Глава 1. Николай Трубецкой: Преодоление Запада

Николай Трубецкой: Преодоление Запада

1.1 Памятник на " площади Евразии"

Князь Николай Сергеевич Трубецкой (1890-1938) по праву может быть назван " евразийцем номер 1". Именно ему принадлежат основ­ные мировоззренческие тезисы, с которых началось это удивительное творческое мировоззрение. Князь Трубецкой может быть назван " ев­разийским Марксом", тогда как Савицкий явно напоминает " евразийс­кого Энгельса". Первым собственно евразийским текстом является книга Николая Трубецкого " Европа и Человечество", в которой легко угадываются основные принципы грядущей евразийской идеологии.

В некотором смысле, именно Трубецкой создал евразийство, от­крыл главные силовые линии этой теории, которые в дальнейшем разрабатывались целой плеядой крупнейших русских мыслителей — от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилева. Место Трубецкого в истории евразийского движения цент­рально. Когда это течение утвердится в качестве доминирующей идеологии Российской Государственности (а это обязательно рано или поздно произойдет), первым, кому воздвигнут памятник, будет имен­но он — князь Николай Сергеевич Трубецкой. Главный монумент на грядущей, утопающей в роскошной листве и залитой чистейшими струями серебряных фонтанов, великой " площади Евразии", как не­пременно назовут центральную площадь возрожденной России.

1.2 Судьба " русского Шпенглера"

Говорить о Трубецком — то же самое, что говорить о евразийстве как таковом. Его личная и интеллектуальная судьба неразделима с этим течением. Крайне проста биография Трубецкого. Типичный пред­ставитель известнейшего княжеского рода, давшего целую плеяду мыс­лителей, философов, богословов, он долучил классическое образова­ние, специализировался в области лингвистики. Интересовался фило­логией, славянофильством, русской историей, философией. Отличал­ся ярким патриотическим чувством.

Во время гражданской войны оказался на стороне белого движе­ния, эмигрировал в Европу. Вторую половину своей жизни провел заграницей. С 1923 года преподавал на кафедре славистики Венского университета филологию и историю славянской письменности. Тру­бецкой вместе с Романом Якобсоном входил в ядро основателей Праж­ского лингвистического кружка, разработавшего в 20-30-е годы осно­вы структурной лингвистики — того интеллектуального направле­ния, которое впоследствии стало известным под именем " структура­лизма".

Князь Николай Трубецкой был душой евразийского движения, его главным теоретиком, своего рода русским Шпенглером. Именно с его книги " Европа и человечество" следует отсчитывать историю этого движения. Трубецкой активнее всех развивал основные принципиаль­ные аспекты евразийства. Но будучи ученым и значительную часть времени уделяя филологическим изысканиям, он мало и неохотно интересовался аспектами применения принципов евразийства к теку­щей политике. Функцию политического вождя в евразийстве испол­нял его близкий друг и сподвижник Петр Савицкий. Темперамент Трубецкого был более отвлеченным, со склонностью к умозрению и абстракции.

Кризис политической составляющей в евразийстве. который стал очевиден с конца 20-х годов, тяжело и болезненно переживался его главным теоретиком. Укрепление позиций советской власти, косность, архаизм и безответственность эмигрантской среды, духовный и интел­лектуальный застой, наступавший в обеих ветвях русского общества начиная с 30-х, после бурного духовного подъема начала века, — все это идеологическое остывание ставило евразийскую идеологию, основанную на гамме тончайших интуиции, парадоксальных прозре­ний и страстных взлетов политического воображения, в безысходную, тупиковую ситуацию. Трубецкой, видя, как маргинализируются евра­зийские идеи, в последние годы все больше времени уделяет чистой науке: он перестает участвовать в полемиках и конфликтах внутри движения после его раскола, оставляет без внимания замешанную на неизменном ressentiment'e критику эмигрантских противников евра­зийства. В 1937 году в Вене князь Трубецкой схвачен гестапо и три дня проводит в заключении. Пожилой ученый так и не сможет опра­виться от удара и вскоре умирает.

Его смерть была не замеченной практически никем. На мир надви­галась страшная катастрофа. Ее главными идеологическими предпо­сылками было отвержение тех принципов и аксиом, которые в выс­шем духовном, интеллектуальном напряжении сумели сформулиро­вать русские евразийцы и их европейские аналоги — консервативные революционеры, сторонники национал-большевизма и Третьего пути.

Евразийцы предсказывали мировоззренческие маршруты и их по­литические результаты с пророческим ясновидением. Но судьба про­роков во все времена, увы!, одинакова: камни, бросаемые толпой, костер, ГУЛАГ, Гестапо...