Лунные блики
Лунные слёзы лёгких льнущих ко льну сомнамбул. Ласковая лилейность лилий, влюблённых в плен Липких зелёных листьев. В волнах полёты камбал, Плоских, уклонно-телых. И вдалеке – Мадлен. Лень разветвлений клёна, вылинявшего ало. Палевые поляны, полные сладких сил. Лютиковые лютни. В прожилках фьоль опала. Милая белолебедь в светлом раскрыльи крыл. Лучше скользить лианно к солнечному Граалю, Кроликов ланно-бликих ловко ловить в атлас Платьев лиловых в блёстках. Пламенно лик реалю И, реализм качеля, плачу печалью глаз. В своем творчестве Игорь Северянин часто прибегает к такому важнейшему приёму создания звуковой выразительности в стихосложении, как аллитерации. Повторение «л» создаёт впечатление нежного, мягкого и плавного образа Луны, что согласуется с использованием Луны как символа женского начала (см. комментарии к стихотворению М. Кузмина «Сумерки», с. 118). Еще один интересный пример использования аллитерации «л» встречаем у Фёдора Сологуба: «Лила, лила, лила качала / Два тельно-алые стекла, / Белей лилей, алея лала / Бела была ты и ала». Балтийское море Зинаиде Гиппиус Сребреет у моря веранда, Не в море тоня, а в луне, Плывёт златоликая Сканда В лазурной галере ко мне. Как парус – раскрытые косы, Сомнамбулен ликий опал. Глаза изумрудят вопросы, Ответ для которых пропал… Пропал, затерялся, как эхо, В лазори небес и волны… И лунного, блёклого смеха Глаза у плывущей полны. Плывёт – проплывает галера Ко мне – не ко мне – никуда. Луна – золотое сомбреро, А Сканда – луна и вода. Зинаида Гиппиус предстает у Игоря Северянина златоликой Скандой. Бог войны в индуизме – Сканда – часто изображается в виде юноши с шестью головами и двенадцатью руками. У Северянина загадочность образа «златоликой Сканды» создается с помощью многоликого опала и зелёного изумруда, золотого сомбреро Луны и лазори небес и волны. Яблоня-сомнамбула Спит белая вешняя яблоня. Ей любо, как девушке, грезить. Что, в зеркале неба корабль луня, Восходит тоскующий месяц. Плывёт над землёю он алчною, Во влажном скользит малахите. Он дышит дыханием яблочным И сердце её он похитил. О грёзы! К нему вы зареяли… Вас месяц приветливо встретил… Вам знойно, – просите о веере, – И жар вам овеерит ветер. Морская памятка Сколько тайной печали, пустоты и безнадежья В нарастающем море, прибегающем ко мне, В тишине симфоничной, в малахитовом изнежье, Мне целующем ноги в блекло-шумной тишине. Только здесь, у прибоя, заглушающего птичье Незатейное пенье, озаряющее лес, Познаю, просветлённый, преимущество величья Земноводной пучины над пучиною небес…
Летом Студёной синью блещет озеро, Знобя полдневные лучи. Рой бархатистых пчёлок, к розе рой Стремясь, гуторит, как ключи. Над малахитовою лужею Жужжит комар, заворожён. Мой жаркий взгляд щемящей стужею Твоих очей расхоложён. Малахит наибольшую известность получил как материал для изготовления различных предметов декоративно-прикладного искусства – ваз, столешниц и др., выполненных в технике русской мозаики. Активное использование малахита стало возможным после открытия крупных его месторождений на Урале, камень заслуженно является олицетворением природных богатств России. Несмотря на это, упоминание удивительного по цвету и рисунку поделочного камня в русских поэтических текстах встречается крайне редко. Исключением является творчество Северянина, который неоднократно привлекает описание малахита при создании образа воздушного океана или земного водоёма – от лужи до моря. «Малахитовая струя» Ангары увлекала таймень к Ледовитому океану (стихотворение «Таймень»).
Сергей Михайлович Соловьёв
|
