудовищной из мутаций и обращал в чудовище каждого, кто смел к нему прикоснуться…

 

— А вот теперь начались настоящие проблемы, — палубой ниже выразил общую мысль Батон, вслушиваясь, как где-то вверху над потолком гулко топают могучие лапы, скребут по полу кривыми когтями. — Только не говорите, что кто-то эту дрянь попробовал.

— Ежи, — вспомнил лицо поляка Азат. — Он какой-то странный был…

Договорить оружейник не успел, так как позади группы в конце коридора что-то кубарем скатилось с лестницы — и устремилось в их сторону. Новорожденное чудовище привлек запах плоти. Австралийцы, все как один позабыв о своих врагах и о своих планах, с отчаянными криками ринулись прочь. Просидевшие двадцать лет без радиации и видевшие разве что чуть изменившихся пингвинов-убийц да морских леопардов разбойники не представляли, каких монстров способна была вынашивать искалеченная человеком Земля.

— Все в спасательный бот! — мгновенно выходя из оцепенения, скомандовал поднимающийся на ноги Тарас. — Не дайте им опередить нас!

Бегущие по коридорам люди из последних сил вслепую отстреливались от стремительно настигающей их твари. Замыкавший колонну Марк споткнулся и пропахал рифленый пол разбитым носом. В следующую секунду он отчаянно заорал — у него, еще живого, вырывали позвоночник.

Австралийцы добежали до бота первыми и, торопливо набившись внутрь, с руганью стали задраивать люк.

— Быстрее! — торопил несущийся впереди Тарас. — Осталось немного…

Как на грех заклинившая дверь не хотела поддаваться, словно издеваясь над обреченными, сдирающими пальцы в кровь людьми. Вбежавший в ангар с ботом первым капитан открыл по проему огонь, но австралийцы вовремя попрятались. Выбора не было, и горстка выживших, спасаясь от одной опасности, смело ринулась навстречу другой.

Притаившиеся головорезы, уже расстрелявшие все патроны, встретили нападавших топорами и ножами. Перекатившись по полу, Тарас снял из пистолета одного бандита, Паштет и Треска навалились на второго, а Батон с ревом набросился на Вильсона. А вот толкнувшего перед собой Леру и из-за этого замешкавшегося у люка Азата резко рвануло назад.

Тварь все-таки успела.

— Аза-ат! — поддавшись необъяснимому порыву, завизжала рванувшаяся на помощь девушка, успев схватить товарища за руку.

— Лерка, стоять! — сдавленно прохрипел борющийся с Вильсоном Батон.

— Отпусти! — уголки губ оружейника, которого тянула назад неведомая сила, дрогнули. — Не судьба…

— Не пущу! Слышишь… Не пущу!!! — заверещала сжимающая его ладонь девушка, смаргивая слезы. — Пожалуйста…

— Вспоминай обо мне.

Сквозь чудовищную боль, заживо разрываемый человек последний раз в жизни попытался улыбнулся, вырвал руку из трясущихся девичьих ладоней и последним усилием сдернул с пояса фугасную взрывчатку.

— Жаль, что не получ…

Теряющий сознание Ахметов все-таки успел в последние мгновения жизни активировать взрыватель.

— Не-е-ет!!! — отчаянный вопль заглушил мощнейший взрыв. Ударная волна отшвырнула Леру, словно котенка, обжигающей огненной плетью хлестнув по груди.

Спасательный бот тряхнуло. Сражающиеся люди закувыркались, словно букашки в катящейся банке. Каюта со стоном накренилась, из разломов в полу с шипением ударила густая струя обжигающего пара.

 

Оглушенная Лера не сразу поняла, где находится. Ее тошнило, отчаянно кружилась голова, а в ушах стоял противный тоненький писк. С трудом поднявшись, девушка расплывающимся взглядом оглядела разрушенную, двоящуюся каюту. Дерущихся разбросало кого куда — Паштет безжизненно навалился на Тараса, из носа и ушей обоих текла кровь. Треска стонал, обняв руками ушибленную голову. Двое австралийцев были убиты, а вот капитан с Батоном продолжали отчаянную схватку, невзирая на контузию. Вильсон что-то сдавленно хрипел, безумно вращая единственным глазом, пытаясь прижать противника к полу. Лера видела, что охотника быстро покидают силы. Неожиданно бородач съездил Батону головой по лицу, заставив умыться кровью, и, опрокинув наземь, вцепился ему в горло. Охотник сдавленно захрипел, силясь разжать стальную хватку, но лицо его стремительно становилось фиолетово-синим.

Подобрав с пола выпавший во время взрыва «Бизон», Лера нетвердой рукой навела короткий ствол на спину австралийца. Ей уже не было страшно, а покрасневшие глаза слезились лишь от разъедающего их удушливого дыма. Беззаботная двадцатитрехлетняя девчонка умерла, навсегда растворившись в прошлом, а на ее место пришел взрослый человек, которому новый, чудовищный, изуродованный, жестокий мир больше не оставил права на сомнения.

Закусив губу, Лера резко спустила курок.

 

 

ЭПИЛОГ

 

Она не помнила, сколько времени они провели в боте после взрыва.

Час? Несколько? Сутки? Какая теперь разница?..

Когда, шатаясь после контузии словно пьяные, они поднимались в рубку, снаружи донеслись душераздирающие, нечеловеческие крики. Непонятным образом уцелевший при взрыве монстр умирал в снегу недалеко от пирса — окончательно поборовший человека вирус не переносил низких температур. Пока вокруг дергающейся в конвульсиях изуродованной массы суетились вооруженные огнеметами Батон и Тарас, Лера, стоя в сторонке с безвольно повисшими руками, молча смотрела на медленно исчезающее в гудящем пламени существо.

Все должно было быть совсем не так!

А как же спасение? Что будет с людьми, укрывшимися в ветшающих бункерах и душных туннелях метро по всей планете? Неужели человечество постепенно истончится, выродится, потухнет, словно задутая резким порывом ветра свеча? Неужели бывший царь природы был настолько ослеплен собственным безумием и злобой, что не оставил себе никакого, даже самого крохотного и призрачного, шанса на спасение?..

Совсем не так…

 

— …Говорит «Иван Грозный», как слышите меня? SOS! Просим помощи. Повторяю, SOS! Просим помощи! Мы у Земли Королевы Мод. Самим не выбраться…

Запертый в невидимых динамиках голос Ежи, даже после гибели поляка, все еще продолжал настойчиво взывать о помощи на разных языках. Лера вошла в тесную радиорубку, причудливо освещаемую разноцветными лампочками, моргающими, словно гирлянды на елке. Опустившись в кресло радиста и в изнеможении облокотившись на пульт, девушка некоторое время отрешенно слушала сопровождаемое помехами послание.

Неужели она больше никогда не увидит дома, деда, Юрика? Не погоняет с ворчливым охотником буренок по окрестностям родного убежища? Не выйдет замуж, наконец?

Оторвав ладони от лица, Лера скользнула взглядом по многочисленным мигающим кнопкам. Она понятия не имела, что нужно сделать, чтобы прекратить передачу сигнала, записанного Ежи. Вспомнилась только нехитрая процедура создания нового сообщения. Пододвинув к себе луковицу микрофона на изогнутой ножке, она, немного поискав, вдавила в углубление красную пластмассу кнопки записи, толком не придумав, с чего начать.

Девушка еще раз прислушалась к самой себе. Неужели она это действительно сделает, через несколько мгновений собственноручно уничтожая их последний шанс на спасение? Да и языков других она никаких, кроме русского, не знает. А вдруг не поймут?..

Плевать! Она уже ничего не может с этим поделать.

Щёлк!

Монотонно повторяемое послание Ежи перестало звучать, обозначая активацию режима записи. Не ощутив ничего, кроме щемящей в груди пустоты, Лера нагнулась к микрофону, спешно подбирая слова.

— Не знаю, как отключить этот сигнал, поэтому оставляю сообщение…

 

* * *

 

Она шла по накренившемуся коридору, ни о чем не жалея. Голова была совершенно пуста. Дорога домой отрезана? И что с того? Возвращаться ни с чем…

На ней снова был громоздкий костюм химзащиты — пока она ходила по тем же коридорам, по которым ползала кошмарная тварь, когда-то бывшая Ежи, риск заразиться оставался, а химза — на то и химза, чтобы от всего защищать…

И что-то все время еле слышно похрустывало на ходу внутри костюма, отвлекая от мыслей. Что же там могло быть? Ничего, доберется до деактивационной камеры — вывернет костюм и поглядит.

Эта земля забрала ее родителей, а теперь заберет и ее. Может, хоть тогда они будут, наконец, вместе?

Выходит, вот как оно все должно было быть.

Но ведь она же еще жива и, по крайней мере, сейчас ей есть о ком заботиться. Из проплывающей справа кают-компании, погруженной в сумрак, доносился тихий разговор. Прислушавшись, Лера без труда определила обладателей голосов: Макмиллан, басистый здоровяк Мичиган, Савельев, Треска и еще двое чудом уцелевших спелеологов с «Новолазаревской». Обсуждали возможность починки «Грозного».

— Шансов починить лодку своими силами почти нет, — со вздохом констатировал метеоролог.

— А мы все равно попробуем! — не сдавался один из спелеологов. — Не сидеть же теперь сложа руки и ждать, покуда не передохнем с голода? Нужно действовать!

— Действовать… — одними губами произнесла девушка, не сбавляя шага. Сил не хватало даже на иронию.

На Земле Королевы Мод кроме шестерых в кают-компании и их с Батоном остались в живых лишь тяжело раненный Паштет, борющийся за жизнь в медпункте, да почти полностью ослепший Тарас, закрывшийся в капитанской каюте.

— Дей-ство-вать…

 

Лера наконец стянула с себя тяжелый резиновый костюм, перевернула его вверх тормашками и тряхнула как следует. Что же в него попало такое? Что же шелестело и хрустело на ходу?

На пол вывалился иссушенный и полураскрошившийся трупик африканской шестикрылки. Видно, она залетела в костюм еще там, в туземной деревне, заплутала в нем и умерла, так и не найдя выхода, на чужбине…

 

Птица Щастья завтрашнего дня!

Прилетела крыльями звеня!

Выбери меня!

Выбери меня!

Птица счастья завтрашнего дня!

 

Прощай, Юрик. Пусть хоть у тебя будет завтра.

 

* * *

 

Измотанный дядя Миша с перевязанной головой все так же полусидел на своей койке, укрытый до пояса одеялом, под бдительным присмотром дежурившей на столике Чучундры.

— Записала, — кивнула Лера на его немой вопрос, опускаясь на откидной стульчик. — Всё, как сказали.

Мышь тут же по-хозяйски забралась на обтянутое тельняшкой плечо девушки.

— Хорошо. По крайней мере, если кто и услышит, не купится на эту дурацкую замануху.

— Но вдруг нам могли помочь?

— Нельзя рисковать, лисенок. А если действительно окажется, что кто-то еще заражен? Нужно подождать, еще немного подождать… Ты чего? — охотник приподнял голову, посмотрев на поникшую ученицу, бессильно уронившую руки на колени. Лица не видно из-за спутанной пакли волос, голос звучит глухо:

— Я. Убила. Человека.

— И спасла меня.

— Азат. Погиб.

— Он тебе нравился?

— Да. Не знаю, — мысли и чувства сплелись в один клубок. Боясь себе в этом признаться, Лера тянулась к человеку, которого и не знала-то никогда толком. Не говорила подолгу. Не делилась мыслями. И которому это совсем не помешало погибнуть, защищая ее. Которому она, помимо Батона и деда, единственному была небезразлична по-настоящему…

Любовь… Привязанность… Ощущения, которые она в двадцать три года так и не успела прочувствовать, понять, пережить. Так и не узнала…

— Это действительно конец? — машинально погладив себя по предплечью, где снова заныл оставленный пулей Василя шрам, тихо спросила девушка, все так же не поднимая головы. — Скажите, дядя Миша. Мне не страшно. Уже не страшно. Главное — знать.

— Не робей. Мы еще дышим, а это главное. Сейчас немного отдохнем, и начнем кумекать, как выбираться отсюда.

— Лодка не может плыть. Я слышала разговор в кают-компании.

— Знаю. Но на материке наверняка остались люди, у которых может быть что-нибудь на ходу, ледышка-то большая. Австралийцы те же, у них там какой-то корабль был… — сказать, что угодно, обнадежить. Главное, чтобы она хоть на время успокоилась. — Главное не сдаваться и не терять уверенности.

— А вирус? Значит, все было напрасно? — пробормотала Лера. — Неужели мы так никогда и не сможем вернуть все назад?

— Когда-нибудь сможем, — помолчав, отозвался дядя Миша. — А пока чем тебе тут не дышится — радиации-то нет.

— А как же дом? Разве вы не соскучились?

— Где теперь у нас у всех дом, ты знаешь? — приподнял голову над подушкой Батон. — Разрушили мы его, лисенок, а значит, и скучать не по чему, м-м-м… — лежащий поморщился и застонал сквозь зубы.

— Отдохните, вам нельзя много говорить! — забеспокоилась девушка.

— Еще начни меня таблетками пичкать! — притворно заворчал охотник.

— И начала бы, да там вряд ли теперь что-нибудь осталось. Паштет даже бинты едва нашел. Поспите, а я пока тут тихонечко посижу.

Батон отвернулся к стене и укрылся одеялом.

— Спой мне чего-нибудь, — через некоторое время попросил он.

От неожиданности Лера подумала, что ослышалась. Старый циник никогда не просил у нее подобного. Да и вряд ли вообще когда-либо заговаривал на эту тему с другими людьми.

— Что спеть? — растерянно переспросила она.

— Что угодно. Легче заснуть будет, а то башка трещит, ни о чем, кроме боли, думать не могу.

Лера стала послушно перебирать в уме незатейливые песенки и колыбельные, слышанные когда-то в убежище и прочитанные в настойчиво подсовываемом дедом «Домоводстве». Давным-давным-давно, в другой жизни, казавшейся теперь беззаботным, добрым сновидением. Только вот все они сейчас выглядели неуместными, потому что в каждой были слова, а говорить не хотелось.

Внезапно девушка ощутила нахлынувшую откуда-то из глубины души теплоту и почувствовала, как на ресницы упрямо навернулись слезы, которых, как ей казалось, уже не осталось. Она вспомнила ту самую загадочную и красивую мелодию, связанную с воспоминаниями о давно ушедших родителях, которую часто слушала в редкие часы затишья на дне вентиляционной шахты в убежище… Ту самую, которой так боялась подпеть. В памяти, словно наяву, полился знакомый чарующий мотив, и Лера, разжимая подрагивающие губы, стала тихонечко напевать.

Переставший кряхтеть Батон угомонился и, неподвижно смотря в стену, думал о чем-то своем. Незнакомая мелодия невольно уносила его далеко-далеко. Туда, где ждали вернувшиеся из зоопарка улыбающиеся Димка и Женя, руки которой пахли родным ароматом свежей душистой выпечки…

Угомонилась и мышь, настороженно ловившая усами-антеннами новые необычные звуки, издаваемые хозяйкой.

Ссутулившаяся Лера, прислушиваясь к своей памяти, продолжала тихо петь, чувствуя, как по щеке прохладной ниточкой побежала слезинка.

Так они и застыли — кто сидя, кто лежа.

Мужчина, девушка и мышь.

Три маленьких осколка, изредка вырываемые из окружающего сумрака багровыми сполохами аварийного освещения, бесшумно пульсирующего в стальных венах зажатого ледяными тисками подводного корабля.

Мира, который ценой стольких усилий они пытались вернуть, по-прежнему не было.

И все-таки Лера продолжала петь, подпитываемая звуками, идущими из самого сердца.

Сердца, которое по-прежнему хотело жить.

 







Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 101. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2018 год . (0.069 сек.) русская версия | украинская версия