Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 17. Халльблит среди гор.




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Халльблит зашагал вперед; но не успел он сделать и нескольких шагов, как голова у него закружилась, а земля и небо закачались перед глазами, так что пришлось юноше присесть на камень у дороги, гадая, что это на него нашло. Затем поднял он взгляд на скалы, что теперь казались совсем рядом, у края равнины, и слабость и головокружение усилились, и ло! – по мере того, как смотрел юноша на горы, померещилось ему, будто утесы рвутся еще выше, к небу, навстречу чужаку, грозя на него опрокинуться, а земля словно вздыбилась у него под ногами, и тут рухнул он на спину и потерял сознание, и ведать не ведал, что сталось с землей и с небом, и с ходом минут его жизни.

Придя в себя, Халльблит так и не смог вспомнить, долго ли пробыл без чувств; не в силах пошевелиться от слабости, он некоторое время лежал неподвижно, ничего вокруг не различая – даже неба над головой. Позже повернулся он и увидел твердый камень по обе стороны от себя, и устало поднялся на ноги, и почувствовал, что совсем обессилел от голода и жажды. Тогда огляделся он и понял, что находится в узком ущелье или распадке среди блеклых скал, голых и безводных, где не росло ни травинки; взгляд его различал только склоны ущелья и ничего более, так что весьма захотелось юноше выбраться за его пределы, осмотреться и понять, куда податься. Тут вспомнил Халльблит о дорожном мешке и схватился за него, и заглянул внутрь, надеясь добыть там снеди, но ло! – вся еда испортилась и пропала даром. Тем не менее, невзирая на слабость, юноша повернулся и с трудом побрел вдоль по едва различимой тропке, уводящей вверх, к выхода из ущелья; и, наконец, добрался до вершины, и уселся на камень с другой стороны, но некоторое время не смел поднять глаза и оглядеть землю, ибо боялся увидеть там знамение смерти. Наконец взглянул он и обнаружил, что оказался высоко среди горных пиков; перед ним и по обе стороны раскинулся мир красновато-желтого камня; хребет за хребтом поднимались впереди, словно волны разбушевавшегося зимнего моря. Солнце приближалось к зениту и ярко и жарко сияло над пустошью; однако ничто не говорило о том, что со времен сотворения мира здесь побывала хоть одна живая душа; вот только помянутая тропка уводила вперед, вниз по каменистому склону.

Туда и сюда, и повсюду вокруг, обращал юноша взгляд, напрягая зрение, на случай, не разглядит ли хоть чего примечательного среди каменистой пустоши; и наконец, между двумя зубцами скалистого хребта по левую руку он различил зеленый проблеск, сливающийся с холодной синевой дали; и подумал в сердце своем, что это – последнее напоминание о Сверкающей Равнине. Затем возвысил он голос в безмолвной пустыне и молвил вслух, хотя слышать было некому: – Вот и настал мой смертный час; здесь гибнет Халльблит из рода Ворона, не совершив назначенного, не найдя утоления тоске своей, и брачное его ложе остыло навеки. Да живет и процветает клан Ворона вовеки веков, и мужи его, и девы, доблестные, пригожие, и плодовитые! О род мой, дай благословение умирающему, который поступает не иначе, как по законам твоим!

Посидел юноша там еще немного, а затем сказал себе так: – Смерть медлит; не лучше ли пойти ей навстречу, как обитатель хижины опережает могучего тана? И поднялся Халльблит, и, с трудом передвигая ноги, побрел вниз по склону, опираясь на древко сверкающего копья; но вдруг резко остановился, ибо показалось ему, что ветер, задувающий вверх по склону горы, донес до его слуха голоса. Однако покачал юноша головой и молвил: – Ну вот, воистину начинается сон, каковой продлится вечно; и ничуть не ввел он меня в заблуждение. Тем не менее, с большей охотой бросил он вызов ветру, и дороге, и собственной слабости; однако усталость все больше подчиняла себе путника, так что очень скоро он споткнулся, и пошатнулся, и снова рухнул без чувств.

Когда же Халльблит снова пришел в себя, то уже не был в одиночестве; рядом с ним на коленях стоял человек, придерживая его голову, а другой, едва недужный открыл глаза, поднес к губам его чашу вина. Халльблит осушил чашу и ощутил прилив бодрости; и тут же дали ему хлеба, и поел он, и воспрял духом, и радость жизни вернулась в его сердце, и откинулся он назад, и сладко заснул на время.

Пробудившись от дремы, обнаружил Халльблит, что силы к нему вернулись, и он приподнялся и сел, и огляделся, и увидел, что поодаль расположились трое мужей: вооруженные, перепоясанные мечами, путники, тем не менее, вид имели весьма жалкий, ибо одежды их изрядно поистрепались в дороге. Один из них был весьма стар, и седые волосы его свисали лохмами; другому, хотя и не столь преклонных лет, явно перевалило за шестьдесят зим. Третьему было около сорока, но выглядел он печальным и удрученным, и глядел весьма уныло.

Завидев, что юноша заворочался, все трое воззрились на него и старший молвил:

– Добро пожаловать тому, кто некогда не смог просветить нас!

А второй подхватил:

– Хоть теперь просвети нас.

Но третий, удрученный, воскликнул вслух, говоря:

– Где же та земля? Где же та земля?

Ответствовал Холлбит:

– Похоже на то, что земля, которую вы ищете – та самая, откуда пытаюсь я бежать. И еще не утаю: сдается мне, видел я вас и прежде, и было это в Кливленде-у-Моря, когда жилось мне веселее.

Все трое кивнули в знак согласия и закричали:

– Где же та земля? Где же та земля?

Халльблит поднялся с песка и молвил:

– Вы исцелили меня от смертельного недуга, и я сделаю все, что могу, дабы исцелить вас от недуга скорби. Пойдемте со мною вверх по перевалу, и я покажу вам издалека искомую землю.

Тут все вскочили на ноги, словно вернулись к ним проворство и молодость, и Халльблит повел своих спутников через гребень хребта и в тесное ущелье, где впервые пришел в себя; а оттуда показал им пятнышко зеленой земли между двумя скалами, на которое сам любовался не так давно; и странники застыли на месте, не сводя с него глаз, и зарыдали от радости.

Тут заговорил самый старый из пилигримов:

– Покажи нам дорогу к той земле.

– Нет, – ответствовал Халльблит, – не могу; потому что когда пожелал я покинуть тот край, не смог я уйти по своей воле, но был перенесен сюда, не ведаю как. Ибо едва приблизился я к границе земли вопреки воле Короля, он сокрушил меня, а затем вышвырнул прочь. Засим, поскольку не в моей власти помочь вам, ищите землю сами и позвольте мне уйти, благословляя вас, и выбраться из пустыни тем же путем, каким пришли вы. Ибо есть у меня дело в мире людей.

Отозвался самый молодой из пилигримов:

– Ныне ты обручился со Скорбью, и должен идти не туда, куда сам желаешь, а туда, куда она поведет; а она влечет тебя вперед, к жизни, а не назад, к смерти.

И добавил средний из пилигримов:

– Ежели мы отпустим тебя в пустыню, ты непременно погибнешь, ибо отсюда до населенных мест и до Града Купцов, откуда мы идем, месяц пути, и на всей дороге не встретишь ты ни снеди, ни питья, ни птицы, ни зверя, и никакой зелени; а поскольку мы нашли тебя умирающим с голоду, можно с уверенностью заключить, что еды у тебя нет. Что до нас, запас наш невелик; так что, ежели до Сверкающей Равнины значительно более трех дней пути, мы, чего доброго, сами скончаемся от истощения и испустим дух, уже различая впереди Поля Бессмертных. Тем не менее, то малое, что у нас есть, мы с тобою разделим, коли поможешь ты нам отыскать благословенную землю; так что еще удастся тебе отречься от Скорби и снова принять Радость в дом и на ложе.

Халльблит понурился и ничего не ответил, ибо запутался в сетях злоключений, и душа его ныла в преддверии мучительной смерти. Тут удрученный пилигрим заговорил снова и молвил:

– У тебя есть дело, говоришь ты? Исполнит ли его мертвый?

Задумался Халльблит, и в исстрадавшейся, измученной душе его возникло видение: морские волны плескали о борт черного корабля, а на палубе стоял человек, и кто же, как не он сам, обретший свободу продолжить поиски, и сердце юноши забилось быстрее, и молвил он:

– Благодарствую; я вернусь с вами, поскольку нет для меня иной дороги, кроме как назад в ловушку.

Трое пилигримов весьма тому обрадовались, а второй проговорил:

– Хотя смерть настигает, а жизнь – впереди, мы тебя чрезмерно торопить не станем. Было время, когда я стоял во главе воинства и узнал, как проигрывают битвы из-за недостатка отдыха. Так что отоспись теперь, дабы прибыло у тебя сил нам на подмогу.

Молвил Халльблит:

– Не нужно мне отдыхать; нельзя мне отдыхать, отдыхать я не желаю.

Возразил удрученный пилигрим:

– Можешь отдохнуть на законном основании. Так говорю я, кто был некогда говорителем закона.

Добавил убеленный сединами старец:

– А я повелеваю тебе отдохнуть: я, что встарь был королем могучего народа.

А Халльблит и в самом деле безмерно устал к тому времени; так что прилег он и сладко заснул на каменной пустоши в окружении трех пилигримов: старого, удрученного и весьма старого.

Пробудившись, юноша вновь ощутил себя здоровым и сильным, и вскочил на ноги, и оглянулся, и увидел, что заворочались трое пилигримов, и по солнцу заключил, что настало раннее утро. Удрученный пилигрим извлек на свет хлеб, и воду, и вино, и друзья утолили голод, а после того заговорил он и сказал:

– Ныне в суме и бутыли остается еще припасов на одну трапезу для нас всех, и не более того, ежели не считать крошек и глотка-другого вина, коли распорядимся мы им с толком.

Молвил второй старец:

– Тогда в дорогу, и поторопимся! Я тут поосмотрелся, и, сдается мне, хотя и долог путь, не вовсе он для нас безнадежен. Взгляни-ка, сын Ворона: разве нет там тропы, что вьется вверх по кромке оврага? И, как уже разглядел я, уводит она и дальше, вниз от помянутого выступа.

И в самом деле, обнаружилась там тропинка, уводящая через каменные завалы пустоши; так что странники двинулись по ней, воспряв духом, и шли весь день, но так и не встретили ничего живого, ни листочка травы и ни струйки воды; ничего, кроме бурых, опаленных солнцем скал; и хотя верили они, что дорога ведет их в нужном направлении, более не довелось им увидеть проблеска Сверкающей Равнины, потому что на севере стеною воздвигся высокий кряж, и шли они словно бы вниз по гигантскому котловану, проложенному среди скал, хотя то и дело путь им преграждали овраги, и бугры, и хребты.

На закате путники сделали привал и подкрепились, ибо весьма устали; а после прилегли и заснули так крепко, словно находились в роскошнейшем из дворцов. На следующий день друзья рассудительно поднялись спозаранку и пошли дальше, почти не переговариваясь, и казалось им, что дорога по-прежнему уводит вперед. А тем временем северный горный кряж поднимался все круче и круче, так что перебраться через него не представлялось возможным; но огражденная с одной стороны тропинка так и не оборвалась. С наступлением вечера странники расположились на отдых и доели-допили то немногое, что еще у них оставалось, ежели не считать глотка-другого вина, а затем пошли дальше в лунном зареве, ибо луна светила так ярко, что взгляд по-прежнему различал тропу. И так случилось с Халльблитом, как оно нередко случается с усталыми путниками, что брел он вперед и вперед, почти не осознавая, где находится и кто его попутчики, и что они вообще при нем есть. В полночь они снова прилегли в каменной пустыне, голодные и измученные. Поднялись они на рассвете и отрешенно двинулись вперед, уже не смея надеяться; ибо теперь северный горный кряж подступил к самой тропе, словно отвесная стена матового камня, через которую никому не дано перебраться, разве что крылатой птице; так что поначалу тем утром путники ничего иного не ожидали, как только сложить свои кости в жуткой пустыне, где никто их не отыщет. Но пока, одержимые голодом, с трудом пробирались они по узкой тропе, из пересохшего горла Халльблита вырвался глухой крик, и померещилось, будто в ответ ему раздался другой, похожий; и обернулись пилигримы, и увидели, что спутник их указывает на отвесный склон, и ло! – на полпути вверх по матовому, опаленному солнцем камню, в расщелине, уселись два ворона, хлопая крыльями и каркая, вытягивая шеи и вращая головами; в следующее мгновение сорвались они с места и принялись парить в разреженном чистом воздухе над головами путников и хрипло каркать, словно радуясь встрече или потешаясь над незадачливыми странниками.

Тогда Халльблит воспрял духом, и ударил в ладоши, и запел древнюю песнь своего народа, там, среди скал, где нечасто звучали песни людей:

 

 

Куда и откуда ты, прадедов птица?

В какой стороне побывала, скажи?

В полях, где дружинам назначено биться,

Где ратные шлемы сверкают во ржи?

 

Несешь ли рассказ о народе бесстрашном,

О залах, где копья сверкают в тени,

Где крыльями бьет черный ворон на башне,

И чествует песней грядущие дни?

 

С рассветом мужи выступают в дорогу,

Покуда в траве серебрится роса,

Мчат кони на рокот призывного рога,

И в сумраке крепнут ветров голоса.

 

О прадедов птица, над кряжем взлети ты,

На недругов рати взгляни с вышины.

Вить воронам гнезда на поле убитых,

Птенцам станут братьями клана сыны!

 

 

И зашагал Халльблит вперед, высоко вскинув голову, а вороны летали над ним, громко каркая, словно отвечали на его песню по-дружески.

Вскорости после того тропа резко свернула в сторону, к утесам, и пилигримы изрядно опешили, но Халльблит побежал вперед и увидел, что в стене камня разверзлась пещера, и к ней подводит дорога: так что юноша обернулся и окликнул своих спутников, и те ускорили шаг и вскорости оказались перед входом в пещеру, во власти радости и сомнения, ибо подумали, что, вероятно, достигли врат Сверкающей Равнины, но, может статься, что и врат смерти.

Удрученный пилигрим повесил голову и молвил:

– Уж не подстерегает ли нас новая ловушка? Что станем делать? Ждет ли тут что иное, кроме смерти?

Отозвался Старейший из Старцев:

– Разве смерть не подступила уже и справа, и слева, ровно так же, как измена окружает трон короля?

А второй подхватил:

– Да, мы – словно воинство, для которого нет иного пути, кроме как через вражеские полчища.

Но Халльблит рассмеялся и ответствовал:

– Так что же вы оробели? По мне, ежели здесь смерть, так скоро же закончились мои поиски.

С этими словами он первым вошел во тьму пещеры, и едва люди оставили за спиною свет дня, вороны с карканьем закружились над утесом. Пещера поглотила дорогу, и день, и ход времени утратили для странников смысл; но они шли вперед и вперед, выбиваясь из сил, едва передвигая ноги, однако отдыхать не решались, ибо позади ждала смерть. Порою казалось путникам, что слышат они шум воды, и иногда – пение птиц; а Халльблиту мерещилось, будто зовут его по имени, и тогда подавал он голос в ответ; но, едва затихало эхо, снова воцарялась тишина.

Наконец, когда, передохнув малость, они снова побрели вперед, Халльблит воскликнул, что в пещере сделалось светлее, так что путники заторопились дальше, а свет становился все ярче, и со временем странники снова смогли видеть друг друга и смутно различили очертания пещеры, убедившись, что просторна она и высоки своды. Еще несколько шагов – и лица обрели белизну, а взгляд рассмотрел трещины в камне и гирлянды летучих мышей у самых сводов. И вот подошли они к месту, где, сквозь брешь над головами, в пещеру струилось яркое сияние дня, и ло! – там синело небо и шелестела зеленая листва.

Измученным путникам показалось, что непросто будет выкарабкаться наружу этим путем, в особенности Старцам, так что они прошли чуть дальше, поглядеть, не найдут ли чего лучшего, но, обнаружив, что далее свет дня снова меркнет, возвратились к бреши в сводах, чтобы не тратить силы и не погибнуть в недрах горы. Так что с превеликим трудом они подсадили наверх Халльблита, пока тот не взобрался сперва на уступ в каменной стене, а затем, где при помощи силы, а где и ловкости, выбрался сквозь дыру в сияние дня. Оказавшись снаружи, он сплел веревку из пояса и обрывков одежды, ибо всегда был искусным умельцем, и соорудил нечто вроде ремня, и сперва втянул наверх удрученного пилигрима, телом легкого и гибкого; а затем они двое втащили и Старцев, одного за другим, пока все четыре не выбрались снова на поверхность земли. А оказались они на склоне огромной горы, каменистой и крутой, но тут и там зеленели кусты, что несказанно обрадовали странников каменной пустоши. Горный склон плавно понижался, переходя в зеленое разнотравье, и Халльблит нимало не сомневался, что перед ним – приграничные пределы Сверкающей Равнины: более того, показалось ему, что вдалеке белеют стены Окраинного Дома. Об этом он и поведал пилигримам в нескольких словах; а затем, пока те распростерлись на земле, рыдая от радости, в то время как солнце склонилось к закату и сгущались сумерки, юноша прошел немного дальше и внимательно огляделся в поисках воды и какой-никакой снеди; и вскорости чуть ниже по склону набрел он на место, где из-под земли бил родник и убегал к равнине; а вокруг в изобилии росла зеленая трава и небольшие заросли кустарников и плодовых деревьев-дичков. Так что юноша зачерпнул воды и сорвал несколько диких яблок, оказавшихся малость послаще кислицы, и снова поднялся на холм, и привел пилигримов к этому горному постоялому двору; и пока те утоляли жажду, нарвал им яблок и куманики. Ибо воистину казалось, что странники обезумели и потеряли рассудок от чрезмерной радости: словно заключенные, много лет проведшие в тюрьме и от мира людей отвыкшие. Незамысловатая пища малость подкрепила их, и вода в изобилии – тоже, и поскольку уже настала ночь, не было смысла идти дальше; так что путники уснули в тени боярышника.

 







Дата добавления: 2015-10-19; просмотров: 256. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.018 сек.) русская версия | украинская версия








Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7