Воровство

Примерно такими же соображениями мы должны руководствоваться при употреблении термина воровство. Он законно появляется в диагнозе только после того, как ребенок понял смысл концепции частной собственности. Здесь тоже

необходимо проследить последовательность шагов развития, чему до сих пор уделялось мало внимания со стороны аналитиков.

Обычно установку, когда младенец хватает все, что хочет, объясняют ненасытной «оральной жадностью», которая в ран­нем возрасте не ограничена никакими барьерами Эго. Если же описывать подробнее, то у нее два корня — один в йд, другой в Эго. С одной стороны, это не что иное, как действие в русле известного принципа удовольствия, который подталкивает еще незрелое Эго присваивать все приятное и отвергать неприят­ное как чуждое. С другой стороны, эта реакция обусловлена не­различением себя и объекта, что вполне соответствует возрасту ребенка. Хорошо известно, что на этой ранней стадии ребенок может обращаться с частями тела матери так, как если бы они были его собственными. Такие действия зачастую принимают за свидетельство ранней и спонтанной щедрости младенца. Од­нако на самом деле это не более чем следствие еще не сфор­мировавшихся границ Эго. Именно недифференцированное сли­яние с миром объектов делает ребенка угрозой частной собствен­ности других людей.

Представления «мое» и «не моё», без которых невозможно формирование взрослой «честности», развиваются очень посте­пенно, параллельно с продвижениеы ребенка к индивидуально­му статусу. Сначала они относятся, по всей видимости, к телу ребенка, потом к родителям, загеи к переходным объектам, ко всему, на что направляется катексис—и нарциссический, и ка-тексис объектной любви. Стоит отметить, что как только у ре­бенка появляется концепция «моего», он начинает яростно и рев­ностно отстаивать свою собственность от любых посягательств. «У меня взяли» или «у меня украли» ребенок понимает гораздо раньше, чем противоположные понятия, т. е. тот хракт, что надо уважать чужую собственность. Прежде чем это представление будет иметь для него смысл, ребенок должен расширить круг своих отношений и научиться эмпатичесЮ! принимать привязан­ность людей к их собственности. Независимо от темпа развития собственно концепции «моего» и «твоего» почти не влияют на по­ведение ребенка, поскольку вступают б конфликт с очень сильным желанием присвоения. Оральная жадность, анальный собствен­нический инстинкт, стремление собирать и припрятывать, непре­одолимая потребность в фаллических символах — все это пре­вращает маленьких детей в потенциальных воришек до тех пор, пока давление образования, требования Супер-Эго и вместе с этим постепенное смещение сил в балансе Ид— Эго не начинают рабо­тать в противоположном направлении, т. е. развитии честности.

Принимая в расчет все вышесказанное, диагносту необхо­димо прояснить целый ряд пунктов, прежде чем отнести случай кражи к той или иной категории. Он должен выяснить, что имен­но стало причиной совершения кражи — отсутствие или задер­жка в развитии индивидуального статуса, объектных отношений, эмпатии или формировании Супер-Эго (кражи, совершаемые детьми с отставаниями или умственной неполноценностью); если же развитие осуществляется нормально, то не имеет ли место временная регрессия к одной из фаз развития (воровство как преходящий, связанный с определенной стадией симптом), или же ребенок полностью регрессировал по тому или иному ас­пекту, причем воровство в этом случае является конечным ком­промиссным образованием (невротический симптом), или же, наконец, причина лежит исключительно в недостаточном конт­роле Эго над чрезмерным и нерегрессивным желанием к обла­данию, т. е. в неправильной социальной адаптации (делинквент-ный симптом).

Как и ложь, многие реальные клинические случаи имеют смешанную этиологию, т. е. вызвацы сочетанием задержки, рег­рессии и слабого контроля Эго. Тот факт, что все малолетние преступники начинали с кражи из маминого кошелька, показы­вает, насколько всякая кража коренится в изначальном един­стве моего и твоего, Я и объекта.