Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Психический настрой и установка




 

Черты функциональной общности настроя и установки.

Понятие психического настроя личности очень близко по свое­му содержанию понятию установки. Поэтому характеристика природы, структуры и функций настроения предполагает со­отнесение его с соответствующими параметрами установки.

В психологической и социологической литературе пока не было предпринято попыток сколько-нибудь развернутого со­отнесения между собой категорий настроения и установки.

Видимо, этим частично, а также в еще большей мере не­достаточной исследованностью самого феномена психическо­го настроя объясняется то обстоятельство, что в научной литературе очень часто настроение и установка рассматрива­ются как совершенно однопорядковые и даже тождественные явления.

А это в свою очередь приводит к тому, что одни авторы склонны к замене понятия установки понятием чувства или эмо­ционального настроя личности в отношении того или иного объек­та или ценности, в то время как другие скорее растворяют категорию настроения в понятии установки. Последнее харак­терно для многих представителей грузинской психологической школы Д. Н. Узнадзе.

В определенной мере для сближения настроения и уста­новки есть известные основания, поскольку психофизиологи­ческая природа как установки, так и настроения связана с функционированием механизма динамического стереотипа и доминирующим очагом повышенной возбудимости нервных центров. Однако установка и настроение не одно и то же.

Различие понятий психического настроя и установки. Раз­личие между установкой и психическим настроем личности со­стоит в том, что первое является элементом второго как более сложного и интегрального образования.

Это выражается прежде всего в том, что настроение не сводится к какой-то одной установке, хотя установка и может выступать как частный случай психического настроя личнос­ти, имеющего предметный характер. В таком случае настрое­ние может рассматриваться в определенной мере как ансамбль всех установок личности, которые проявляют себя более или менее одновременно в психическом состоянии и деятельности индивида.

Однако настроение и в данном случае (когда оно высту­пает как ансамбль установок) не сводится к простой сумме или итогу взаимодействия установок. Настроение оказывается в целом многограннее и богаче по содержанию, чем входящие в его структуру установки.

Действительно, что может дать, например, для понима­ния столь различных и богатых по многогранной гамме умо­настроения произведений искусства, как Шестая симфония П. И. Чайковского и картина И. И. Левитана "Над вечным покоем", указание на то, что и в том и в другом случае име­ет место, допустим, установка на ожидание смерти, или мо­тив смерти. Скорее всего это ничего не дает.

Между тем анализ сложной палитры тонкого философс­кого и эмоционально насыщенного умонастроения в одном слу­чае великого композитора, а в другом — выдающегося мастера русской живописи может дать гораздо больше для понимания их творчества.

Не случайно В. Г. Белинский, Г. В. Плеханов, В. В. Стасов, К. С. Станиславский, А. В. Луначарский и другие пользовались анализом умонастроения как инструментом исследования соци­ально-психологических основ художественного творчества.

Настроение не только многограннее, богаче по содержа­нию, но и подвижнее системы установок.

Логично предположить, что степень подвижности индиви­дуального настроения находится в обратной зависимости от сте­пени устойчивости и разветвленности системы установок личности, приобретенных в ходе жизненного опыта.

Этим, на наш взгляд, можно в известной мере объяснить неустойчивость настроения ребенка и подростка, жизненный опыт которых еще не успел привести к образованию достаточ­но многообразной и жесткой системы установок, которая бы строго регламентировала поток их переживаний и динамики эмоционального состояния.

Но чем тогда объяснить капризы настроения глубоких ста­риков? Возможно, тем, что сложившаяся у них в прошлом систе­ма стереотипов и установок, придя в негодность в новых условиях времени, оказывается неспособной функционировать и фильтровать поток информации, отходит на второй план в срав­нении с подвижным настроением, которое в свою очередь ока­зывается в полной зависимости от конкретного впечатления.

Иными словами, понятие психического настроя личности шире понятия установки еще и потому, что первое может иметь место и в случае беспредметного психического состояния ин­дивида, то есть при отсутствии второго. Это, в частности, бы­вает, когда психические состояния индивида предшествуют акту образования и функционирования той или иной установ­ки или оказываются результатом ломки системы ранее сложив­шихся установок.

Такова, например, природа панического состояния людей, которое характеризуется не только утратой былой готовнос­ти к определенным действиям, но и полной дезориентированностью и нецелесообразностью массового поведения.

Нам могут возразить, что состояние паники, равно как и такие могущие быть беспредметными психические состояния, как скука, апатия, меланхолия или, наоборот, безотчетная приподнятость духа и т. д., проявляются сравнительно редко, меж­ду тем как во всех других случаях жизни поведение человека четко направляется системой сложившихся установок.

В самом деле, поскольку действия человека осознанны и выступают в качестве способа реализации заранее намечен­ной цели, то почему бы не рассматривать их как результат ус­тановки? Тогда вся повседневная, ежечасная и ежеминутная деятельность человека окажется реализацией какой-то конк­ретной установки. Вы вышли на трибуну, потому что срабо­тала соответствующая установка; вы возвращаетесь на свое место после выступления — опять установка; вы садитесь на стул — установка и т. д.

Конечно, во всех актах стереотипной, привычной деятель­ности человека срабатывает механизм надолго или даже навсегда сложившейся установки. И это прежде всего характеризует ме­ханизмы и стереотипы внешне очевидного и довольно однооб­разного поведения человека, который действует согласно принятому образцу или шаблону поведения.

Но если установка — это набор обезличенных шаблонов поведения, тогда она не имеет права претендовать на роль эк­вивалента или модуса личности, поскольку последняя не сво­дится к внешним актам, тем более стереотипной деятельности.

Главное же заключается в том, что система готовых ус­тановок не в состоянии объяснить какое бы то ни было обнов­ление, изменение и развитие духовного состояния и поведения человека, выходящего за рамки общепринятых или предписан­ных самому себе норм и рамок.

Человек вообще не мог бы жить и творить, если бы он был лишен способности ориентироваться в новых, необычных условиях, которым не соответствует стереотип ранее вырабо­танных установок.

Вот почему наряду с механизмом стереотипного поведе­ния, за которым стоит сила инерции и системы консерватив­ных установок, необходимо различать и когнитивный механизм психической активности личности, связанный с решением ею новых задач.

Когнитивная функция психического настроя личности. Ког­нитивный механизм психической активности индивида отчет­ливо обнаруживает себя в ситуации выбора альтернатив поведения, когда человеку приходится задумываться над при­нятием того или иного решения.

По своему существу акт принятия ответственного реше­ния является довольно сложным и мучительным процессом раз­думий, сомнений и колебаний между различным числом альтернатив или моделей возможного поведения, каждая из ко­торых может рассматриваться как установка для последую­щего действия.

Отсюда понятно, что психическое состояние раздумья, взвешивания "за" и "против" того или иного плана поведения и есть состояние сложного и напряженного умонастроения, ко­торое предшествует акту выработки очередной установки.

Названное умонастроение колебания и сомнения между различными вариантами установок оказывается тем длитель­нее и мучительнее, чем более равновеликими являются шансы и аргументы за выбор той или иной модели поведения.

Это психическое состояние напряженного раздумья, про­текающего какое-то время параллельно с внешне привычной и хорошо отработанной системой профессиональной деятельно­сти, хорошо передано в книге профессора Амосова "Мысли и сердце", повествующей о многотрудной, напряженной и ответ­ственной работе хирурга.

Операция подходит к кульминационному пункту, когда живое сердце начинает биться уже в руках хирурга. Движения врача привычны. Но это тот случай, когда при оперативном вмешательстве из 100 только один шанс на благополучный ис­ход. Решиться на рискованную операцию — значит наверняка убить человека. Не решиться — значит лишить его и этого последнего шанса на спасение, а заодно и всех тех, перед недугом которых медицина пока бессильна.

Казалось бы, что проще: из двух возможных установок — оперировать до конца или прекратить операцию — выбрать одну.

Но за этим выбором — колоссальное эмоциональное и ин­теллектуальное напряжение человека, мучительное раздумье о смысле и высших критериях профессиональной этики и, на­конец, тяжесть огромной личной ответственности за все послед­ствия принятого.

Из сказанного следует, что, во-первых, акт принятия ре­шения — это особая форма умонастроения и одновременно по­ведения. Причем последнее коренным образом отличается от поведения, продиктованного действием готовой установки, по­скольку психический настрой личности, предшествующий при­нятию и определяющий акт принятия решения, не будучи обусловлен готовой установкой, сам должен привести к выра­ботке определенной установки.

Во-вторых, акт принятия ответственного решения всегда имеет первенствующее, даже кульминационное значение в жиз­недеятельности человека по сравнению с повседневным стерео­типным поведением, продиктованным сложившейся уже системой установок. Именно в акте принятия решения в максимальной сте­пени проявляются активность, самостоятельность, характер и индивидуальность человека, то есть его наиболее фундаменталь­ные индивидуально-типологические черты и особенности. Нельзя не согласиться в связи с этим с Б. Ф. Поршневым, который спра­ведливо расценивает функцию выбора, проявляющуюся в про­цессе принятия человеком ответственного решения, как основу личности [12, с. 344].

Таким образом, все сказанное выше является дополнитель­ным аргументом в пользу высказанного ранее положения о пра­вомерности рассмотрения понятия психического настроя в качестве более широкой категории, чем понятие установки.

 

 







Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 372. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.003 сек.) русская версия | украинская версия