Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Этика гуманистическая и этика авторитарная




Если мы, в противоположность этическому релятивизму, не отказы­ваемся от поиска объективно значимых норм поведения, то какие крите­рии этих норм мы можем найти? Тип критериев зависит от этической системы, нормы которой мы изучаем. Так, критерии авторитарной этики в корне противоположны критериям гуманистической этики.

В авторитарной этике власть определяет, что хорошо для человека, и устанавливает законы и нормы его поведения. В гуманистической эти­ке человек сам является и законодателем и исполнителем норм, их фор­мальным источником или регулятивной силой, и их содержанием.

Употребление термина «авторитарный» вызывает необходимость уточнить смысл понятия авторитета. С этим понятием связано много не­доразумений из-за того, что мы часто альтернативно противопоставляем диктаторский, или иррациональный, авторитет отсутствию всякого авто­ритета. Такая альтернатива ошибочна. Действительная проблема заклю­чается в том, с какого рода авторитетом мы могли бы иметь дело. Гово­ря об авторитете, какой из двух мы имеем в виду: рациональный или иррациональный? Источник рационального авторитета компетент­ность. Человек, авторитет которого основан на уважении, всегда действу­ет компетентно в выполнении обязанностей, возложенных на него людь-ми. И ему не надо ни запугивать людей, ни вызывать их признательность с помощью каких-то неординарных качеств; постольку, поскольку он ока­зывает им компетентное содействие, его авторитет базируется на рацио­нальной почве, а не на эксплуатации, и не требует иррационального благо­говения. Рациональный авторитет не только допускает, но требует оценка

1Time and Eternity. A Jewish Reader. N. Y., 1946.


Фромм Э. Психоанализ и этика 217

и критики со стороны подчиняющихся ему; он всегда временен, его при­емлемость зависит от его действенности. Источник же иррационального авторитета — власть над людьми. Эта власть может быть физической или духовной, абсолютной или относительной, обусловленной тревогой и беспомощностью подчиняющегося ей человека. Сила и страх — вот те подпорки, на которых строится иррациональный авторитет. Критика ав­торитета в данном случае не только недопустима, но попросту запреще­на. Рациональный авторитет основан на равенстве лица, облеченного вла­стью, и подчиненных, которые отличаются между собой только степенью знаний или мастерства в определенной области. Иррациональный авто­ритет по самой своей природе основан на неравенстве, включающем и неравенство ценностей. Термин «иррациональная этика» применяется в случае иррационального авторитета, следуя современному употреблению термина «авторитарный» в качестве синонима тоталитарной и антидемо­кратической системы. Читатель скоро увидит, что гуманистическая эти­ка не несовместима с рациональным авторитетом.

Авторитарную этику можно отличить от гуманистической по двум критериям: один из них — формальный, другой — содержательный. Рас­сматриваемая формально, авторитарная этика не признает за человеком способности познать добро и зло. Нормы, заданные авторитетом, всегда превалируют над индивидуальными. Такая система основана не на зна­нии и разуме, а на осознании субъектом своей слабости и зависимости от авторитета и благоговении перед ним; подчинение авторитету происходит в результате применения последним неограниченной власти; его решения не могут и не должны подвергаться сомнению. Рассматриваемая же со­держательно, авторитарная этика отвечает на вопрос о смысле добра и зла с точки зрения интересов власти, а не интересов индивидов; она по суще­ству эксплуатативна, несмотря даже на то, что индивиды могут извлекать из нее значительные для себя выгоды, как в плане психического, так и ма­териального благополучия.

И формальный и содержательный аспекты авторитарной этики хо­рошо видны в генезисе этических суждений у ребенка и в нерефлексиро-ванных ценностных суждениях у взрослых. Основания нашей способно­сти отличать добро и зло закладываются в детстве: сначала по поводу физиологических функций, а затем и относительно более сложных вопро­сов поведения. Прежде чем ребенок научится разумному различению до­бра и зла, у него вырабатывается чувство хорошего и плохого. Его цен­ностные суждения формируются в результате дружественных или недружественных ответов на его поведение людей, играющих первосте­пенную роль в его жизни. При понимании полной зависимости ребенка от заботы и любви взрослого не вызывает удивления тот факт, что выра­жение одобрения или неодобрения на лице матери является достаточным, чтобы «научить» ребенка отличать хорошее от дурного. В школе и в об­ществе действуют подобные же факторы. «Хорошо» то, за что хвалят;


218 Тема 3. Человек как субъект деятельности

«плохо» то, за что сердятся или наказывают либо официальные власти, либо большинство друзей. В самом деле, страх перед неодобрением и же­лание поощрения являются самой мощной или даже единственной моти­вацией для морального суждения. Это сильное эмоциональное давление не дает возможности ребенку, а затем и взрослому критически усомнить­ся: благо ли на самом деле то, что провозглашается как добро, для него самого или для авторитета. Возможные в данном случае альтернативы станут очевидными, если мы рассмотрим оценочные суждения, относя­щиеся к разным вещам. Если я говорю, что этот автомобиль «лучше» то­го, то самоочевидно, что «лучший» автомобиль значит лучше служащий мне, чем другой; здесь хорошее и плохое подразумевает полезность для меня той или иной вещи. Если хозяин считает свою собаку «хорошей», то он имеет в виду те качества собаки, которые удовлетворяют его. Ска­жем, она может быть хорошей сторожевой, охотничьей или ласковой соба­кой. Вещь называется хорошей, если она хороша для человека, который пользуется ею. Тот же самый критерий применим и к человеку. Хозя­ин считает работника хорошим, если он полезен ему. Учитель называет ученика хорошим, если он не мешает на уроках, послушен, почитает его. Так же и ребенка называют хорошим, если он послушен. Но ребенок мо­жет быть и шалунишкой, и обманщиком, однако если он угождает своим родителям, подчиняясь их воле, то он «хороший», тогда как «плохой» — это тот, кто своеволен, имеет собственные интересы, неугодные родителям.

Очевидно, что формальный и содержательный аспекты авторитарной этики неразделимы. Если бы власть не желала эксплуатировать подчи­ненных, не было бы необходимости управлять на основе страха и эмоцио­нального подавления; она могла бы поощрять рациональность суждений и критицизм — но в таком случае рисковала бы обнаружить себя неком­петентной. Именно потому, что интересы власти поставлены на карту, она предписывает послушание как главную добродетель, а непослушание как главный грех. Самым непростительным грехом с точки зрения автори­тарной этики является бунт, подвергающий сомнению право авторитета устанавливать нормы и его главную догму, что эти нормы создаются имен­но в интересах народа. Но даже если человек согрешил, он может вернуть себе доброе имя ценой признания вины и принятия наказания, как сви­детельство признания превосходства и власти авторитета над собой.

Ветхий завет, рассказывая о начале человеческой истории, приводит пример авторитарной этики. Грех Адама и Евы нельзя объяснить, исходя из одних только их действий. То, что они вкусили от древа познания добра и зла, не было злом само по себе. В сущности и иудейская и христианская ре­лигии согласны в том, что способность различать добро и зло — это осново­полагающая добродетель. Грехом было непослушание, вызов авторитету Бога, который испугался, что человек, «став одним из Нас, познав суть доб­ра и зла», сможет «вкусить также и от древа жизни и жить вечно».


Фромм Э. Психоанализ и этика 219

В гуманистической этике, так же как и в авторитарной, можно выде­лить формальный и содержательный критерии. Формальный базируется на принципе, что сам человек, а не отчужденная от него власть, может опреде­лять критерий добродетели и порока. Содержательный основан на принци­пе, что «добро» есть то, что является благом для человека, а «зло» — то, что вредит ему. Единственный критерий этической ценности это благопо­лучие, благоденствие человека.

Различие между гуманистической и авторитарной этикой иллюст­рируется при подходе к трактовке слова «добродетель». Аристотель ис­пользовал термин «добродетель» для обозначения некоего «наивысшего» качества — качества деятельности, посредством которой реализуются спо­собности, свойственные человеку. Парацельс, например, употреблял поня­тие «добродетель» как синоним индивидуальных характеристик вещи, а именно, ее особенности. Камень или цветок обладают каждый своей доб­родетелью, своей комбинацией присущих им качеств. Аналогично и доб­родетель человека — это определенное множество качеств, характеризую­щих человека как вид, добродетель же каждого отдельного человека — это его уникальная индивидуальность. Он «добродетелен», если реализо­вал свою «добродетель». В противоположном смысле понятие «доброде­тель» употребляется в авторитарной этике. Там добродетель означает са­моотречение и послушание, подавление индивидуальности, а не ее полную реализацию.

Гуманистическая этика антропоцентрична. Разумеется, не в том смыс­ле, что человек — центр вселенной, а в том, что его ценностные, равно как и всякие другие, суждения и даже его восприятия коренятся в особеннос­тях его существования и значимы только в их свете. Поистине человек — «мера всех вещей». Гуманистический принцип заключается в том, что нет ничего более высокого и более достойного, чем человеческая жизнь. На это обычно возражали, говоря, что сущность морального поведения в том и состоит, чтобы соотноситься с тем, что трансцендентно человеку, а от­сюда, что система, которая признает исключительно человека и его инте­ресы, не может быть по-настоящему нравственной, так как человек в этой системе стал бы просто изолированной и эгоистической личностью.

Этот аргумент, обычно приводящийся для того, чтобы опровергнуть человеческую способность — и право — постулировать и оценивать нор­мы, действенные для его жизни, базируется на ошибке, ибо принцип «доб­ро есть то, что хорошо для человека» вовсе не полагает суть природы че­ловека в том, что эгоизм и изолированность для него благо. Этот принцип не означает, что человеческие цели могут быть осуществлены в государ­стве, изолированном от всего мира. Напротив, сторонники гуманистиче­ской этики были убеждены, что одной из характерных особенностей че­ловека является то, что он может реализовать себя и найти свое счастье только в связи с другими людьми, в солидарности с ними. При этом лю­бовь к ближнему не трансцендентный по отношению к человеку фено-


220 Тема 3, Человек как субъект деятельности

мен, а его врожденное качество, которое он способен излучать, Любовь не есть некая высшая сила, нисходящая на человека, или налагаемая на не­го обязанность; она его собственная сила, связывающая его с миром, кото­рый тем самым становится подлинно его миром.







Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 540. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.008 сек.) русская версия | украинская версия