Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Роль психотерапевтических отношений





Важнейшим фактором достижения терапевтических эф­фектов при оказании помощи жертвам насилия, наряду с ху­дожественной экспрессией, выступают отношения клиента и специалиста. Применительно к арт-терапевтической работе фактор психотерапевтических отношений связан прежде все­го со следующими функциями специалиста:

• с созданием атмосферы высокой терпимости и безопасности, необходимой для свободного выражения клиен­том содержаний своего внутреннего мира — как в худо­жественной работе, так и иных формах экспрессивного поведения;

• с организацией деятельности клиента, достигаемой за счет формирования определенной системы правил пове­дения, фокусировки его внимания на изобразительной работе, регулирования количества и качества используе­мых клиентом материалов, его обучения определенным способам работы с ними и иным образом;

• с установлением с клиентом эмоционального резонанса (раппорта), необходимого для взаимного обмена чувства­ми, образами и идеями, иными словами — для эффек­тивной коммуникации с клиентом, осуществляемой с ис­пользованием вербальных и невербальных средств, вклю­чая изобразительные материалы и продукцию;

• с использованием арт-терапевтом различных помогаю­щих (фасилитирующих) воздействий, призванных ока­зать клиенту эмоциональную поддержку, облегчить вы­ражение им своих чувств и представлений и помочь ему в осознании содержания изобразительной продукции и ее связи с особенностями его личности, отношениями, потребностями, проблемами и внутренним потенциалом.

Психотерапевтические отношения в арт-терапии имеют свою динамику и особенности, что связано с тем, что они опос­редуются изобразительной деятельностью клиента. С учетом этого, можно говорить о стадийном характере этих отноше­ний, тесно связанном со стадийным характером процесса ху­дожественной экспрессии, но в то же время напоминающим ту динамику развития отношений клиента и специалиста, ко­торая характерна для иных форм психотерапии.

На психотерапевтические отношения оказывают влияние разные факторы — особенности личности и мировоззрения клиента и психотерапевта; их установки и взаимные ожида­ния от совместной работы; их пол, возраст, культурный опыт; характер заболевания клиента и его проблем; наличие у него опыта предыдущей психотерапевтической работы и общения с другими специалистами; взаимоотношения в семье клиента; институциональная динамика, продолжительность и условия проведения арт-терапии; частота и продолжительность заня­тий и используемые специалистом конкретные приемы и тех­ники, а также социальный, политический, правовой и куль­турный контексты работы и иные факторы.

Большое значение имеют профессиональные умения и опыт арт-терапевта и его личностные особенности, делающие его внутренне готовым к установлению с клиентом психотерапев­тических отношений. В связи с этим хотелось бы процитиро­вать Д. Фицджеральда (2001), который отмечает, что «психоте­рапевты, обладающие достаточной эмпатией, заинтересованно­стью в судьбе своих пациентов, способные вселить им чувство уважения к себе и веру в благоприятный исход лечения, спо­собны установить с ними психотерапевтический альянс, при котором здоровое и разумное начало, заключенное в личности пациента, сможет лишь укрепляться. Мы являемся эксперта­ми в своем деле, но при этом не стремимся опекать других и признаем, что пациенты знают о многих вещах больше, чем мы сами» (Фицджеральд, 2001, с. 78).

Важными психологическими феноменами, связанными с психодинамическим пониманием природы психотерапевти­ческих отношений, являются перенос и контрперенос. Эти феномены, как известно, связаны с проявлением в ходе ана­литической работы как неосознаваемых, так и частично осоз­наваемых эмоциональных и фантазийных реакций клиента и аналитика, возникающих у них друг на друга. В отличие от ран­них психоаналитических представлений, в соответствии с кото­рыми перенос и конртперенос рассматривались, в основном как неосознаваемые реакции, значительная часть современных ав­торов придерживается более широкого их толкования, считая, что перенос и контрперенос затрагивают самые разные формы и уровни психического опыта клиента и психотерапевта. При ра­боте с жертвами насилия, перенос и контрперенос могут при­обретать особую интенсивность и включать переживание силь­ных негативных чувств, контейнирование которых даже с ис­пользованием имеющихся в арт-терапевтическом пространстве дополнительных средств (символические образы и разнообраз­ные материалы и объекты) может быть затруднено.

В то же время при работе с пережившими насилие клиента­ми использование таких дополнительных средств приобрета­ет особую значимость, предотвращая прямые деструктивные и самодеструктивные действия. Они становятся также специ­фическим объектом для проекции переживаний клиента, с одной стороны, и проективной идентификации психотерапев­та с переживаниями клиента, с другой стороны. Художествен­ные материалы и образы способны контейнировать в себе свя­занные с переносом и контрпереносом чувства, постепенно делая их более доступными для проработки и интеграции. Как отмечает С. Лангер, «проекция чувств на внешние объекты — это первый шаг к символизации и признанию этих чувств» (Langer, 1953, с. 390).

В последние годы при описании механизма возникновения контрпереноса в арт-терапевтической литературе использует­ся понятие «проективной идентификации». Оно относится прежде всего к тем чувствам арт-терапевта, которые отражают содержание переживаний клиента. «Психотерапевт — пишет Боллас, — как бы осваивает внутренний объективный мир сво­его пациента, выражая для него те же внутренние объекты, которые связаны с качествами его родителей. При этом психо­терапевт может на какое-то время отражать ту позицию, кото­рую ранее занимал клиент в своих отношениях с родительски­ми фигурами» (Bollas, 1987, р. 5). Проективная идентификация арт-терапевта с клиентами — жертвами насилия может быть весьма болезненной, поскольку он сам может оказываться в символической позиции объекта насилия.

В некоторых публикациях отмечается, что работа с клиента­ми, перенесшими психические травмы, также вызывает у кли­ницистов сильные эмоциональные реакции, что может негатив­но отражаться на психотерапевтическом процессе (Van der Kolk, 1994). Проявлениями подобных эмоциональных реакций могут быть «эмоциональное онемение», диссоциация, отвращение, попытки обвинять клиента или занимать по отношению к нему позицию «спасителя». Согласно данным Мэрфи (2001), которая провела опрос британских арт-терапевтов, работающих с.детьми-жертвами сексуального насилия, многие респонденты от­мечали сильное влияние работы с детьми, пережившими сексу­альное насилие, на свое эмоциональное состояние. Они кон­статировали ощущение упадка сил, психического напряжения или депрессии. Нередко появлялся страх, в особенности когда ребенок в своей работе воспроизводил комплекс эмоциональ­ных переживаний, связанных с насилием. Особенно тяжелы- v ми были те моменты, когда арт-терапевт пытался разделить с ребенком его чувство горя и непереносимые для него воспоми­нания. Ряд специалистов подчеркивали необходимость в чет­ких границах психотерапевтического альянса для самого арт-терапевта, а также в регулярных супервизиях и поддержке со стороны коллег. Отмечалось также и то, что арт-терапевт дол­жен иметь ограниченное число детей, перенесших сексуальное насилие, в качестве своих клиентов.

Для понимания природы психотерапевтических отноше­ний в арт-терапевтической работе большое значение имеет представление о ролевых отношениях клиента и психотера­певта. Представители психодинамического направления в арт-терапии чаще всего исходят из представления о том, что отно­шения клиента и психотерапевта отражают отношения мате­ри и ребенка, поскольку арт-терапевтическая ситуация во-многом воссоздает среду «первичной материнской заботы», в ко­торой изобразительные материалы выступают в качестве «пе­реходных («транзитных») объектов». Учитывается и то, что коммуникация между клиентом и психотерапевтом в арт-терапевтическом процессе осуществляется в значительной сте­пени на невербальном уровне (по крайней мере, на некоторых его этапах). В то же время было бы ошибочно сводить ролевые отношения клиента и психотерапевта к отношениям матери и ребенка. Очевидно, что их отношения могут быть связаны с иными ролевыми позициями. Если речь идет о работе с жертва­ми насилия (в том числе сексуального), то с учетом того, что насилие значительно чаще совершают мужчины, клиенты и психотерапевты-мужчины могут испытывать дополнительные трудности в построении и развитии терапевтических отноше­ний. В то же время достижение психологической интеграции клиента будет вряд ли возможно вне контекста тендерных отношений и без достаточной проработки и интеграции травма­тичного опыта общения клиента со значимыми мужскими фигурами, прежде всего фигурой отца. Неосознаваемое стрем­ление психотерапевта играть в своих отношениях с клиентом — жертвой насилия роль исключительно «хорошей матери» мо­жет поддерживать параноидно-шизоидную позицию у обеих сторон, связанную с расщеплением их опыта на две трудно со­единимые части — негативного, деструктивного и угрожающе­го (связанного с мужчинами) и позитивного, созидательного и поддерживающего (связанного с образом «хорошей матери»). Пытаясь построить психотерапевтические отношения, кли­ент и специалист привносят в них не только опыт детства, но и опыт социализации и своих отношений с широким кругом лиц. Использование социальной теории позволяет лучше понять, каким образом социальный опыт клиента и арт-терапевта вли­яет на их отношения и динамику арт-терапевтического про­цесса. «Психотерапевтическое пространство», являющееся основной «ареной» взаимоотношений клиента и психотера­певта, не является ни «закрытым» для влияний извне, ни «нейт­ральным». Оно выступает в качестве одного из элементов сис­тем более высокого порядка. Следует признать, что создавае­мая клиентом художественная продукция, опосредуя его от­ношения с арт-терапевтом, тоже является частью этих систем. В каждый момент арт-терапевтического процесса изобрази­тельная продукция клиента отражает не только содержания бессознательного, но и является результатом взаимодействия клиента с социумом и культурой. Одним из способов преодоле­ния ограниченности характерного для психоанализа понима­ния природы и содержания психотерапевтических отношений в арт-терапии, по мнению Хоган (Hogan, 1997), был бы анализ этих отношений с учетом разных контекстов их рассмотрения, а именно, социального и культурного опыта клиента и психоте­рапевта. «Этот анализ, — пишет Хоган, — должен совершать­ся . с учетом репрезентативных систем, институциональных и дискурсивных практик, определяющих наше понимание субъективности, болезни, неблагополучия и здоровья» (1997, р. 37). По ее мнению, «более глубокий анализ реального положе­ния представителей различных социальных групп может стать частью арт-терапевтического процесса . Арт-терапевт должен стремиться к тому, чтобы в деталях исследовать актуальные со­циально-экономические условия жизни клиента, а не ограни­чиваться исследованием его раннего детского опыта, рассмат­ривая его через призму редуктивной теории, либо анализом групповой динамики, который не позволяет оценить всего мно­гообразия актуальных для клиентов проблем» (ibid, p. 38).

Поскольку травматичный опыт может быть связан для кли­ента и психотерапевта не только с детством и ранними семей­ными отношениями, но и с социальными отношениями, в том числе тендерным неравноправием, социальными конфликта­ми (в том числе межэтническими, межрасовыми, межконфес­сиональными и другими столкновениями), а также организо­ванным насилием одних социальных групп над другими, осо­бую значимость приобретает анализ психологического мате­риала клиента, в том числе отраженного в его изобразитель­ной продукции, в социальном и культурном контексте и с уче­том действующих в обществе репрезентативных систем, ко­торые могут служить инструментом контроля и гегемонии определенных социальных групп.

По мнению Р. Мартин (2006), используемые или создавае­мые клиентом в процессе психотерапии образы и «культурные тексты» являются не только средством передачи его чувств и потребностей и того смысла, который он в них вкладывает, но и инструментом создания новых смыслов и новой «реальности». Затрагивая различные формы знания, отражения и репрезен­таций, фотография например, как часть «культурного текста» становится инструментом общения клиента и психотерапевта: «Поскольку цитирования неизбежны, наиболее значимым ста­новится то, каким образом осуществляется выбор материала. На выбор же оказывает влияние борьба дискурсов и политика репрезентации» (Мартин Р 2006, с. 93).

Опирающийся на различные визуальные и пластические до­кументы социальных отношений анализ реального положения клиента как представителя определенной социальной группы может, например, стать важной частью процесса арт-терапии. При этом специалист должен стремиться в деталях исследовать актуальные микро- и макросоциальные, а также культурные условия жизни клиента, а не ограничиваться исследованием его раннего детского опыта, либо анализом групповой динамики.

Некоторые использующие элементы социальных теорий авторы-арт-терапевты обращают внимание на то, что отноше­ния клиента и психотерапевта, являясь частью более широких социальных отношений, могут воспроизводить привычные паттерны власти и контроля: «Что касается арт-терапии, — от­мечает Э. Келиш (2002), — то вряд ли можно себе представить лечебную практику свободной от влияния системы власти и подчинения, связанной с мужским доминированием. С этой точки зрения может быть целесообразным изучение статуса женщин-специалистов и клиентов, и того, какое распределе­ние властных функций имеет место в лечебной практике. С учетом того, что арт-терапия является такой сферой деятель­ности, в которой доминируют женщины, имеет смысл изу­чить, как это влияет на сложившуюся систему профессиональ­ной подготовки арт-терапевтов и используемые стратегии ле­чения» (с. 21-22).

Для понимания природы и динамики отношений психоте­рапевта в процессе его работы с жертвами насилия большое значение, например, может иметь учет того, в какой мере та и другая стороны владеют средствами вербального и невербаль­ного дискурса, насколько психотерапевт доминирует в своих отношениях с клиентом, давая ему указания и инструкции, предлагая те или иные формы изобразительной деятельности или активно обсуждая и интерпретируя его опыт и изобрази­тельную продукцию. Не осознавая этого, некоторые специа­листы в процессе работы с клиентами не столько способству­ют преодолению их травматичного опыта, сколько поддержи­вают сложившиеся и используемые в семье и в социуме отно­шения контроля и подчинения, фактически узаконивая и вос­производя тот порочный круг насилия и заместительной виктимизации, узниками которого являются обе стороны.







Дата добавления: 2015-06-12; просмотров: 284. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.018 сек.) русская версия | украинская версия