Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Идея внесословной ценности человека и ее художественное воплощение в сатире А. Кантемира «На зависть и гордость дворян злонравных» («Филарет и Евгений). - Выше.




12. История и современность в трагедии Я.Б. Княжнина «Вадим Новгородский».

 

Трагедия «Вадим Новгородский» насыщена политическим радикализмом. Сам Княжнин состоял на гражданской и военной службе. Но за растрату казенных денег его отдали под суд и приговорили к смертной казни. Это был слишком жестокий приговор, скорее всего, были какие-то отягчающие вину обстоятельства политического характера. Кару все-таки смягчили: разжаловали в рядовые, лишили дворянства, запретили служить. Он перебивался заработками от литературы. Трагедия «Вадим Новгородский» - в ней нашло воплощение глубокое идейно-политическое столкновение Княжнина с реакционно-охранительным лагерем во главе с самой императрицей. В основу трагедии положен рассказ из Никоновской летописи о борьбе Вадима Храброго и новгородцев с князем Рюриком, причинившим им «много зла», стремившимся их поработить («яко быти нам рабом»). Характерно, что его же использовала Екатерина II в драме «Историческое представление… из жизни Рюрика», где она, извращая исторические факты, пыталась показать, что русскому государству исконно была присуща монархическая форма правления: князь Гостомысл перед смертью передает престол своему внуку Рюрику, а Вадима изобразила честолюбцем, стремившимся захватить трон своего родственника. В итоге у Екатерины Вадим оказывается посрамленным: его не поддержал народ, а сам он униженно вымаливает себе прощение и, получив его, заявляет Рюрику: «Я верный твой подданный». Только единодержавная власть может спасти народ от бедствий — такова основная мысль пьесы Екатерины.

Княжнин своей трагедией вступает в открытую полемику с императрицей. Его Вадим – несгибаемый борец за свободу, за республику – поднимает восстание против Рюрика. Оно оканчивается поражением: у Княжнина народ не поддержал Вадима. Как «истинный сын отечества», он не может жить и быть рабом, поэтому Вадим закалывается. В трагедии Рюрик – не изверг на троне, а мудрый великодушный правитель. Он— воплощение мудрого монарха, справедливого государя-гражданина, «отца народа». Он неподкупный защитник слабых, справедливый и милосердный судья, безупречно храбрый воин. Эти качества снискали ему любовь народа, их не отрицают и его враги. Поэтому выступление Вадима было направлено против самих монархических принципов.

Утверждая, что в Новгороде и до Рюрика правили князья, и принижая образ мятежника, Екатерина повторяла свою излюбленную мысль, что бунтарские настроения не соответствуют «нравам нации»: «Народы, приобыкши повиноваться государю... не поважены тут иметь прение, где следует воли его чинить исполнение». Княжнин же считает исконной формой русского государственного правления республику, а самодержавие навязанным позднее. Носителями национальных традиций в «Вадиме Новгородском» являются республиканцы, борющиеся за возвращение новгородской вольности. Им боги дали «сердце — чтоб дерзать, и руку — чтоб разить». Они, истинные сыны отечества, подлинные граждане, предпочитают смерть жизни под игом самодержавия:

Когда отечеству жизнь наша бесполезна,

Став праздными его свидетельми оков,

Нам ползать ли в толпе тирановых рабов?..

...Смерть — благо, ежели жизнь должно ненавидеть!

Резко различно в обеих пьесах изображение Вадима. У Екатерины это честолюбивый мальчишка, претендующий на трон, у Княжнина — лучший в Новгороде полководец, закаленный в боях, уважаемый человек, страстный поборник свободы. «Сколь рабства ужасаюсь, Толико я его орудием гнушаюсь»,— отвергает он предложенный ему Руриком царский венец. Еще до развернувшихся событий Вадим отверг искания монархов, просивших руки его дочери, ибо он «пренебрегал приять тирана в сына и, гражданин, хотел новградска гражданина».

Трагедия предупреждала, что неограниченное единовластие способно превратиться в тиранию. С афористичной меткостью эту мысль высказывает Пренест, соратник Вадима:

Что в том, что Рюрик сей героем быть родился,

Какой герой в венце не развратился?

Самодержавие повсюду, без содетель,

Вредит и самую чистейше добродетель

И, невозбранные пути открыв страстям,

Дает свободу быть тиранами царям.

Речь идет о тирании как синониме монархического правления, независимо от личных качеств того или иного царя. герои его трагедии, признавая кротость, великодушие, справедливость Рурика, не отказываются от борьбы с ним. Ни временное благоденствие отечества, ни личный почет, ни слава не могут заменить утраченной вольности. Так думают Вадим, Пренест, Вигор, все истинные граждане, воспитанные в свободной стране.

Следуя за историей, Княжнин заканчивает трагедию победой Рурика, но показывает, что она не колеблет убеждений республиканцев.

Для возвращенья вам потерянной свободы

Почто не мог пролить всю кровь мою, народы! —

с тоскою говорит Вадим. Любовь сменяется гневом, когда он видит тот же народ коленопреклоненным перед Руриком:

О, гнусные рабы, своих оков просящи!

О, стыд! Весь дух граждан отселе истреблен!

Народ «обольщен». Власть Рурика «угодна небесам». Но боги, обращающие людей в рабов, неправы, и свободолюбец бросает им вызов:

Вселенну, боги, вы, вратя по вашей власти,

Возможете весь мир тиранам предавать...

...Злодеям счастливым пусть всё порабощенно,—

Но сердце из того Вадима исключение.

Не можете души моей поколебать

И, громом воружась, властителя мне дать...

В своей непоколебимой непокорности, уверенности в собственной правоте, Вадим стоит в оковах как победитель перед князем, который ищет дружбы мятежника:

Мне другом?.. ты?.. в венце?.. Престани тем пленяться!

Скорее небеса со адом съединятся! —

презрительно отвечает Вадим. И, умирая, он произносит гордые слова:

В средине твоего победоносна войска,

В венце, могущий всё у ног твоих ты зреть, —

Что ты против того, кто смеет умереть?

Трагедия приняла революционизирующее значение. Поэтому при выходе из печати она была сожжена екатерининским палачом, получив в списках широкое распространение в декабристских кругах, а вторично полностью была издана только в 1914 году.

 

13. Проблема воспитания в сатире А.Кантемира «О воспитании» («К князю Никите Юрьевичу Трубецкому»).

 

Сатира седьмая («О воспитании. К князю Никите Юрьевичу Трубецкому») есть скорее эпистола, чем сатира: развёрнутое изложение мыслей о предмете рассуждения. Поэт начинает с обличения общего мнения, будто бы разум даётся исключительно с возрастом и что поэтому молодой человек не может дать здравого совета. Отчего же такой предрассудок? Многие говорят, что человек от природы склонен вдаваться в обман, но на самом деле от воспитания зависит больше: любая нива засохнет, если её не поливать; любая же и даст плод при искусном уходе. Это знал Петр Великий, который сам стремился искать добрые примеры в других странах и открывал училища для подданных. Правильное воспитание — путь к совершенству: «Главное воспитания в том состоит дело, / Чтоб сердце, страсти изгнав, младенчее зрело / В добрых нравах утвердить, чтоб чрез то полезен / Сын твой был отечеству, меж людьми любезен / И всегда желателен, — к тому все науки / Концу и искусства все должны подать руки».

Можно быть великим учёным или воином — но злонравного и нелюбезного человека никто добром не помянет. Только добродетель может дать человеку спокойную совесть и бесстрашное ожидание кончины. Лучше простой ум с чистой совестью, чем острый разум со злобой.

Не надо всё время твердить детям строгие уставы и ругать их, тем более прилюдно — этим лишь отобьёшь любовь к добродетели. Лучше всего действовать примером. Заметив в сыне дурную склонность, надо указать ему на кого-нибудь, кто страдает от неё: скупца, иссохшего над своим золотом, мота в тюрьме, больного любострастника. Надо осторожно выбирать ребенку слуг и всё окружение: оно сильно влияет на воспитание. Часто сын теряет добродетель в объятиях рабыни и учится у слуг лгать. Злее же всех пример — родители. Нет толку читать ребёнку наставления, если он беспрестанно видит зло в собственном отце. Кто и не может избегать зла сам, пусть скроет его от сына: ведь никто не покажет гостю беспорядок в своём доме, а дети ближе, чем гость. Многим такие наставления от молодого человека покажутся за вздор, заключает поэт, так они могут и не читать этих стихов, которые писаны для одной забавы…

 

14. Преодоление поэтики классицизма в оде Г.Р. Державина «Фелица»

 

Главная заслуга Державина – сближение поэзии с жизнью. Главный предмет изображения – человеческая личность. Поэт заговорил в стихах о самом себе. Рамки классицизма оказались тесными для Державина. Низкое и высокое, печальное и смешное соединились в одном и том же произведении. Державин начал с трансформации жанра торжественной оды.

«На рождение в Севере...». По теме – это поздравительная ода, написанная по случаю дня рождения наследника, будущего императора Александра I. По форме шутливая песенка, где удачно используется сказочный мотив о поднесении подарков младенцу маленькими феями. Он написан хореем. В сниженном плане изображаются античные божества: Борей – «лихой старик», с «белыми волосами и с седою бородой», нимфы «засыпают с скуки», сатиры греют руки у костра. Вместо обобщенной картины природы - конкретная пейзажная зарисовка русской зимы: «инеи пушисты», «метели», «цепи льдисты». Образ царя-младенца дан слитно с образом матери-России:

Сим Россия восхищена

Токи слезны пролила,

На колени преклоненна,

В руки отрока взяла.

Царевич представляет собой соединение всех совершенств. Гении ему приносят:

Тот обилие, богатство,

Тот сияние порфир;

Тот потехи и приятство,

Тот спокойствие и мир...

Но реплика «родился некий бог» стоит не утверждением, а вопросом, и в последнем пожелании:

Будь страстей твоих владетель,

Будь на троне человек! –

Царь прежде всего человек.

В этих стихах обнаруживается прямая полемика с Ломоносовым. Державин начинает свои стихи строкой: «С белыми Борей власами», а у Ломоносова: «Где с белыми Борей власами».

«На смерть князя Мещерского». Тема скоротечности бытия, неизбежности смерти, ничтожности человека перед лицом вечности давно знакома русской литературе. И поэт перекликается с этими мотивами, когда говорит о трагическом законе бытия:

Ничто от роковых когтей,

Никая тварь не убегает;

Монарх и узник – снедь червей,

Гробницы злость стихий снедает;

Зияет время славу стерть:

Как в море льются быстры воды,

Так в вечность льются дни и годы;

Глотает царства алчна смерть.

С большой эмоциональной силой пишет Державин о внезапном приходе смерти, следуя средневековым мотивам:

Не мнит лишь смертный умирать

И быть себя он вечным чает;

Приходит смерть к нему, как тать,

И жизнь внезапну похищает.

Судьба князя Мещерского, «сына роскоши, прохлад и нег», - конкретное воплощение этой трагической коллизии человеческого бытия. Державин сумел сочетать 2 разных плана восприятия мира. Во 2-ой части стихотворения звучат эпикурейско-горацианские мотивы:

Жизнь есть небес мгновенный дар;

Устрой ее себе к покою

И с чистою твоей душою

Благословляй судеб удар.

Новаторский характер проявляется в том, что автор в качестве одного из героев стихотворения изображает себя.

«Фелица». Это наглядный пример нарушения классицистской нормы, т. к. происходит сочетание оды с сатирой: образу просвещенного монарха противопоставляется собирательный образ порочного мурзы; полушутя говорится о заслугах Фелицы; весело смеётся автор над самим собой. Образ Фелицы отличается многоплановостью. Фелица – просвещенная монархиня и частное лицо. Автор выписывает привычки Екатерины-человека, её образ жизни, особенности характера:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом.

Новый принцип изображения положительного героя. Комплименты не мешают поэту показать конкретные дела правительницы. Она – тот «бог»,

Который даровал свободу

В чужие области скакать,

Позволил своему народу

Сребра и золота искать;

Который воду разрешает

И лес рубить не запрещает;

Велит и ткать, и прясть, и шить;

Развязывая ум и руки,

Велит любить торги, науки

И счастье дома находить.

Державин следует правде, показывает ограниченность Екатерины-писательницы. Противопоставляет современное царствование предыдущему:

Там с именем Фелицы можно

В строке описку поскоблить...

В этой оде поэт соединяет похвалу императрице с сатирой на её приближенных. Державинский мурза – это сам поэт.

В оду органично вписаны бытовые картины описания домашних забав в обществе юной Плениры – Екатерины Яковлевны:

Иль сидя дома я прокажу.

Играя в дураки с женой;

То с ней на голубятню лажу,

То в жмурки резвимся порой;

То в свайку с нею веселюся,

То ею в голове ищуся.

В стихах Державина раскрывается образ его современника.

Нововведение Державина – образец натюрморта:

Там славный окорок вестфальский,

Там звенья рыбы астраханской,

Там плов и пироги стоят.

 

15. Классицизм как художественный метод. Своеобразие русского классицизма.

 

1. Первое литературное направление в России — классицизм складывается в 30-50-е гг. XVIII века. Название этого направления происходит от латинского слова classicus, т. е. образцовый. Так называли античную литературу, которую широко использовали классицисты. Наиболее яркое воплощение классицизм получил в XVII в. во Франции в творчестве Корнеля, Расина, Мольера, Буало. Идеологической основой литературных направлений всегда служит широкое общественное движение. Русский классицизм создавало поколение европейски образованных молодых писателей, родившихся в эпоху Петровских реформ и сочувствовавших им.

Главное в идеологии классицизма — государственный пафос. Государство, созданное в первые десятилетия XVIII в., было объявлено высшей ценностью. Классицисты, воодушевленные Петровскими реформами, верили в возможность его дальнейшего совершенствования. Оно представлялось им разумно устроенным общественным организмом, где каждое сословие выполняет возложенные на него обязанности. Противоречиво отношение классицистов к «природе» человека. Ее основа, по их мнению, эгоистична, но вместе с тем поддается воспитанию, воздействию цивилизации. Залогом этого является разум, который классицисты противопоставляли эмоциям, «страстям». Разум помогает осознанию «долга» перед государством, в то время как «страсти» отвлекают от общественно полезной деятельности.

Своеобразие русского классицизма состоит в том, что в эпоху становления он соединил в себе пафос служения абсолютистскому государству с идеями раннего европейского Просвещения. Во Франции XVIII в. абсолютизм уже исчерпал свои прогрессивные возможности, и общество стояло перед буржуазной революцией, которую идеологически подготовили французские просветители. В России в первые десятилетия XVIII в. абсолютизм еще шел во главе прогрессивных для страны преобразований. Поэтому на первом этапе своего развития русский классицизм воспринял от Просвещения некоторые из его общественных доктрин. К ним относится прежде всего идея просвещенного абсолютизма. Согласно этой теории государство должен возглавлять мудрый, «просвещенный» монарх, стоящий в своих представлениях выше своекорыстных интересов отдельных сословий и требующий от каждого из них честной службы на благо всего общества. Примером такого правителя был для русских классицистов Петр I.

В отличие от французского классицизма XVII в. и в прямом соответствии с эпохой Просвещения в русском классицизме 30 —50х годов огромное место отводилось наукам, знанию, просвещению. Страна совершила переход от церковной идеологии к светской. Россия нуждалась в точных, полезных для общества знаниях. Само слово «просвещенный» означало не просто образованного человека, но человека-гражданина, которому знания помогли осознать свою ответственность перед обществом. «Невежество» же подразумевало не только отсутствие знаний, но вместе с тем непонимание своего долга перед государством.

В области чисто художественной перед русскими классицистами стояли такие сложные задачи, которых не знали их европейские собратья. Французская литература середины XVII в. уже имела хорошо обработанный литературный язык и сложившиеся на протяжении длительного времени светские жанры. Русская литература в начале XVIII в. не располагала ни тем, ни другим. Поэтому на долю русских писателей второй трети XVIII в. выпала задача не только создания нового литературного направления. Они должны были реформировать литературный язык, осваивать неизвестные до того времени в России жанры. Каждый из них был первооткрывателем. Кантемир положил начало русской сатире, Ломоносов узаконил жанр оды, Сумароков выступил как автор трагедий и комедий. В области реформы литературного языка главная роль принадлежала Ломоносову. На долю русских классицистов выпала и такая серьезная задача, как реформа русского стихосложения, замена силлабической системы силлабо-тонической.

В результате настойчивой работы было создано литературное направление, располагавшее собственной программой, творческим методом и стройной системой жанров. Художественное творчество мыслилось классицистами как строгое следование «разумным» правилам, вечным законам, созданным на основе изучения лучших образцов античных авторов и французской литературы XVII в. Творческий метод классицистов складывается на основе рационалистического мышления. Они стремятся разложить человеческую психологию на ее простейшие составные формы. Типизируются не социальные характеры, а человеческие страсти и добродетели. Категорически запрещалось в одном характере соединять разные «страсти» и тем более «порок» и «добродетель». Точно такой же «чистотой» и однозначностью отличались и жанры. В комедию не полагалось вводить «трогательные» эпизоды. Трагедия исключала показ комических персонажей.

Произведения классицистов были представлены четко противопоставленными друг другу высокими и низкими жанрами. Здесь имела место рационалистическая продуманная иерархия. К высоким жанрам относились ода, эпическая поэма, похвальная речь. К низким — комедия, басня, эпиграмма. Каждая из групп предполагала свое морально-общественное значение. В высоких жанрах изображались «образцовые» герои — монархи, полководцы, которые могли служить примером для подражания. Среди них самым популярным был Петр I. В низких жанрах выводились персонажи, охваченные той или иной «страстью». Особые правила существовали в классицистическом «кодексе» для драматических произведений. В них должны были соблюдаться три «единства» — места, времени и действия. Рациональное зерно заключалось в стремлении к четкой организации драматического произведения, в концентрации внимания зрителя не на внешней, развлекательной стороне, а на самих героях, на их драматических взаимоотношениях. Следует отметить, что, несмотря на подобную регламентацию творчества, произведения каждого из писателей-классицистов имели свои индивидуальные особенности.

Русский классицизм XVIII в. прошел в своем развитии два этапа. Первый из них относится к 30-50-м годам. Это становление нового направления, когда один за другим рождаются неизвестные до того времени в России жанры, реформируется литературный язык, стихосложение. Второй этап падает на последние четыре десятилетия XVIII в. и связан с именами таких писателей, как Фонвизин, Херасков, Державин, Княжнин, Капнист. В их творчестве русский классицизм наиболее полно и широко раскрыл свои идеологические и художественные возможности.

Каждое крупное литературное направление, сходя со сцены, продолжает жить в более поздней литературе. Классицизм завещал ей высокий гражданский пафос, принцип ответственности человека перед обществом, идею долга, основанного на подавлении личного, эгоистического начала во имя общих государственных интересов.

 

 

2. конецформыначалоформыВ 30-60-е годы в России сложились благоприятные социальные (национальное единство, абсолютистская форма правления в лице просвещенного монарха Петра I) и эстетические предпосылки для восприятия эстетической доктрины классицизма. В Петровскую эпоху ярко обнаружило себя и первое непосредственное обращение России к главному источнику новой европейской культуры - к античности. В России не было Ренессанса и поэтому "возрождение" и "открытие античности" переживалось как бы с удвоенной силой и глубиной. В 1690-1720-х гг. памятников античной литературы было переведено больше, чем за всю предшествующую историю русской литературы, а число переводов, так или иначе трактующих античные темы, возросло необычайно.

Классицизм в России вместе с тем приобрел ярко выраженную национальную форму. Это один из национальных вариантов классицизма. Его специфические особенности нашли выражение в следующих моментах:

* конецформыначалоформыРоссия обратилась к культурному опыту Западной Европы в тот момент, когда век Корнеля и Расина был уже позади, на первый план выходили идеалы Просвещения. Они явились философской основой русского классицизма.

* конецформыначалоформыЕсли в западноевропейских вариантах классицизма, и особенно в системе жанров французского классицизма, главенствующее место принадлежало драматическому роду - трагедии и комедии, то в русском классицизме жанровая доминанта смещается в область лирики и сатиры.

конецформыначалоформыТеоретиком русского классицизма стал А.П.Сумароков (1718-1777). Его стихотворный трактат "Эпистола о стихотворстве" увидел свет в 1748 г., это первая стихотворная поэтика в России. "Эпистола", без сомнения, имела образцом "Поэтическое искусство" Буало. Однако, подражая Буало, Сумароков чередовал переводы и пересказы отрывков "Поэтического искусства" с собственными объяснениями, вводил собственные темы для ряда жанров (сатиры, комедии), приводил свои примеры, ввел и новые жанры. Главное - в состязании с образцом ему удалось учесть национальные традиции русской литературы.

Система жанров русского классицизма:

конецформыначалоформы1) баллада 2) басня 3) бурлескная поэма 4) идиллия и эклога 5) комедия 6) мадригал 7) ода 8) песня 9) рондо 10) сатира 11) сонет 12) трагедия 13) элегия 14) эпиграмма 15) эпистола

Немалую роль в смещении жанровой доминанты в художественной системе русского классицизма сыграло и качественно иное отношение наших авторов к традициям национальной культуры, в частности к фольклору. Трактат Буало демонстрирует отрицательное отношение к народной (низовой) культуре. Русский классицизм не чуждался национального фольклора. Тредиаковский прямо ссылается на песни простого народа как на образец, которому он следовал в установлении своих правил.

Своеобразием литературного процесса конца ХVII- начала ХVIII века объясняется еще одна особенность русского классицизма: его связь с художественной системой барокко в его русском варианте. Д.С.Лихачев объясняет это тем, что русское барокко "взяло на себя в историческом плане многие из функций Ренессанса".

конецформыначалоформыВ русской литературе 1730-1750-х годов воздействие традиций барокко в наибольшей степени сказалось в торжественных одах Ломоносова. Своей декоративной пышностью, стремительностью и "напряженным метафоризмом" одический стиль Ломоносова действительно сближается с поэтикой барокко. Поэтому не лишены справедливости и замечания А.А.Морозова, видевшего в творчестве Ломоносова наиболее яркое проявление того воздействия, которое система барокко оказала на становление новой русской поэзии в период утверждения в ней классицизма.

конецформыначалоформыВ русской литературе классицизм приобрел свои национальные особенности:

- живой интерес к настоящему и прошлому своей страны;

- интерес к народной поэзии . к народному языку.

-сильнее звучала критика недостатков общества ;

-ярче звучала идея служения человечеству.

 

3. «Классицизм» - термин, который означает «образцовый». Наиболее целостную эстетическую систему сформировал французский классицизм, мировоззренческой основой которого послужил рационализм французского философа Рене Декарта (1596-1650). Критерием истины Декарт признает разум. Особую роль в формировании необходимых условий для возникновения классицизма во Франции сыграло влияние Ренессанса, особенно это касалось обогащения французского языка и централизации придворной жизни. Французский абсолютизм XVII в. регламентировал личность, заключая ее в жесткие рамки государственности. Язык обогащался на основе правил греческих и латинских образцов, появились переводы Гомера, Софокла, Плутарха.

Основные принципы рационализма в искусстве (по Р. Декарту):

1. Художественное творчество подчиняется строгой регламентации со стороны разума.

2. Художественное произведение должно иметь четкую, ясную внутреннюю структуру.

3. Главная задача художника - убеждать силой и логикой мысли.

Одной из важнейших черт классицизма было обращение к формам античного искусства. Однако философское обоснование классицизма объявляет материю и дух, чувство и разум двумя самостоятельными началами. Отсюда следует потеря в классицизме тенденции эстетического переживания мира как гармонического целого.

Полную эстетическую теорию классицизма создал Никола Буало (1636-1711). Им в трактате «Поэтическое искусство» обосновывается необходимость соблюдения правил трех единств:

■ места (на протяжении произведения, постоянно);

■ времени (максимально в течение суток);

■ действия (все события подчинены одной сюжетной линии либо

раскрытию главного конфликта).

Однако сами по себе три единства не являются определяющим признаком классицизма.

Н. Буало утверждал, что в теории искусства должна получить свое воплощение абсолютная красота. Ее источником является духовное начало. Прекрасно лишь правдивое искусство, но поэтому оно не может быть простым подражанием природе. Природа и реальная жизнь - непосредственный объект искусства, но оно должно регламентироваться правилами разума.

В произведениях классицистов центральный конфликт — между личным чувством и чувством долга, и герой поступает согласно чувству долга.

Нормативная эстетика классицизма — совокупность обязательных правил творчества.

В литературе утвердили господство классицизма Пьер Корнель - мастер трагедии и Жан-Батист Мольер - великий мастер комедии. Пьесы Ж-Б. Мольера «Скупой», «Тартюф», «Мещанин во дворянстве» до сих пор с успехом идут во многих театрах.

В архитектуре образцом классицизма является Версальский дворец, построенный по воле Людовика XIV.

Теоретиком классицизма в живописи стал французский художник Никола Пуссен (1594-1665). Предметом его искусства стало возвышенное и прекрасное. Разумное начало придает величие благородным поступкам человека. Картины Н. Пуссена («Отдых на пути в Египет», «Царство Флоры») гармоничны и поэтичны.

Классицизм выражал абсолютистскую государственность - «государство — это я». Впоследствии он перерос в ампир — стиль характеризующийся имперским величием, торжественностью, государственной устойчивостью (мир - мое государство, а оно охватывает весь видимый мир).

Правдивость характеров героев классицисты видели в строгой подчиненности внутренней логике. Единство характера героя – важнейшее условие эстетики классицизма.

Односторонность, внутренняя статичность героя не исключает, однако, проявления с его стороны живых человеческих чувств. Но в разных жанрах эти чувства проявляются по-разному, строго согласно выбранному масштабу – трагическому или комическому.

Раскрыть человеческий характер в понимании классицистов означает показать природу действия вечных, неизменных в своей сущности страстей, их влияние на судьбы людей.

Важнейшие нормативы классицизма – единство действия, места и времени – вытекают из тех содержательных предпосылок, о которых шла речь выше. Чтобы точнее донести до зрителя мысль и вдохновить на самоотверженные чувства, автор не должен был ничего усложнять. Основная интрига должна быть достаточно простой, чтобы не путать зрителя и не лишать картину цельности. Требование единства времени было тесно связано с единством действия, и в трагедии не происходило много разнообразных событий. Единство места также толковали по разному. Это могло быть пространство одного дворца, одной комнаты, одного города, и даже расстояние, которое герой мог преодолеть в течение двадцати четырех часов. Особо смелые реформаторы решались растянуть действие на тридцать часов. Трагедия должна иметь пять актов и быть написана александрийским стихом (шестистопным ямбом).

 

 

16. Анакреонтическая тема в поэзии Г.Р. Державина.

Анакреонтика Державина приобретает автобиографический характер. Он воспевает скромные радости в тиши, в кругу семьи, свою свободу и независимость. Исследователи замечали, что подражания поэзии Горация, певца спокойствия и безмятежности, и Анакреонта, певца любви, вина и веселья, не мешали Державину оставаться самим собой. Обращаясь к анакреонтике, поэт русифицировал сюжеты и образы, наполнял их стихией русской жизни, быта, природы. В стихотворении «Любушке» рядом с древнегреческим Протеем – образы русской сказки. Д. создает своего Анакреонта – жизнелюбца, весельчака и свободного, независимого певца.
«Русские девушки» - одно из лучших анакреонтических творений поэта. В нем есть обращение к древнегреческому певцу (певец Тиисский), предлагает Анакреонту полюбоваться вместе с ним на девушек. Стихотворение отличается пластичностью и живописностью. Белинский видит Д. зачинателя русской антологической (античной) поэзии. Поэзия Анакреонта близка Д. светлым восприятием мира и утверждением радости бытия.
«Венец бессмертия» - развивает тему поэтического бессмертия. Демократический дух и национальный характер поэхии Д. были отмечены еще Белинским. Его демократизм и самобытность – в умении писать реальную жизнь и крестьянский быт, живой, и иногда грубоватый, народный язык. У него вообще много заимствований из простонародного языка.
Автобиографизм анакреонтики подготовил почву для стихотворения «Евгению. Жизнь Званская». Написано оно другу Д., епископу Евгению Болховитинову. Званка – имение Д. в спокойном повествовательном тоне, приукрашивая описание живыми картинами быта и русской природы, рассказывает Д. о своей жизни в имении на склоне лет, о царящем покое и любви. Мы видим образ гуманного, доброго барина, для которого слуги – рабы, но их отношения идиллические. Присутствуют и элегические раздумья поэта.
В третий период (90-е) у Державина преобладает анакреонтическая лирика. В стихотворении «Философы пьяный и трезвый» (1789, опубл. 1792), «Храповицкому» (1793, опубл. 1808), «К лире» (1794, опубл. 1798), «Похвала сельской жизни» (1798, опубл. 1808) Державин декларирует отказ от торжественной оды и обращение к интимной лирике, тем самым полемизируя с принципами героической поэзии, провозглашенными Ломоносовым. Эстетические воззрения Державина выражены им в трактате «Рассуждение о лирической поэзии или об оде» (1811—15). Прославление сельской жизни, интимных радостей, мудрой умеренности выражало вместе с тем порицание придворной жизни, праздной роскоши.
В поэтике державинского типа мифологический образ утрачивает аллегоричность и превращается в синоним отвлеченного, обобщенного понятия либо в имя нарицательное для русского бытового явления, для данного человеческого типа. При этом разрушаются постоянные, обязательные "литературные" логические связи, но расширяется ассоциативно-эмоциональное поэтическое значение слова-имени, зачастую обуславливаемое данным контекстом. Поэтический образ становится из однозначного многозначным, и. вместе с тем более конкретным, поскольку строится на отборе из многочисленных признаков, связей, ассоциаций одного, иногда неожиданного, но решающего в данном контексте, сохраняя одновременно иные связи, другие оттенки.
На серии образов такого рода построена написанная в 1780 г. ода "К первому соседу", причем ни один из них ни малейшего отношения к античности, к мифологии (в прямом смысле слова) не имеет и в то же время не является аллегорией. Например, "нежная нимфа" - это содержанка, итальянская красавица певица, а "парка" - просто смерть. Или в "Вельможе": "муза" - державинская поэзяя) "нимфы", которые "средь зимы" "в рощах воспевают", - певицы, а может быть, - крепостной хор (иное, уже третье значение слова, по сравнению со "Стихами на рождение в Севере" и "К первому соседу"); "Цирцея" - красавица, любовница. Но, как и в предыдущих примерах, поэтический смысл державинских образов гораздо шире буквального толкования. Имя Цирцеи нужно и для того, чтобы охарактеризовать моральный облик вельможи, определив его скотский (в нравственном отношении) образ жизни. Стоит напомнить, что подобная "мифология", утратившая в державинской интерпретации прямолинейную аллегоричность, но обретшая поэтическую многозначность, - характернейший компонент реалистической поэтики "Евгения Онегина".
Стремление к индивидуализации художественного целого, к оригинальной разработке образа вполне закономерно привело Державина к отказу от образно-словесных штампов. Для одной и той же темы, мотива, ситуации Державин находит различное воплощение, - даже в произведениях, хронологически близких.
Вместе с тем в державинском творчестве этих лет значительно расширяется и усложняется образ автора. В значительной мере этому способствует усиленное внимание поэта к так называемым анакреонтическим песням - небольшим стихотворениям, написанным на мотивы или "в духе" древнегреческого лирика Анакреона. Основу державинской анакреонтики составляет "живое и нежное впечатление природы", по выражению друга Державина и переводчика Анакреона - Н. А. Львова. "Этот новый и большой раздел поэзии Державина, - пишет А. В. Западов, - послужил для него выходом в радостный мир природы, позволил говорить о тысяче маленьких, но важных для человека вещей, которым не находилось места в системе жанров классицистической поэтики. Адресуясь к Анакреону, подражая ему, Державин писал свое, и национальные корни его поэзии проступают в анакреонтических песнях особенно ясно" .
Всю поэзию Державин подразделял на две части: "ода" и "песня". Если для лирического стихотворения - "оды" - в качестве определяющего свойства Державин выдвигал вдохновение и считал, что для него извинительны "погрешности", "как на Солнце пятна", то отличительным признаком "песни", по Державину, является поэтическое мастерство. И, надо сказать, мастерство Державина-поэта в анакреонтике проявляется с особой наглядностью, ибо в этих небольших стихотворениях совсем нет места ни развернутой публицистике, ни связанной с нею риторике. Необычайная экономность художественных средств, предельная ясность, отточенность языка и стиха делают очень многие стихотворения этого цикла маленькими шедеврами. Но было бы неверным полагать, что Державин сочинял эти стихи только для демонстрации своего поэтического мастерства, - нет, он ставил перед собой куда более серьезные цели. "По любви к отечественному слову, - подчеркивал поэт, выпуская сборник "Анакреонтических песен" отдельным изданием в 1804 г., - желал я показать его изобилие, гибкость, легкость и вообще способность к выражению самых нежнейших чувствований, каковые в других языках едва ли находятся". Читатели же, уже хорошо знакомые с лирическим героем Державина - поэтом-гражданином, борцом за правду, -теперь увидели во всей многогранности тот же образ со стороны его частной жизни, его личных пристрастий, склонностей, "шалостей".
И, наконец, в полной мере обе ипостаси державинского лирического героя слились в один полнокровный реалистический характер в крупнейшем произведении последнего периода творчества Державина - стихотворении "Евгению. Жизнь Званская" (1807).
Это стихотворение - своеобразный ответ на романтическую элегию В. А. Жуковского "Вечер". Державин вступил в развернутый спор с Жуковским о том, что должен изображать поэт, кто должен быть героем поэтического произведения, как следует относиться жизни вообще и каким образом изображать природу и человеческие характеры. Это был спор о путях развития современной поэзии.
Державин почувствовал, что новое направление могло увести поэтов и читателей от активного участия в жизни к исключительному углублению в собственные переживания. Для него, человека бурной и сложной биографии, был неприемлем сам принцип бегства от реальной жизни. Он решил ответить Жуковскому - и ответить в той же самой форме, которую избрал молодой поэт. "Жизнь Званская" написана тем же размером, той же строфой, что и стихотворение Жуковского. У Державина та же композиция, тот же герой-поэт.
Меланхолическому и в значительной мере условному пейзажу Жуковского Державин противопоставляет конкретный, реальный пейзаж, характерный именно для средней полосы России. Герою Жуковского - унылому юноше, разочарованному и страдающему, целиком погруженному в воспоминания и в думы о близкой смерти, - противостоит у Державина бодрый старик. Хотя по возрасту он уже близок "к краю гроба", но живо воспринимает все и интересуется всем без исключения: от еды и предметов крестьянского труда до событий европейского масштаба, вопросов истории, философских размышлений. В противовес романтической "поэзии страдания" Державин выдвинул поэзию "жизни действительной". До пушкинского "Евгении Онегина" державинская "Жизнь Званская" - наиболее яркое произведение, возводящее в поэзию повседневную жизнь человека. Державин показал, что поэзия есть не только в природе или возвышенных переживаниях: она может быть и в бытовых "раздобарах", и в чтении газет и журналов, и в чае у вечернего костра, и в раздаче кренделей крестьянским ребятишкам.
Главный герой стихотворения одновременно и тип, и яркая индивидуальность: в конечном счете это сам Державин, но вместе с тем и типичный помещик определенного склада, живущий в типичных обстоятельствах, со своими резко выраженными индивидуальным" интересами, наклонностями, привычками, складом мышления, оценками, отношением к миру и т. д. Это соединение индивидуального и типичного, данного в определенных типичных обстоятельствах, - свидетельство того, что в русской поэзии родился реализм, причем родился в результате длительной эволюции творчества именно Державина.

 

 

17. Литературно-теоретические взгляды В.К. Тредиаковского.

Василий Кириллович Тредиаковский (1703-1769) принадлежал к кругу людей, разбуженных Петровскими реформами. Сын астраханского священника, он, подобно Ломоносову, охваченный жаждой знаний, ушел из родительского дома, учился в Славяно-греко-латинской академии, а затем – за границей, в Сорбонне. Одновременно с Ломоносовым был удостоен звания профессора Академии наук. Его литературная деятельность представлена художественными и научными трудами. Как поэта, его при жизни затмили Сумароков и Ломоносов. Но как теоретик и писатель-экспериментатор, открывающий новые пути в русской литературе, Тредиаковский заслуживает самого серьезного внимания.

В 1730 г., сразу по возвращении из-за границы, Тредиаковский выпускает перевод галантно-аллегорического романа «Езда в остров Любви» французского писателя Поля Тальмана. Текст произведения прозаический, с многочисленными стихотворными вставками любовного и эротического характера. Переживания действующих лиц облачены в аллегорическую форму. Каждому их чувству соответствует условная топонимика «острова Любви»: «пещера Жестокости», «замок Прямые Роскоши» и т.п. Наряду с реальными представлены условные персонажи типа «Жалость», «Искренность», «Глазолюбность» (кокетство). В европейской литературе 30-х годов XVIII века роман Тальмана был анахронизмом, но в России он имел большой успех. Секрет его популярности состоял в том, что он оказался созвучным рукописным «гисториям» начала века. Роман вызвал резкое недовольство церковников, которым претил его светский, эротический характер. Настораживало их и то, что в предисловии Тредиаковский заявил, что при переводе отказался от употребления церковнославянизмов, т.к. считает его жестким, неблагозвучным, принадлежностью церковной литературы. Примечательно, что на последних страницах «Езды» Тредиаковский поместил собственные стихотворения, написанные им как до отъезда, так и во время пребывания за границей, под названием «Стихи на разные случаи». Это – доклассицистическая лирика, в которой представлена автобиографическая тематика. Наряду со стихами на русском языке приведены произведения на французском. Характерно, что французские стихотворения удались автору лучше: сказалось несовершенство русского поэтического языка.

Перу Тредиаковского принадлежит первая русская ода, вышедшая в 1734 г. отдельной брошюрой, под названием «Ода торжественная о сдаче города Гданска». В ней воспевалось русское воинство и императрица Анна Иоанновна. В 1725 г., в связи с пятидесятилетием со дня основания Петербурга, было написано стихотворение «Позвала Ижерской земле и царствующему граду Санкт-Петербургу» - одно из первых произведений, воспевающих северную столицу России. Кроме победных и похвальных, Тредиаковский писал также «духовные» оды, т.е. парафразисы библейских псалмов («Парафразис вторые песни Моисеевы»). К 1735 г. относится «Эпистола от российския поэзия к Аполлину», в которой автор дает обзор европейской литературы, особое внимание уделяя античной и французской (Малерб, Корнель, Расин, Мольер, Буало, Вольтер). Торжественное приглашение «Апполина» в Россию символизировало приобщение российской поэзии к многовековому европейскому искусству.

Следующим шагом в ознакомлении российского читателя с европейским классицизмом был перевод «Поэтического искусства» Буало (в переводе – «Наука о стихотворстве») и «Послания к Пизонам» Горация. Здесь представлены не только «образцовые» писатели, но и поэтические правила, которым, по убеждению Тредиаковского, обязаны следовать и русские авторы. Он высоко оценил трактат Буало, считая его самым совершенным руководством в области художественного творчества.

В 1751 г. Тредиаковский издал свой перевод романа английского писателя Джона Баркли «Аргенида». Проблематика этого нравственно-политического произведения перекликалась с политическими задачами, стоявшими перед Россией в то время. В романе прославлялся просвещенный абсолютизм и сурово осуждалась любая оппозиция верховной власти, начиная с религиозных сект и кончая политическими движениями. Эти идеи соответствовали идеологии раннего русского классицизма. В предисловии Тредиаковский указывал, что государственные «правила», изложенные в ней, полезны и для российского общества.

В 1766 г. Тредиаковский издает книгу под названием «Тилемахида, или Странствование Тилемаха, сына Одиссеева, описанное в составе ироической пиимы» - вольный перевод романа раннего французского просветителя Фенелона. Тредиаковский переработал сам жанр книги, создав на основе романа героическую поэму по образцу гомеровского эпоса. Тредиаковский ввел многое, чего не было в романе Фенелона: гекзаметр, характерный эпический зачин, сложные эпитеты. Предмет осуждения в «Тилемахиде» - верховная власть, в поэме говорится о деспотизме правителей, о пристрастии их к роскоши и неге, о льстецах, окружающих монарха и мешающих ему видеть истину. В конце автор приходит к чисто просветительской мысли о необходимости издания в государстве законов, обязательных как для монарха, так и для подданных.

 

18. Философские оды Г.Р. Державина.

К этой группе произведений Державина принадлежат ода «На смерть князя Мещерского», «Водопад», «Бог». Своеобразие философских од состоит в том, что человек рассматривается в них не в общественной, гражданской деятельности, а в глубинных связях с вечными законами природы. Один из самых могущественных среди них, по мысли поэта, — закон уничтожения — смерть. Так рождается ода «На смерть князя Мещерского» (1779). Непосредственным поводом к ее написанию послужила кончина приятеля Державина, эпикурейца князя А. И. Мещерского, глубоко поразившая поэта своей неожиданностью. На биографической основе вырастает философская проблематика оды, вобравшая в себя просветительские идеи XVIII в.

Тема смерти раскрывается Державиным в порядке постепенного нагнетания явлений, подвластных закону уничтожения: смертен сам поэт, смертны все люди, «глотает царства алчна смерть». И наконец, «звезды ею сокрушатся, // И солнцы ею потушатся, // И всем мирам она грозит» (С. 85).

Перед лицом смерти происходит как бы переоценка общественных ценностей. Рождается мысль о природном равенстве людей, независимо от их ранга и состояния, поскольку все они подвластны одному и тому же закону уничтожения: «Ничто от роковых кохтей, // Никая тварь не убегает: // Монарх и узник — снедь червей...». Жалкими и ничтожными оказываются богатство и титулы:

Подите счастья прочь возможны,

Вы все пременны здесь и ложны:

Я в дверях вечности стою.

 

Но признавая всемогущество смерти, Державин не приходит к пессимистическому выводу о бессмысленности человеческого существования. Напротив, быстротечность жизни придает ей особенную значимость, заставляет выше ценить неповторимые радости бытия:

Жизнь есть небес мгновенный дар;

Устрой её себе к покою

И с чистою твоей душою

Благословляй судеб удар.

 

Духовная поэзия Державина. Анализ оды «Бог».

Большой популярностью в XVIII и даже XIX в. пользовалась ода «Бог» (1784). Она была переведена на ряд европейских, а также на китайский и японский языки. В ней говорится о начале, противостоящем смерти. Бог для Державина — «источник жизни», первопричина всего сущего на земле и в космосе, в том числе и самого человека. На представление Державина о божестве оказала влияние философская мысль XVIII в. На это указывал сам поэт в своих «Объяснениях» к этой оде. Комментируя стих «Без лиц в трех лицах божества!», он писал: «Автор, кроме богословского... понятия, разумел тут три лица метафизические, то есть: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и нескончаемое течение времени, которое бог в себе совмещает». Тем самым, не отвергая церковного представления о трех сущностях божества, Державин одновременно осмысляет его в категориях, почерпнутых из арсенала науки, — пространства, движения, времени. Державинский бог не бесплотный дух, существующий обособленно от природы, а творческое начало, воплотившееся, растворившееся в созданном им материальном мире («живый в движеньи вещества»). Пытливая мысль эпохи Просвещения не принимала ничего на веру. И Державин, как сын своего века, стремится доказать существование бога.

Сочетание науки и религии — характерная черта философии XVIII в., которой причастны такие крупные мыслители, как Гердер, Вольф, Кант. О существовании бога, по словам Державина, свидетельствует прежде всего «природы чин», т. е. порядок, гармония, закономерности окружающего мира. Другое доказательство — чисто субъективное: стремление человека к высшему, могущественному, справедливому и благостному творческому началу: «Тебя душа моя быть чает» Вместе с тем Державин воспринял от эпохи Просвещения мысль о высоком достоинстве человека, о его безграничных творческих возможностях:

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь — я раб — я червь — я бог!

 

«Высокая» сатира Г.Р. Державина («Властителям и судиям», «Вельможа»).

Гражданские стихотворения Державина адресованы лицам, наделенным большой политической властью: монархам, вельможам. Их пафос не только хвалебный, но и обличительный, вследствие чего некоторые из них Белинский, а именно «Вельможу», называет сатирическими. К ним относится знаменитое стихотворение «Властителям и судиям» (1787), которое любил декламировать Ф. М. Достоевский на литературных чтениях. Рукописный сборник с этим произведением в 1795 г. Державин поднес императрице. Однако вместо благодарности последовала немилость. Екатерина перестала замечать Державина, придворные избегали с ним встречи. Дело в том, что стихотворение «Властителям и судиям» представляет собой переложение 81-го псалма царя Давида, который был перефразирован якобинцами и пользовался большой популярностью во время Французской революции. Но сам поэт узнал об этом значительно позже.

Стихотворение «Властителям и судиям» отличается предельно ясной композицией. Оно состоит из семи четверостиший и делится на две части, В первых трех строфах бог гневно напоминает царям и судьям об их обязанностях к народу: они должны строго и честно выполнять законы, , защищать сирот и вдов, освободить из темниц должников. Четвертая строфа подводит горестный итог этим увещаниям. Властители и судьи оказались глухи и слепы к страданиям народа. Равнодушие и корыстолюбие власть имущих вызывают гнев поэта, и в последних трех строфах он требует наказания виновных. Во избежание недоразумения сразу же заметим, что речь идет не о революционном возмездии, как это показалось напуганной якобинским террором Екатерине II. Поэт лишь напоминает царям о том, что они так же смертны, как и их подданные, и, следовательно, рано или поздно предстанут перед божьим судом. Но загробный суд кажется поэту слишком далеким, и в последнем четверостишии он умоляет бога покарать виновных, не дожидаясь их смерти. В Библии этот мотив сурового наказания царей отсутствует. Завершающие стихи библейского псалма призывают бога вместо несправедливого людского суда утвердить свой суд, у Державина же последняя строфа содержит в себе призыв к беспощадной каре земных властителей.

Гражданская поэзия, облеченная в библейскую форму, перейдет из XVIII в XIX век. Вслед за стихотворением «Властителям и судиям» появятся пушкинский и лермонтовский «Пророк», произведение Грибоедова «Давид», а также переложения псалмов поэтами-декабристами.

В стихотворении «Вельможа» (1774-1794) представлены оба начала, выведенные в оде «Фелица», — хвалебное и сатирическое. Но если в «Федице» торжествовало положительное начало, а насмешки над вельможами отличались шутливым характером, то в оде «Вельможа» соотношение добра и зла совершенно иное. Хвалебная часть занимает очень скромное место. Она представлена лишь в самом конце оды, упоминанием одного из опальных вельмож — П. А. Румянцева, на фамилию которого намекает последний стих — «Румяна вечера заря». Центр тяжести перенесен Державиным на сатирическую часть оды, причем зло, проистекающее от равнодушия вельмож к своему долгу, представлено с таким негодованием, до которого возвышались немногие произведения XVIII в. Писатель возмущен положением народа, подданных, страдающих от преступного равнодушия царедворцев: военачальник, часами ожидающий в передней выхода вельможи, вдова с грудным младенцем на руках, израненный солдат. Этот мотив повторится в XIX в. в «Повести о капитане Копейкине» Гоголя и в «Размышлениях у парадного подъезда» Некрасова.

Державинская сатира исполнена гневного чувства. Будучи введена в оду, она приняла одическую художественную форму. Сатира облеклась здесь в четырехстопные ямбы, которыми раньше писались оды. Она заимствует у оды и такую черту, как повторы, усиливающие ее гневную патетику.

 

 

19. Художественные особенности научно-философской лирики М.В. Ломоносова.

 

Свои обширные познания в области науки Ломоносов сделал предметом поэзии. Его «научные» стихи — не простое переложение в стихотворную форму достижений науки. Это — действительно поэзия, рожденная вдохновением, но только в отличие от других видов лирики здесь поэтический восторг возбуждала пытливая мысль ученого.

Стихотворения с научной тематикой Ломоносов посвятил явлениям природы, прежде всего космической теме. Будучи философом-деистом, Ломоносов видел в природе проявление творческой мощи божества, но в своих стихах он раскрывает не богословскую, а научную сторону этого вопроса: не постижение бога через природу, а изучение самой природы, созданной богом. Так появились два тесно связанных между собой произведения: «Утреннее размышление о божием величестве» и «Вечернее размышление о божием величестве при случае великого северного сияния». Оба стихотворения написаны в 1743 г.

В каждом из «Размышлений» повторяется одна и та же композиция. Сначала изображаются явления, знакомые человеку по его ежедневным впечатлениям. Затем поэт-ученый приподнимает завесу над невидимой, скрытой областью Вселенной, вводящей читателя в новые, неизвестные ему миры. Так, в первой строфе «Утреннего размышления» изображается восход солнца, наступление утра, пробуждение всей природы. Затем Ломоносов начинает говорить о физическом строении Солнца. Рисуется картина, доступная только вдохновенному взору ученого, способного умозрительно представить то, чего не может увидеть «бренное» человеческое «око», — раскаленную, бушующую поверхность солнца:

Там огненны валы стремятся

И не находят берегов;

Там вихри пламенны крутятся,

Борющись множество веков;

Там камни, как вода, кипят,

Горящи там дожди шумят (С. 108).

Сложные явления, происходящие на поверхности Солнца, Ломоносов раскрывает с помощью обычных, сугубо зримых «земных» образов: «огненны валы», «вихри пламенны», «горящи дожди».

Во втором, «вечернем» размышлении поэт обращается к явлениям, предстающим человеку на небесном своде с наступлением ночи. Вначале, так же как и в первом стихотворении, дается картина, непосредственно доступная глазу:

Лицо свое скрывает день;

Поля покрыла мрачна ночь;

Открылась бездна звезд полна;

Звездам числа нет, бездне дна (С. 108).

Научные интересы Ломоносова всегда были тесно связаны с его практической деятельностью. Одним из свидетельств такого единства служит знаменитое «Письмо о пользе стекла», созданное автором одновременно с хлопотами по организации стекольной фабрики в Усть-Рудице, близ Ораниенбаума. Производство стекла в России только начиналось, его необходимость приходилось доказывать. Поэтому в «Письме» подробно перечислены разнообразные случаи применения стекла, начиная с украшений и кончая оптическими приборами.

«Письмо о пользе стекла» 1752 восходит к образцам античной научной поэзии. Одним из далеких предшественников Ломоносова в этой области был римский поэт Лукреций, автор поэмы «О природе вещей». По аналогии с книгой Лукреция некоторые исследователи и «Письмо о пользе стекла» также называют поэмой, не учитывая жанрового своеобразия произведения Ломоносова, Перед нами именно письмо, имеющее конкретного адресата — Ивана Ивановича Шувалова, видного вельможу и фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Шувалов покровительствовал наукам и искусству. При его содействии были открыты университет в Москве и Академия художеств в Петербурге.

К его помощи Ломоносов неоднократно обращался для осуществления своих планов. «Письмо о пользе стекла» — своеобразная параллель к одам Ломоносова, в которых поэт стремился убедить представителей власти в важности просвещения и науки. Но в отличие от торжественных од, «Письмо» не предназначалось для дворцовых церемоний и представляло собой неофициальное обращение поэта к Шувалову, чем и объясняется его строгий, деловой, лишенный всяких риторических украшений стиль.

 

20. Предромантические веяния в творчестве Г.Р. Державина.

 

Предромантизм - комплекс идейно-стилевых тенденций литературе 2-й половины 18 — начала 19 вв.; генетически предвосхищая романтизм, П. сохраняет преемственность некоторых мотивов и идей литературы сентиментализма (апелляция к "чувству", защита "естественного" существования, поэтизация "мирной" природы и др.), однако это идеологически разные течения: в рамках сентиментализма осуществляется критика рационализма Просвещения, тогда как П. — начало его полного и бескомпромиссного отрицания. П. проникнут пафосом самоопределения и утверждения личности. В России П. не получил законченного выражения; синкретизм русской литературы конца 18 в. (одновременное присутствие различных идейно-художественных тенденций) свёл его к отдельным мотивам в поэзии Г. Р. Державина, Н. И. Гнедича, В. А. Жуковского.

 

Гаврила Романович Державин (1743-1816) прожил долгую я сложную жизнь, полную взлетов и падений, почетных назначений на высокие посты и бурных ссор с вельможами и царями. Сын бедного офицера, он начал службу рядовым солдатом, а стал одним из крупнейших государственных деятелей России XVIII столетия. Но бессмертным в веках стал не Державин - чиновник, статс-секретарь, сенатор, министр, а Державин-поэт.

Державин велик как гениальный поэт-художник вообще и как первый русский поэт-реалист. Первым из литераторов России Державин осознал себя поэтом русским, национальным, - русским не только по языку, но, главное, - по мышлению, "филозофии", как говорил он сам. Истоки "русского склада" ума и творчества Державина коренятся в тех условиях, в которых происходило его формирование как человека и художника.

Для поэзии 1760-х - начала 1770-х гг. характерен пристальный интерес к национальной истории и фольклору. В ранних стихах Державина можно заметить сильнейшее влияние песен А. П Сумарокова, виднейшего лирического поэта середины столетия, который создал ряд талантливых литературных стилизаций под народную песню. С другой стороны, большое воздействие на развитие Державина оказали сатирические сочинения Сумарокова, равно как и сатирическая линия народной литературы XVII-XVIII вв., с которой Державин был хорошо знаком.

Значительное влияние на формирование Державина как поэта оказало творчество М. В. Ломоносова. Хотя в одном из ранних программных стихотворений, "Идиллия", Державин и отрекался начисто от "высокой" поэзии:

 

Не мышлю никогда за Пиндаром гоняться

И бурным вихрем вверх до солнца подыматься,

 

боясь, чтоб "в жару б не сгореть в полвека моего, не треснуть бы с огня", - но, подтверждая это заявление своими песнями и другими стихотворениями "легких" жанров, а то же самое время в ряде произведений он как раз и поднимался "вверх до солнца" "бурным вихрем". Вместе с тем во многих одах Державин ориентировался не на Ломоносова, а на Сумарокова с его открытой публицистичностью.

Подобная ориентация на "образец" для поэта-классициста была необходима, поскольку одним из основополагающих принципов теория и практики классицизма был принцип "подражания образцам".

Следуя за Ломоносовым, молодой Державин старательно воспроизводит не только программную учительность, но и самую форму од "образца", вводит огромное число заимствований и прямых цитат из ломоносовских стихотворений. Подражая же Сумарокову, Державин пишет резко публицистические произведения, гораздо более оригинальные по форме, воспроизводит гражданственный стиль "образца", но прямых заимствований из Сумарокова у него почти нет.

Различный подход Державина к проблеме подражания, поставленный в зависимость от того, как решал эту проблему поэт, на которого в данном произведении ориентировался Державин, - такой подход определенно свидетельствует об осмысленности и осознанности его поисков, о его осведомленности в сущности литературно-теоретических споров эпохи. Однако стихи первого периода творчества Державина в подавляющем большинстве не отличаются высокими достоинствами: они подражательно-традиционны, вялы и тяжелы.

"Обрести самого себя" в поэзии Державину помогло сближение с "львовским кружком" - группой молодых поэтов, композиторов, художников, связанных дружескими отношениями и общностью поисков новых путей в литературе и искусстве. В состав кружка входили такие известные впоследствии люди, как -поэты Н. А. Львов, М. Н. Муравьев, И. И. Хемницер, В. В. Капнист, композиторы Е. И. Фомин, Д. С. Бортнянскнй, В. А. Пашкевич, художники Д. Г. Левицкий, В. Л. Боровиковский и др. Близки к кружку были Я. Б. Княжнин и Д. И. Фонвизин; какие-то (доныне не раскрытые) отношения связывали с кружком А. Н. Радищева. Именно в кружке сформировалось то направление, которое в истории русской литературы позднее получило наименование "предромантизм".

В творчестве предромантиков на первый план выдвигается человеческая индивидуальность и окружающий ее объективно-реальный, конкретно-чувственный мир; отвергнув теорию "подражания образцам", предромантики пришли к романтической концепции гениальности, вдохновения как источника поэтического творчества. А отсюда неизбежно вытекало новое поэтическое видение мира; идея ценности личности, внимание к этическим проблемам, вопросам морали частного человека и общества; частная жизнь частного человека и связанная с этим полнейшая ломка сложившейся жанровой и образной систем; отказ от нормативности как классицистической, так и сентименталистской вообще, и "правил" в частности; образ автора, органически входящий в произведения: попытки создания индивидуальных характеристик людей; обилие конкретных намеков; внимание к бытовым деталям, воплощение быта в живописно-пластических образах: смелое сочетание прозаизмов и просторечия с высокой архаизированной лексикой; идущие в одном направлении эксперименты в области метрики, строфики, рифмовки; поиски индивидуальной формы произведения; пристальный интерес к проблеме национального содержания и национальной формы, то есть признание того, что в разные эпохи и у людей разных национальностей существовали различные "вкусы" - иначе говоря, отказ от критерия "изящного вкуса", единого для всех времен и народов, и выход к идее исторической и национальной обусловленности человека, народов, литератур.

Предромантизм выдвинул как центральные - проблемы историзма, философии истории, зависимости национального характера от истории и т. д Решить эти проблемы в полной мере смог только реализм, но важным шагом, который сделали предромантики, была сама постановка этих проблем в философии и литературе. Поэты-предромантики разных стран Европы с особой остротой поставили вопрос о национальных формах поэзии, о национальных системах стихосложения, обращаясь за помощью к фольклору как источнику, во-первых, специфически национальных ритмов, а во-вторых, свойственных только данному народу средств художественной выразительности, арсеналу образов, роднику древней мифологии и т. д. Ту же цель имело обращение к мифологиям разных народов Запада и Востока. Так, например, Державин, помимо древнерусской ("славенской") и античной, использовал образы и мотивы "варяго-росской" (скандинавской), древнееврейской (библейской), китайской и индийской мифологии.

В формировании идеологии и эстетики предромантизма наибольшую роль в Европе сыграли Руссо, Юнг и в особенности Гердер, а в русской поэзии - львовский кружок, с которым Державин сблизился в начале 1779 г. По-видимому, именно Н. А. Львов, один из наиболее оригинальных поэтов столетия и энциклопедически образованный человек, познакомил его с идеями Руссо и Юнга об оригинальном творчестве, а стихи М. Н. Муравьева, который с 1775 г. нашел свой путь в поэзии, показали практическую возможность индивидуальной реализация поэтического дарования.







Дата добавления: 2015-10-15; просмотров: 1739. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.041 сек.) русская версия | украинская версия