Глава VIII. Существует достаточно расплывчатой трюизм, гласящий: «Все дети похожи друг на друга, ибо все они в сущности только дети»

РАЗВИТИЕ НОРМАЛЬНОЕ И ЗАДЕРЖАННОЕ

Существует достаточно расплывчатой трюизм, гласящий: «Все дети похожи друг на друга, ибо все они в сущности только дети». Это общее место весьма благодушно, но оно также и весьма поверхностно. Когда его видоизменяют в том смысле, что между детьми больше сходства, чем между взрослыми, оно кажется более приемлемым, но все же дальше отстоит от истины, чем утверждение, что дети разнятся между собой в такой же степени, как и взрослые.

Если бы удалось подвергнуть испытанию и измерению специальную одаренность у маленьких детей, то там открылась бы вероятно картина значительно большего разнообразия, чем можно предполагать, судя по более или менее однотипным проявлениям. Еще большее значение имеют различия в характере развития ребенка. То, как развивается человек, является в известном смысле самым основным и самым широким его отличием от других. Тип развития связан с первичными биологическими чертами индивидуума, он определяется наследственностью и физиологической структурой ребенка. Питание, болезни, среда организуют и видоизменяют в дальнейшем комплекс развития. Каждый индивидуум представляет неповторимый комплекс развития, ибо невозможно представить себе абсолютно полное повторение данной совокупности биологических, патологических и культурно-бытовых факторов. Однако все решительно типы развития подчинены некоторым основным законам роста.

В этой и в следующих главах мы предлагаем вниманию читателя этюды индивидуального развития, иллюстрирующие различные типы роста. <...>;

Глава XI

РИСОВАНИЕ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ РАЗВИТИЯ

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ФАЗ РИСОВАНИЯ

Быть может правильней было бы вместо «рисования» говорить об «обращении ребенка с карандашом и бумагой». Ибо момент, когда ребенок начинает, рисовать в прямом смысле этого слова, еще собственно не установлен. В сущности говоря, карандаш в руках ребенка является сам по себе прекрасным регистрирующим инструментом; нужно только снабжать ребенка карандашом больших размеров, которому не угрожает опасность быть проглоченным.

Шкала реакций, которыми ребенок отвечает на карандаш и бумагу, начиная с первого месяца жизни и вплоть до конца дошкольного периода, изумительным образом подтверждает закономерное наступление последовательных фаз развития. В сотнях детских рисунков нам редко удавалось найти что-нибудь неожиданное и исключительное. Ребенок с поразительным постоянством держится как раз на уровне характерной для его возраста психомоторики; дети, достигшие одинаковой ступени нервно-мышечной зрелости, чрезвычайно напоминают друг друга своими рисунками. Существуют понятно и любопытные индивидуальные различия, но гораздо более глубокое впечатление производит обнаруживающаяся в каждом отдельном случае детерминированность развития. Получается впечатление, что совершенствование детского рисунка в гораздо большей степени отвечает внутренним законам психического развития, чем влиянию среды или нашим логическим ожиданиям. Представляется, например, вполне «логичным», чтобы ребенок 18 месяцев в процессе подражательного рисования делал горизонтальный штрих с такой же легкостью как и вертикальный; однако фактически этого не происходит.

Нижеследующая таблица рисует последовательный прогресс в обращении с карандашом и бумагой:

 

Месяц. Рефлекторно зажимает карандаш в руке, но не глядит на него.

Реагирует на карандаш все более усложняющимися движениями ручек, но не глядит на него.

3—5 Нарастающая координация глаза и руки. Зажимает бумагу (между ручками). Поднимает карандаш под влиянием осязательного стимула.•

Тянется к карандашу, завидя его. Размахивает им и стучит. Мнет бумагу. Еще не водит карандашом по бумаге. Тянет ручку в рот.

Бьет карандашом по бумаге и, задевая ее, оставляет на ней легкие штрихи. Смотрит, но очень недолго, на то, как экспериментатор чертит на бумаге каракули.